Аглая Отрада – Внебрачная дочь (страница 28)

Короткий диалог с Алькой, ее уход и мой ступор заняли считаные секунды, и я все еще стоял соляным столбом рядом с Лизой и Машей.

– О, Виктор! – громом среди ясного неба раздался радостный голос Ольги.

Она, как легкая бабочка, подлетела ко мне и поцеловала в щеку.

– Виктор?! – изумленно захлопала глазами Лиза. – Это Григорий.

– Григорий?! – пришел черед удивляться Ольге. Ее лицо буквально вытянулось. Она переводила растерянный взгляд с Лизы на меня, очевидно, выжимая максимум из своего мозга. Глаза ее стали округляться. Зачем-то она посмотрела на угольный портрет девочки, потом на меня, и сделала заключение, от которого у меня под ногами зашатался пол. Причем и в прямом, и в переносном смысле.

– Грин, – выдохнула она. – Ну ты козел!

Недолго думая, она задрала подол своего длинного платья и двинула меня ногой в самое уязвимое место. Благо я успел увернуться, и мужское достоинство чудом не пострадало. Но острый каблучок таки впечатался мне в бедро.

Я стиснул зубы от боли, но чтобы избежать повторения и не привлекать лишнего внимания, я схватил ее за руки и потащил в тайный уголок, который заметил на автомате. Ольга вырывалась, как дикая кошка, пыталась кусаться, поэтому пришлось скрутить ее по-настоящему.

– Отпусти, гаденыш, – шипела она.

– Только после того, как поговорим, – рявкнул я.

– Ты козел! Самый настоящий! Как ты мог? – Ольгу все еще трясло от злости. – Дебил! Я даже не представляю, это что в голове должно быть, чтоб взрослый мужик назывался чужим именем. Это…это…, – она хватала воздух, не зная, какое еще ругательство подобрать. – Это придурочные пацаны, какие-нибудь малолетние недопикаперы так могут делать!

Девушка в моих руках все еще пыталась вырваться, и удерживая ее, я сам становился холодней. В голове начинал восстанавливаться порядок. Все, что произошло, это даже не имеет названия. Какая-то гремучая смесь. Потрясение, позор. Даже не просто позор, а, как говорит молодежь – полный зашквар. Но ложиться умирать или уходить в монастырь я не собираюсь. Попал в переплет, значит, надо выбираться.

– Послушай. Ты взрослая девочка, поэтому будем говорить начистоту. Начнем с начала. Я не первый день на свете живу, и умею разбираться в людях. С первого взгляда я понял, что твоя жизненная цель – поймать богатенького Буратино и выйти замуж. Я отпущу твою руку, а ты можешь дать мне пощечину, если я ошибся.

Конечно, я сильно рисковал. Мало кто из женщин способен относиться к себе критически и признать это. Только лишь сильная натура. Но от Альки я много слышал, что ее Булочка справедливая и хорошая. И черт меня дернул встрять между ними!

Медленно разжав хватку, я ждал.

Ольга тяжело дышала, испепеляя меня взглядом.

– И что? Это мое дело, за кого я собираюсь замуж, – с вызовом ответила она.

– Умница, а теперь давай поговорим. Не надо из меня аццкого подлеца делать. Я мужчина. И ты мне понравилась. Но я не хотел, чтоб ты с самого начала видела во мне только кошелек на ножках. Это предосудительно? Я бы тебя не обидел. Ну ладно. Тут я виноват. Я же собирался жениться, поэтому не хотел лишних объяснений. Прости за глупость. Самое паршивое, что ты оказалась подругой Альки. Той самой замечательной Булочкой, о которой она так много рассказывала.

– Твое счастье, что она не знает, что ты меня чуть не соблазнил, – поджав губы, буркнула она.

Внезапно дипломат во мне выключился, и я снова почувствовал, как эмоции горячей волной захлестнули меня. Я чувствовал себя неопытным сапером, у которого перед глазами мелькают минуты и секунды, оставшиеся до взрыва. А я не могу понять, какой провод резать. Красный или синий. Синий или красный.

Алька, моя гордая и щепетильная Алька, не стала открывать ей глаза на ухажера. Не хотела травмировать или думала, что у нас с Булочкой может что-то получиться? А саму Ольгу остановило бы то, что мы с ее подругой любили друг друга? И как она отнесется к тому, что Алька скрыла правду обо мне? Не разрушит ли это их дружбу?

Думал, что обезвредил одну бомбу, а тут еще одна. И неизвестно, от какого ответа рванет сильней.

Я выдохнул и решился на еще одну ложь. Потому что правда – это вещь такая, что иногда ее лучше никому не показывать. Если Алька ничего не сказала ей, значит, на то были причины. И я предпочел не провоцировать еще один взрыв. Сами разберутся.

– Так вот. С Лизой у нас был бы договорной брак. Я ей не нужен, как мужчина, и меня это вполне устраивало. А мне нужен был союз с ней, чтоб сохранить свое место в компании. Такое условие поставил отец. Теперь понимаешь, что Лизу я бы не обманывал.

– А теперь что? Ты передумал жениться? – в глазах Ольги не выключался сканер подозрительности.

– Да. Еще вопросы есть?

