Аглая Отрада – Внебрачная дочь (страница 30)
– Не-а! – уже как близкому знакомому ответила она восторженным неформальным «не-а».
Забив на дела, которые требовали моего присутствия и принятия решений, я каждый день, как на работу приезжал к Черкасову. Пользуясь тем, что мамы девчонок были заняты своей галереей, я брал малявок и вез на конюшню. И молил Бога, чтоб они не проболтались раньше времени, и чтоб я успел подружиться с дочкой.
Мышка, на удивление, быстро освоилась в седле, и уже требовала полной самостоятельности. Но я уговорил ее потерпеть, пока не расскажем маме и не получим ее разрешение.
Улиточка тоже получала похвалы инструктора и чувствовала себя на седьмом небе. А я, глядя на ее счастливую мордашку, наверно, на трижды седьмом.
Я заделался настоящим «усатым нянем». После конюшни завозил девчонок в кафешку. Даже понял, какой лайфхак можно продать пикаперам. Малышки не только не отталкивали от меня барышень, а наоборот, привлекали внимание.
– У вас такие замечательные дочки, – незаслуженно получил я комплимент. Девочки замечательные, а вот я не очень. Но, как ни странно, он добавил мне очков в глазах Улиточки.
Мышка, озорно сверкнув глазками, мило улыбнулась.
– Спасибо. И папочка у нас замечательный. Но у нас есть мама. И тоже замечательная.
Я попытался скрыть улыбку, прикрыв рот салфеткой, но почти хрюкнул. Теперь я окончательно понял, что семья Черкасовых просто обречена на счастье.
А Улиточка, не склонная к розыгрышам, снова подарила мне свой серьезный, испытывающий взгляд. Будто задавала вопрос – а ты можешь быть моим папой?
У меня перехватило дыхание, и я понял, что нужно действовать.
Глава 32
Выставка прошла на «ура». Я не льщу себе и Маше и не думаю, что это наша заслуга. И даже не заслуга Лизы. И не Булочки, которая, словно неводом, зацепила косяк богатеньких скучающих дамочек, которым обязательно нужно было что-то иметь в единственном экземпляре. А картина модной художницы, выставки которой «проходили» в Израиле (это мы понаглели и вписали в буклеты) – лучшее вложение средств. Тем более, небольших.
Все сработало в целом. Плюс сама галерея, плюс кофе с вкусняшками для уставших, фуршет для блогеров и, конечно, удача.
Как говорится, звезды встали в нужную позицию. Я получила первую зарплату, вернее, аванс и процент от продаж. И мне, и Маше работа очень нравилась. Мы начали обзаводиться нужными связями, и контактами художников, которые хотели бы с нами сотрудничать. Понятно, что мировыми шедеврами мы еще не обзавелись, но о нас заговорили.
Иван немного пообижался, что Маша еще не пригласила на первую выставку. «Я хочу, чтобы все сначала говорили о моей галерее, а потом, что я удачно вышла замуж, а не о том, что вышла замуж за Черкасова, а потом уже сделала что-то дельное»
Но денег у него она практически не брала. Ей дали кредит под залог дома, и это тоже Ивана немного напрягло. Он боялся, что Маша превратится в деловую леди, и он ее, потеряет милую и нежную. Но согласился, что галерея придаст ей уверенности в себе.
Нам втроем пришлось выстоять против Ангелины, которая пришла вместе с бывшей Ивана уже чуть ли не к закрытию. Посыл был такой – ну-ну, пойду посмотрю, как деревенщина опозорится.
Но не вышло. Мы отулыбались на «пять с +». И никакие свекрови с жабами Агатами праздник не смогли испортить. Безупречно одетая, со стильной прической, Маша держалась, как наследная принцесса. Мило и с достоинством. Пригласила своих «родственниц» на фуршет, но они, к общему удовольствию, отказались, сославшись на важные дела.
Была своя ложка дерьма в бочке меда и у меня. Неизвестно как узнавшая о выставке Казанцева едва не выбила у меня почву под ногами, но здесь я была практически на правах хозяйки. Подарив ей полминуты своего драгоценного времени для вручения буклета и краткой справки, я равнодушно отвернулась и занялась другими гостями. Но я надеялась, что эта неприятность будет последней у меня. Ведь жизнь налаживается!
Мы с Машей пропадали в галерее, готовя следующую выставку. Мне было стыдно, что Улиточка прочно обосновалась в доме у Черкасовых. Я забирала ее только вечером. Но общение с Мышкой было удивительно полезным. Моя через чур серьезная малышка просто светилась радостью и загадочностью. Ей не терпелось со мной чем-то поделиться, но она молчала, как партизан. И на мои вопросы таинственно щурила глазки и обещала, что скоро-скоро покажет, чему она научилась.
Я знала, что Мышка плохому не научит, и успокоилась. Почти. Потому что занозой в душе все еще сидел Грин. Мы с Булочкой не стали говорить о нем, по умолчанию. Единственное, чем она поделилась, информацией о предстоящей его женитьбе. Сказала, что брак планируется фиктивный, договорной. В остальном, ждали, пока все хоть чуть –чуть остынет. Тем более, Олька так и жила в доме Маши. Конечно, если бы мы были рядом, то разговор по душам был бы неизбежен. А так…
Сегодняшний день обещал быть таким же, как и предыдущие.
