Аглая Старостина – «Новые речи» Лу Цзя: перевод, комментарий, исследование (страница 1)

О. М. Мазо, Г. С. Старостин, А. Б. Старостина

«Новые речи» Лу Цзя: перевод, комментарий, исследование

© Опубликовано Издательским домом Высшей школы экономики

© Мазо О.М., Старостин Г.С., Старостина А.Б., 2025

Памяти Г.А. Ткаченко (1947–2000)

От авторов

Замысел предлагаемого вниманию читателя издания возник в рамках Семинара по изучению древнекитайских текстов, организованного в 2014 г. по инициативе авторов и их коллег еще в стенах Института восточных культур и античности РГГУ (с тех пор деятельность Семинара – отчасти с теми же, отчасти с новыми участниками – успела перекочевать в Институт классического востока и античности Высшей школы экономики).

Главной задачей, поставленной перед Семинаром, была попытка разработать новый комплексный подход к изучению, переводу и комментированию классических китайских текстов, при котором равное или хотя бы сопоставимое внимание уделялось бы и чисто языковому, и филологическому, и культурологическому аспекту памятников. Не секрет, что на сегодняшний день как в отечественной, так и в зарубежной филологии большинство академических переводов китайских текстов производится усилиями одного, в лучшем случае двух специалистов; это связано не только с общими трудностями командной работы, но и с тем, что синологам, специализирующимся в разных областях синологического знания (история, филология, лингвистика), нередко бывает трудно найти общий язык – слишком сильно на каждого из них влияют те или иные трудносовместимые установки, перенятые ими от различных традиций исследования.

С другой стороны, продуктивно работать над переводом и комментированием конкретного источника столь же трудно, если этим одновременно занимается слишком много заинтересованных лиц; неудивительно поэтому, что ядро команды, выбравшей объектом своего исследования текст «Новых речей» Лу Цзя, довольно быстро и органично сократилось до трех постоянных участников Семинара – А.Б. Старостиной (основной автор историко-культурного комментария к тексту), которой принадлежит сама идея сконцентрировать работу Семинара на этом памятнике; О.М. Мазо, проделавшей колоссальную работу по определению места «Новых речей» в общей системе древнекитайских текстов (основные результаты этой работы читатель найдет в рамках текстологического комментария); и Г.С. Старостина, взявшего на себя задачу языкового анализа материала и написания лингвофилологического комментария к большинству проблемных мест памятника.

Помимо этого, на начальном этапе работы в Семинаре принимали активное участие наши коллеги Л.С. Холкина и Л.О. Наний, внесшие свой вклад в перевод и комментарий первой главы (в качестве своеобразного «тизера» к общему исследованию она была напечатана отдельно как статья в журнале «Шаги» еще в 2018 г., но с тех пор, конечно, уже была подвергнута существенной ревизии). Практически на всех этапах работы Семинара нам помогали наши замечательные аспиранты М.М. Лоренц и А.А. Иволга, на которых в конечном итоге была возложена задача составления краткого общего словарика к тексту, помещенного в приложении к настоящему изданию.

Выбор именно «Новых речей» в качестве основного объекта исследования Семинара можно считать отчасти случайным, отчасти символическим и отчасти – неизбежным. Для того чтобы апробировать комплексный подход, разрабатывавшийся в рамках Семинара, необходим был текст, фактически удовлетворяющий конфуцианскому идеалу «золотой середины», – не слишком большой (чтобы иметь реальные шансы увидеть свет еще при жизни его авторов; в конечном итоге работа над ним растянулась более чем на шесть лет!), но и не слишком маленький (чтобы методологию подхода можно было предъявить во всех подробностях); не слишком трудный для понимания (чтобы не приходилось тратить лишние силы на борьбу с нестандартными языковыми формами или с чересчур ярко выраженной индивидуальной спецификой автора), но и не слишком тривиальный (хотя, как показывает практика, «тривиальных» текстов в рамках классического китайского корпуса на самом деле не существует); не слишком известный (типа Лунь юй или Дао дэ цзин, чтобы не создавать излишнего ажиотажа), но и не совсем обойденный вниманием исследователей (чтобы иметь в своем распоряжении хотя бы частичную исследовательскую базу); не слишком древний (чтобы не застревать на сложнейших проблемах лексического анализа малоизученных слоев китайского языка), но при этом написанный не позднее раннеханьской эпохи (чтобы в тексте желательно еще могли отражаться хоть какие-то следы живого узуса соответствующей эпохи).

