Аглая Отрада – Внебрачная дочь (страница 29)

Горькое раскаяние так жгло сердце, что мне тяжело было дышать. И нужно было срочно сбросить этот груз, чтоб он вконец не раздавил меня.

Я позвонил Черкесу. У него всегда находится решение любой проблемы. Хотя вот его совет не зацикливаться на малолетке вышел мне боком. Да еще каким! Так что сейчас пусть реанимирует свой авторитет гуру в моих глазах.

– И тебе не хворать, – прилетело вместо приветствия. Очевидно, его невозмутимую душу тоже что-то возмутило.

– Тебе тоже есть на что пожаловаться?

– Ну есть немного. А у тебя что?

– А у меня треш. Черкес, я влип по самые помидоры, – сокрушенно признался я.

– Это можно решить деньгами? – Иван начал с самого очевидного.

– Нет, совсем не тот случай.

– Тогда реально влип. Езжай ко мне, сейчас тоже буду.

Удивительный он все-таки человек. Я только поговорил с ним, а решение у меня в голове уже созрело. Ну или хотя бы намек на решение.

Теперь я был уверен, что тогда на въезде в поселок я не ошибся. В выезжающей машине была Алька. И она оставила малышку на Ивана и Мышку. Вернее, на няню, которая присматривает за малышкой, пока родители в делах.

Значит, Алька с Машей занимались галереей. А поскольку они и сейчас там, значит, Улиточка может снова быть у Черкеса.

Я должен сейчас вывернуться наизнанку, но вызвать доверие у дочери. И пока не сообщая Альке, что я знаю о существовании Улиточки. А вот времени у меня в обрез. Мало того, что задолжал ребенку столько, что попробуй наверстать, так еще нельзя ее и насторожить.

Пока выруливал из центра, в голове аж коротило. Не мог придумать, чем могу вот прямо сейчас увлечь ребенка. Не торт, не кукла. Надо что-то такое, чтоб можно было контактировать, пообщаться. Какая-то игра настольная. Раньше мы в хоккей играли, в лото. Но это девчонки. И я понятия не имел, чем их можно развлечь.

Потом вспомнил, как ломал голову над нестыкующимися кусочками информации, и меня осенило. Заеду в торговый центр и прихвачу пазлы. Я почувствовал, как сладко потянуло под ложечкой от предвкушения. Впервые в жизни я покупал что-то для своей дочери.

Никогда не думал, что это может быть так восхитительно. И сама мысль, что у меня есть дочь, буквально окрыляла.

Зайдя в детский отдел, я еле собрал глаза в кучу – они просто разбегались при виде огромного разнообразия. Я хотел бы скупить все, но радость моя была отравлена необходимостью конспирации. Ведь даже кукла, подаренная сейчас Уляшке, может вызвать негатив у Альки. Лично ей пока нельзя. Я выбрал несколько коробок с пазлами и помчался к Черкасову.

А тот, приехав домой позже меня, едва не уронил челюсть на пол. В гостиной, на большом ковре он увидел двух малявок, сосредоточенно пыхтящих над грудой ярких кусочков картона и меня, со счастливой физиономией лежащего на пузе. Я помогал девчонкам, и то, что они здорового дядьку приняли в команду, вызывало такой мощный прилив эндорфинов, что меня буквально распирало от восторга. Мышка, как хозяйка и более контактная, сразу же распределила фронт работ. Мне поручила отбирать пазлы для одного фрагмента, Улиточке – найти кусочки, создающие край, и сама себе выбрала участок. Работа закипела. Да так бурно, что мы и не заметили появление Черкасова.

– Эм-м, – многозначительно произнес он. – Неожиданно. Привет, девчонки.

Я развел руками.

– Это лучше, чем твой двадцатилетней выдержки…, – при детях я не стал продолжать. Но Иван меня понял, и не только он. Мышка ехидно сморщила носик.

– Ой, да ладно! Так и скажи, собирались поговорить по душам, – хихикнула она.

– А кто это у нас тут такой умный? – заулыбался Черкес и подошел к девчонкам. Поцеловал в макушку Мышку и, чтоб не обижать, погладил по голове мою Улиточку. А у меня сердце закололо – я не могу даже прикоснуться к родной дочери, не могу забрать с собой, чтоб поговорить, поводить везде, где она, наверняка, не была. А пока только шаг за шагом завоевывать расположение. И мой мозг, получив задание, тут же выдал идею.

– Ты крайне проницательный ребенок. Ничего не скроешь. Но мы поговорить всегда успеем. А я предлагаю поиграть в шпионов и посетить одно очень интересное место. Кто за?

Мышка тут же восторженно запищала, а моя Улиточка подозрительно поджала губки. Немного подумала и выдала.

– Шпионы стреляют. Я не хочу.

Я едва совладал с желанием обнять эту кроху и прижать к себе. Теперь я на своей шкуре прочувствовал, что значит слово «кровиночка». Я видел себя, свою кровь и свой облик, свое отражение, и сердце замирало от тихого умиления.

– Нет. Не все шпионы стреляют. Это просто умные и ловкие люди. И они умеют хранить тайны.

– От всех – от всех? – продолжала допрос моя дочь.