Мне показалось, что она хотела что-то еще сказать. Причем такое, что буквально горело у нее на языке, но она демонстративно поджала губы и, я думаю, сказала не то, что хотела.

– С тобой все ясно. Больше не о чем с тобой разговаривать.

Воинственно задрав подбородок, она удалилась, оставив меня в состоянии догорающего факела.

Выдержать несчастные полчаса, обещанные Лизе, и попадать постоянно под перекрестный огонь презрительных взглядов Ольги и Альки? Не, с меня хватит!

Я нашел свою несостоявшуюся невесту.

– Лиз, прости, но у меня просто треш случился. Не скажу, что с каждым мужиком такое моет случиться, но мне свезло. Девушка, которую я любил, и как оказалось, люблю до сих пор, оказалась подругой той девушки, за которой я начал ухаживать. Но Вселенной показалось этого мало, чтоб откровенно поржать надо мной, и они еще подружились с тобой. И это еще не все. Вы втроем – подруги Маши, будущей жены моего друга. Вот такие пироги. Поэтому я здесь чувствую себя, как грешник на сковородке. Давай поздороваемся с папой, и я свалю отсюда.

– Гриш, но ты же не знал, что так получится! – успокаивающе она коснулась моей руки.

– Спасибо, Лизунь, ты настоящий друг, – улыбнулся я. – Но незнание не освобождает от ответственности…Наш уговор в силе. Если будет проблема – обращайся.

Выдав дежурное приветствие Василевскому и его юной жене, я покинул выставку. Нет, даже не покинул, а просто сбежал. Мне нужна была передышка, чтоб зализать раны на моем чувстве собственного достоинства и подлатать дырку в душе, чтоб поддаваться эмоциям и принимать правильные решения. И главное. Вернуть холодную голову, а не вот это все.

Я не нашел ничего лучше, как зайти в магазинчик и, купив бутылку ледяной воды, вылить ее на голову. Проходящая мимо интеллигентного вида старушка опасливо покосилась на меня и перешла на другую сторону дороги. Ухмыльнувшись такой предусмотрительности, я понял, что сделал то, что было нужно. Несмотря на припекающее солнце, вода меня реально остудила. Я вернулся на набережную. Опираясь на решетку, смотрел на воду и пытался сложить пазл, который никак не хотел складываться. Чуйка подсказывала – то, что я не могу понять, лежит на поверхности. Оно очевидно, как Божий день, но я его не вижу. Оно, как вода, просто вытекает сквозь пальцы, как бы я ни старался зажать в кулаке.

Так, Бельский. Давай озвучим все странности.

Первое. Реакция Альки. Она спокойная и уравновешенная девочка. Ее так потрясло то, что я завел интрижку с ее подругой? Небольшой грех. Прошло достаточно времени, чтобы чувства остыли. Я имею право на личную жизнь. Если я ей дорог до сих пор, то была бы обида. А в ней клокочет гнев, вместе с презрением. Слишком сильные эмоции для забытого прошлого. Ольга хотела мне что-то сказать, но у меня уже не хватало сил вытряхивать из нее это что-то. Но это не так важно.

Я смотрел на темную воду, безразлично плещущуюся внизу, и пытался поймать ускользающее. С чего я начал сегодня офигевать?

Сердце отчаянно забилось в предвкушении. Портрет. Боясь уйти в сторону, я сконцентрировался на нем. Простой угольный портрет, который напомнил мне самого себя. Девчушка, которую я видел у Черкеса с магнетическим взглядом. Она не по-детски серьезно разглядывала меня, будто оценивала. Несмотря на то, что ветерок холодил мою мокрую рубаху и волосы, меня бросило в жар.

Трясущимися пальцами я набрал Лизу, молясь, чтоб ее сейчас не терзали папарацци. Иначе я лопну от нетерпения.

– Лиза, ты можешь отойти в сторонку? У меня вопрос один, но государственной важности.

– Могу, – послушно согласилась она.

– Обещай никому не говорить, о чем я спрошу. Помни, ты мне друг и помощь должна быть взаимна.

– Обещаю, – в голосе Лизы появилась озадаченность.

– Кто та девочка на портрете? – сдавленным голосом задал я вопрос, от которого зависело все.

– Это дочка Али. Собственно, она нас и познакомила.

Мне пришлось прокашляться, потому что спазм сдавил горло.

– Спасибо.

Сомневаться, кто отец малышки, не приходилось. Я закрыл глаза, борясь с желанием треснуться башкой обо что-то очень твердое. Теперь все стало на свои места. Я козел. Скотина и подлец. И это правда. Понятно, почему девчонки оберегают друг друга и не говорят обо мне.

Ясен пень, что на какой бы породистой козе я сейчас не подъехал к Альке, она пошлет меня. Твою ж кошкину мать! Во я влип!

Алька, маленький гордый воробышек, вырастила одна нашего ребенка. Как там сказала Мышка? Улиточка. Уляшка. Ульянка. А я носился со своим Эго, как индюк надутый. Понятное дело. Моя Алька после размолвки не стала ничего сообщать мне не из простого упрямства. Она решила, что заявить о беременности – значило не оставить мне выбора. Тогда бы я по-любому на ней женился. А она не хотела по-любому. Она хотела по любви.