Сделав разметку для будущей экспозиции, мы пошли в наш райский уголок выпить кофе и обсудить буклеты. Наша уютная кафешечка, задуманная изначально лишь слабеньким придатком к галерее, неожиданно пришлась по душе людям. И за отменный кофе, который Марат, наш замечательный бариста, делал «как для себя», и за недорогие вкусняшки.
Я плюхнулась на мягкий диванчик и, откусив нежнейший ванильный эклер, чуть не застонала от блаженства.
– М-м-м! Раньше стройность мне была обеспечена полуголодным существованием, а сейчас боюсь растолстеть, – посетовала я и чуть не подпрыгнула от неожиданности. Потому что почти над ухом раздался голос того, кто стал моим самым большим счастьем и самой большой бедой.
– Тебя это не испортит. Двойной эспрессо без сахара, – это уже было адресовано Марату. Я развернулась на голос со скоростью белки, у которой кто-то из дупла тащил орехи.
– Что ты здесь делаешь? – едва не подавившись пирожным, выдохнула я.
Грин стоял возле барной стойки, небрежно опираясь на нее. Как всегда, хорош, до умопомрачения. Как всегда, непокорная черная прядь, падающая на глаза. Темная футболка – поло с расстегнутыми пуговицами. Темные джинсы, обтягивающие бедра. И его привычная ироничная усмешка.
– Мог бы, конечно, сказать, что мимо проходил и захотел кофе, но врать не буду. Зашел поздороваться и поговорить.
– Поздоровался? – мрачно спросила я, пытаясь выровнять дыхание и унять бешеный грохот сердца. Табун мыслей галопом промчался в голове, посеяв панику и растоптав здравый смысл. То, что Грин по-прежнему действовал на меня магнетически, отрицать глупо. Один раз он подобрал код к моим чувствам, и теперь пожизненно владеет им. Во всяком случае, пока. Но общаться с ним я не намерена. Я уже хотела продолжить и сказать: «А теперь мы Вас не задерживаем!» Но он опередил.
– И пока я не поговорю с тобой, отсюда не уйду. И не надо сейчас подражать киношным клише – «я сейчас охрану позову» и так далее. – Снова начал он наезжать, но опомнился и уже более мягко сказал: – Мы должны поговорить.
Маша, видя такое дело, быстренько засобиралась позвонить кому-то, оставив нас наедине. Грин сел напротив меня и припечатал к креслу своим фирменным взглядом, от которого я плавилась и превращалась в настоящего кролика, не способного сопротивляться.
– Я виноват перед тобой. Признаю. Но ты ж мудрая девочка! Та фотография была провокацией, я понятия не имею, что за телка пригрелась возле меня. Бельчонок сказал, что это девчонки решили так прикольнуться. Ты потребовала отчета, а я отмахнулся, потому что был не при делах.
Он говорил мягко, успокаивающе, но я чувствовала в его голосе опаску. Так разговаривают с бродячей собакой, которую зачем-то хотят приручить. И несмотря на всю мою злость, защитные рефлексы убирали свои защитные иголки – так мне хотелось услышать те слова, которых не дождалась тогда.
– Но Бельчонку я вставил. А потом отец попал в больницу, и мне срочно нужно было влезать в дела, в которых я тогда не особо разбирался. Я тебе звонил, но ты не брала трубку. Я психанул. Потом уехал за границу. Знаешь, до чертиков обидно было. Из-за какой-то ерунды ты раздула слона. И моя гордыня заела. Мог бы потом найти тебя, объясниться. Но черт! Я никогда не понимал этих боданий. Решили быть вместе, значит, не надо никого прогибать. Меня бесит, когда в паре начинают считать, кто сколько кому позвонил, кто первый после размолвки идет на примирение. Такого быть не должно! Вообще! И я думал, что ты решила обиженку состроить и чтоб я за тобой побегал.
В голосе Грина снова послышались нотки обиды, но он глубоко вдохнул, подавив эмоции, и продолжил.
– Я не стал искать тебя. Думал, что с любовью покончил навсегда и решил заниматься бизнесом. Но забыть тебя не смог. Ты у меня вот здесь и здесь, – он коснулся головы и груди. И добавил: – А еще мне кажется, в каждой клеточке и каждой капле крови. Прости, я дурак. Мое решение жениться – было ошибкой. И я отказался. Только об этом мы с Лизой не объявили. Мне нужно попытаться спасти свои активы, пока отец не отодвинул от кормушки.
Грин, начав разговор с привычного наезда, сейчас выглядел таким искренним, как ежик, доверчиво раскрывший мягкое брюшко. И все выглядит убедительно. И душа моя рвется к нему, хочет снова поверить в сказку. Я его даже простила за наше расставание – оно ж было так качественно отрежиссировано, не придерешься. Но то, из-за чего мы расстались, никуда не делось, а стало еще весомей. Грин же решил жениться, чтоб сохранить положение в отцовском бизнесе. А зная того, кто чуть не убил мою кроху, я не имею права рисковать – он способен на все.