Агния Чеботарь – Хроники Кровавой Зари. Книга 2. Вампирский Закат (страница 3)
Тем временем в другом крыле замка, в Зале Теней, царила иная атмосфера — не паники, а холодной, сжатой ярости и расчёта. Это был личный совет короля Владемара, куда допускались лишь его ближайшие родственники, высшие военачальники и самые доверенные советники. Помещение, лишённое окон, освещалось лишь голубоватым пламенем магических бра в виде стилизованных летучих мышей. Стены были обиты тёмным деревом, а в центре стоял огромный овальный стол из чёрного мрамора, на котором была высечена подробная карта вампирских владений и приграничных территорий.
Владемар сидел во главе стола, его мощные руки лежали на резных подлокотниках трона, придвинутого к столу. На нём не было праздничных одеяний — только тёмный, строгий камзол и плащ из шкуры гигантского ночного хищника. Его лицо, обычно скрывавшее эмоции за маской ледяного величия, сейчас было искажено гневом. Он смотрел на карту, где у восточных границ уже лежали несколько красных восковых капель, обозначающих сожжённые поселения и захваченные форпосты.
Рядом с ним сидела Изольда, её прекрасное лицо было бледным и сосредоточенным. Чуть поодаль, с безупречно отстранённым видом, восседала Эсмеральда, словно наблюдая за интересным, но кровавым спектаклем.
В дверях появился Сесилион, уже без праздничного плаща, в одном мундире. Его появление прервало тишину. Все взгляды устремились на него — оценивающие, требовательные, полные ожидания.
«Наконец-то, — прорычал Владемар, не глядя на сына. — Садись. Ты пропустил начало.»
Сесилион молча занял своё место слева от отца. Его взгляд скользнул по карте, по красным меткам. Серебряный Перевал… он знал это место. Небольшая горная деревушка, известная своими рудниками. Теперь там, судя по всему, лишь пепел.
«Отчёт, Орлок,» — приказал король.
Из-за стола поднялся дядя Сесилиона, Орлок. Воин, чьё лицо, покрытое шрамами, напоминало потрёпанную битвами карту. Его голос был хриплым, как скрежет камней. «Авангард демонов под командованием Зерека, сына Малэка. Численность — около пяти тысяч. Не армия в нашем понимании. Сброд фанатиков и берсерков. Но они не берут пленных, не грабят. Они… очищают. Жгут всё на своём пути. Их тактика — абсолютная, слепая ярость. Они прорвали линию у Перевала не из-за военного гения, а потому что просто шли напролом, не считаясь с потерями. Наши стрелы и копья их не останавливают. Они бегут по трупам своих же.»
В зале повисло тяжёлое молчание. Война с демонами в прошлом была тяжёлой, но это была война армий. То, что описывал Орлок, было природным бедствием, обрушившимся с Низа.
«Потери?» — спросил Владемар.
«В Перевале — всё население, около трёхсот душ. Гарнизон — ещё сотня. Нам удалось отступить в относительном порядке к Утёсу Вдов, но укрепления там старые. Если они продолжат так же ломиться вперёд… они сметут и Утёс.»
«Значит, нужно встретить их не на Утёсе, а дальше, на открытой равнине, — сказал Владемар. — Собрать рыцарскую конницу. Смягчить их строй артиллерийским огнём, а затем раздавить тяжёлой кавалерией. Их берсерки хороши в ближнем бою и против пехоты, но против закованных в сталь рыцарей они бессильны.»
«Это рискованно, брат,» — раздался мягкий, но твёрдый голос. Это говорил Аластар, мудрый дядя, обычно хранивший молчание на военных советах. Он сидел в тени, его тонкие пальцы перебирали чётки из чёрного дерева. «Вынос армии на открытую местность против неизученного противника, чья главная сила — в необузданной ярости… мы можем потерять не только Утёс, но и нашу главную ударную силу.»
«А что ты предлагаешь, Аластар? — холодно парировал Владемар. — Сидеть за стенами и ждать, пока они сожгут половину королевства? Они не ведут осаду! Они не берут крепости! Они их сжигают! Стены для них — просто ещё одно препятствие, которое можно либо сломать, либо обойти, вырезав всё живое вокруг.»
«Я предлагаю осторожность и… поиск союзников,» — ответил Аластар, не опуская взгляда. «Эта атака слишком… целенаправленно-безумна. У демонов есть причина. Они не просто грабят. Они уничтожают. Почему? Что мы сделали? Может, стоит попытаться выяснить это? И пока наши легионы сдерживают их на границе, отправить эмиссаров? К эльфам. Или… — он сделал паузу, — даже к ним самим. Предложить переговоры.»
В зале раздались возмущённые возгласы. Орлок ударил кулаком по столу. «Переговоры? С этими тварями? После того, что они сделали в Перевале? Они убили женщин и детей, Аластар! Сожгли заживо!»