– Ну если надо, то от всех –от всех, – подтвердил я и чуть не попался.

– Я не хочу. От мамы я не буду хранить тайну, – подытожила Улиточка, и мой шикарный план чуть не накрылся медным тазом. Но помогла Мышка.

– Так и нельзя от мамы тайны иметь. Нужно уметь делать сюрпризы. А о сюрпризах говорить заранее нельзя. А то будет неинтересно. Да же? – она выразительно посмотрела на меня.

Я понимал, что учу плохому, но выхода не было. Без тайны я останусь без дочери – скаламбурил я про себя и вслух подтвердил.

– Да же! Потому что предлагаю покататься на лошадках! – озвучил я предложение, от которого взрослому трудно отказаться, не говоря уже о детях.

Совсем рядом с этим поселком находилась частная конюшня. Хозяин за плату содержал чужих лошадей, а также выкупал коняшек после травм, чтоб их не пустили на колбасу. А его жена проводила сеансы иппотерапии* для больных детишек. Бесплатно. Чисто случайно я увидел их сайт и просьбу о помощи. Откликнулся. Даже не думая о выгоде. Но сейчас я делал большие ставки на это дело.

– Ура! – завизжала Мышка, а глаза Улиточки распахнулись и засияли недоверчивой радостью.

Иван вздернул бровь, давая понять, что крайне заинтригован. Надо бы прихватить чего-нибудь спиртного и дать ему выпить, а то, боюсь, от моей новости заикаться начнет.

– И мамам, чур, не говорим. Потренируетесь, и потом ка-а-а-к удивите их! Покажете свое умение держаться в седле!

– Заметано! – Мышка азартно шлепнула меня по выставленной ладони, а за ней последовала и Улиточка. А я засиял, будто меня макнули в цистерну с нежностью.

– Ничего не хочешь объяснить? – Черкасов зацепил мой рукав и отвел в сторонку. Пока девчонки сгребали пазлы в кучу, он решил выяснить, в своем ли я уме и не подменили ли меня.

– А ты уверен, что готов без анестезии выслушать меня? Новость шокирующая. Я сам еле собрал себя в кучу.

– Знаешь, после того, как я тебя увидел на полу и с сияющей физиономией, меня уже трудно будет удивить сильней. Ты решил приударить за матерью этого подкидыша?

Черкасов, как всегда, попал в точку. Вернее, как часто бывало. До Альки. Но после драки кулаками не машут, поэтому выставлять ему крупный счет за прошлый косяк было бессмысленно.

– Ну, во-первых, старший брат, ты меня подвел. Знаешь, когда на чашах весов одинаковый груз, то и перышко, упавшее на одну из них, изменит картину. Я был обижен на Альку, ходил, сопли пузырем. А ты со своим – «оставь малолетку!». Вот я и оставил. И сколько раз себе локти кусал. И Улиточка – моя дочь! А теперь живи с этим!

Гулко стукнула о пол многострадальная челюсть Черкасова, и повисло молчание. Друг переводил ошалевший взгляд с меня на ползающую за пазлами Улиточку и не мог никак разродиться словами оправдания.

– Нет, ну если бы вас рядом поставить, то тогда сходство нельзя было б не заметить…А так … кто б мог подумать…

Я еще никогда не видел Черкасова таким растерянным.

– Ну извини, был неправ, – добавил он, все еще не в силах стереть изумление с лица. – Но ты ж мог и не слушать. Своя голова на плечах. К тому же, если б я не нашел Машу, то неизвестно, нашел бы ты свою дочь. Теперь надо думать, как все вернуть!

А вот теперь передо мной настоящий Иван. Сообразил, как выкрутиться. И он прав на все сто. Никто меня не заставлял козла включать.

– Я уже наметил план. Так что помогай. Едем на конюшню, так что коньяк откладывается.

Нам показали лошадей, и мы предоставили девчонкам выбрать ту, которая по душе. Мышка уверенно ткнула пальчиком в гнедого, а Улиточка долго присматривалась и выбрала белую красавицу.

Я отказался от помощи тренера, да и опасался оставлять малышку в седле одну, поэтому сам вскочил в седло и крепко обхватил ее, благо были навыки верховой езды. От близости дочери у меня подступили к горлу слезы. Вдыхая ее детский сладковатый запах, я готов был отгрызть себе хвост. Только представил, как они с Алькой ютятся в той конуре, в которую я только заглянул, и то чуть дурно не стало. Во я дурак! Там же на вешалке висела детская курточка, а на полочке для обуви поношенные девчачьи туфельки и ботиночки.

Непрошенный ком подкатил к горлу. А что Алька отвечает на вопрос – где папа? Дети всегда ж об этом спрашивают?! От злости на себя я скрипнул зубами. Вспомнил, каково мне жилось без отца, сколько насмешек пришлось проглотить, пока не научился вешать люлей обидчикам. А эта кроха с серьезными глазами и застенчивой улыбкой? Как она реагирует на счастливых детей? В частности, на ту же Мышку?

Даже решая судьбу миллионных сделок, я не держал в голове столько вопросов и сомнений.

– Не страшно? – спросил я Улиточку под мерный шаг смирной лошадки.