Из всех рассмотренных нами кандидатур в максимальной степени заданным условиям отвечал именно классический трактат Лу Цзя. Помимо того что полный текст этого небольшого, но чрезвычайно важного для общего развития политической мысли в Китае памятника до сих пор не имеет полного перевода на русский язык, он в предельно сконцентрированной форме вобрал в себя почти все элементы литературной традиции, сложившейся в эпоху Чуньцю – Чжаньго: в нем есть и «суховатые» конфуцианские рассуждения о морали и управлении, и поэтизированные, «мистические» пассажи, представляющие собой наследие более южной традиции, и элементы пересказа различных исторических событий, перенятые из летописной практики, не говоря уже как о прямом, так и опосредованном цитировании различных первоисточников. Несмотря на общую скромность своего объема, «Новые речи» обладают богатейшим потенциалом и для лингвистов, заинтересованных в изучении устройства и функционирования классического древнекитайского языка, и для филологов, занимающихся генезисом китайской литературной традиции и сложнейшими взаимосвязями китайских текстов, и, разумеется, для философов, историков и культурологов (причем не только тех, кто специализируется исключительно на Китае).

Разумеется, мы отдаем себе отчет в том, что даже за те годы, которые ушли на перевод и анализ текста, нам не удалось досконально разобраться во всех его проблемных моментах. Некоторым из них, вероятно, суждено остаться проблемными навсегда; какие-то могут проясниться со временем, по мере того, как современная археология постепенно расширяет состав классического китайского корпуса. Однако мы и не ставили себе непомерно амбициозной задачи «идеального» разбора текста Лу Цзя (тем более учитывающего все бесчисленные расхождения между его различными версиями), вместо этого удовлетворившись двумя основными целями – во-первых, дать такой литературный перевод, за каждой фразой которого стояло бы последовательное обоснование; во-вторых, показать те общие принципы, которые, на наш взгляд, должны лежать в основе качественного и современного академического комментария к тексту (но при этом, к сожалению, нередко нарушаются или игнорируются в реальных академических комментариях).

Насколько эти цели оказались достигнуты, решать, конечно, не нам, а читателям, на суд которых мы и отдаем наше скромное издание; но хотелось бы надеяться, что оно все же внесет определенный новаторский вклад в поддержку и развитие отечественной синологии, не говоря уже о том, что многие из идей Лу Цзя – человека, в какой-то степени причастного к созданию государства нового типа, – оказываются удивительно актуальны и в наше время, так что полный перевод текста на русский язык может оказаться полезен и читателю, далекому от традиционной китайской культуры.

Напоследок хотелось бы указать, что нашу работу мы посвящаем памяти Григория Александровича Ткаченко (1947–2000), выдающегося и безвременно ушедшего от нас классика отечественной синологии, учиться у которого китайскому языку и основам китайской словесности и философии в свое время посчастливилось всем трем авторам. Мало кому из коллег Григория Александровича удавалось в своей деятельности – как научной, так и преподавательской – так гармонично сочетать легкость и серьезность, идеализм и скептицизм, тщательное отношение к деталям и умение улавливать суть дела, как это делал он и в своих переводах и комментариях к таким памятникам, как Дао дэ цзин и Люй ши чунь цю, и в своих лекциях, бо́льшая часть которых, увы, осталась лишь в виде воспоминаний его благодарных учеников. Нам хотелось бы верить, что и настоящее исcледование в некотором роде основано на научных заветах Григория Александровича и в чем-то развивает его методологические идеи.

«Новые речи» Лу Цзя в контексте своей эпохи

Синь юй 新語 («Новые речи») – древнекитайский (далее – ДК) трактат об управлении государством, адресованный, если верить традиции, основателю империи Хань Лю Бану одним из его сподвижников, конфуцианцем Лу Цзя 陸賈 (вторая половина III в. до н.э. – первая четверть II в. до н.э.).

Далеко не все памятники, посвященные искусству и принципам управления, оказались востребованы потомками и дошли до наших дней в относительно невредимом состоянии. «Новым речам» в этом отношении повезло; хотя их цитируемость и узнаваемость значительно упали в эпоху Сун, когда философы, реконструировавшие единственно верную линию конфуцианской преемственности, не сочли нужным включить в нее Лу Цзя, аудитория у трактата оставалась, и поэтому он сохранился в виде единого текста, а не разрозненных отрывков.