«И мы, отправляя нашу армию на верную гибель в лобовую атаку, убьём ещё больше наших женщин и детей, оставшихся без защиты, если эта атака провалится,» — спокойно парировал Аластар. «Я не призываю к капитуляции. Я призываю к мудрости. Война на два фронта — против демонов и против собственного упрямства — нам не по силам.»
«Второй фронт? — переспросил Владемар, и в его голосе зазвучала опасная нота. — Ты о чём?»
«Об эльфах, брат. Они слабеют. Их леса болеют. Они видят в нас либо угрозу, либо… последнюю надежду. Брак Сесилиона с принцессой Мией мог бы скрепить союз. Союзную армию. Объединённые магические ресурсы. Вместе мы могли бы остановить это нашествие. В одиночку…» Он не договорил, но смысл был ясен.
Все взгляды устремились на Сесилиона. Он сидел, сжимая под столом кулаки, чувствуя, как предложение дяди, логичное и разумное, одновременно является приговором для всего, что он любил. Его брак из политической необходимости превращался в военную стратегию. Его личное горе становилось ценой за возможное спасение королевства.
«Брак… это долгий процесс, — медленно сказал Владемар. — А демоны у наших ворот сейчас. Нужно действовать быстро.»
«Тогда нужно действовать умно, а не просто силой, — настаивал Аластар. — Отправить не только армию. Отправить разведчиков. Выяснить их истинные цели. Их слабые места. И одновременно активизировать переговоры с эльфами. Сделать предложение, от которого они не смогут отказаться. Защиту их границ, доступ к нашим ресурсам… в обмен на немедленную военную помощь.»
Владемар задумался, его пальцы барабанили по ручке трона. Он ненавидел идею просить о помощи. Ненавидел чувство слабости. Но он был, прежде всего, прагматиком. Красные метки на карте были слишком убедительны.
«Хорошо, — наконец произнёс он. — Орлок, ты готовишь контрудар. Но не генеральное сражение. Сдерживающие действия. Укрепи Утёс Вдов, используй рельеф. Пусть они кровью заплатят за каждый метр. Аластар… — он перевёл взгляд на брата, — ты займёшься эльфами. Ускорь переговоры. Скажи им, что мы предлагаем полный военный союз. И что принц готов принять их принцессу… как можно скорее.»
Сесилион почувствовал, как желудок сжимается в ледяной ком. «Как можно скорее» — эти слова звучали как удар похоронного колокола.
«А я?» — спросил он, и его голос прозвучал хрипло.
Владемар посмотрел на него. Взгляд короля был тяжёлым, лишённым отцовской теплоты. «Ты, сын, отправишься с Орлоком. Не как главнокомандующий. Как наблюдатель. Как символ. Королевская кровь на передовой поднимет дух войск. А заодно… ты увидишь врага своими глазами. Увидишь, с чем нам предстоит сражаться. И, надеюсь, поймёшь, что личные чувства — роскошь, которую мы не можем себе позволить в такие времена.»
Это был не приказ. Это был урок. Жестокий, наглядный урок о долге и цене короны. Сесилион опустил голову в формальном поклоне, скрывая вспышку ярости и отчаяния в глазах.
«Будет исполнено, отец.»
Глава 4. Шепоты Изольды
Ночь после Совета была беспокойной. В замке Карнштейнов царила неестественная, звенящая тишина, нарушаемая лишь далёкими криками команд на плацу, где спешно собирали ополчение, и скрипом колёс повозок, везущих припасы к восточным воротам. Сесилион, отпущенный отцом, не пошёл ни в свои покои, ни в оранжерею. Он бродил по пустым, освещённым лишь редкими факелами коридорам, как призрак в собственном доме. Решение отца гулким эхом отдавалось у него в висках: «Ты отправишься с Орлоком… Как символ». Символ чего? Готовности пожертвовать сыном? Бесполезности личных чувств перед лицом государственной необходимости?
Его ноги сами вынесли его в ту часть замка, которую он обычно избегал — в крыло, отведённое под личные апартаменты королевы, его матери. Здесь воздух был другим — не таким тяжёлым, как в залах отца, и не таким показно-роскошным, как в бальных галереях. Здесь пахло старыми книгами, сушёными травами и едва уловимым, горьковатым ароматом лекарственных настоев. Изольда часто болела — не физически, а какой-то внутренней, душевной хворью, которую придворные лекари не могли излечить.
Дверь в её гостиную была приоткрыта. Сквозь щель лился мягкий, тёплый свет камина и доносился тихий, мелодичный голос. Она пела. Старую колыбельную, ту самую, что пела ему, когда он был ещё ребёнком и боялся темноты, населённой чудовищами из сказок. Теперь чудовища были настоящими, и они поджигали его королевство.