Аглая Баюн – Щит белого рыцаря (страница 2)

– Вам лучше, Даниэла? – спросил хозяин этого места.

Кажется, я даже начала привыкать к его голосу.

– Благодарю, – вежливо ответила я.

– И будет совсем хорошо, когда девочка поужинает, пан Вит, – вставила свои пять грошей немолодая пани.

Она казалась доброжелательной, почти милой, но милые пани не отираются рядом с бандитами и уж тем более не называют их по имени.

– Я не голодна, – торопливо возразила я, – меня же привезли сюда обсудить какое-то дело?

– Вот молодца, – нарочито обрадовался хозяин, – сразу быка за рога. Пани Магда, накрывайте на стол, а мы пока побеседуем.

Я сложила руки на коленях, изображая готовность слушать – больше ведь ничего не оставалось, – а все остальные, повинуясь небрежному жесту шефа, отправились вслед за пани Магдой.

– Знаешь, зачем ты здесь?

Я покачала головой.

– Моего братишку сунули в каталажку, – скорбно объявил он. – Ты должна мне помочь вытащить его.

– Я? – от удивления глаза чуть не полезли на лоб.

– Увы, но твой папаша сидит там же, – развёл руками шеф. – Думаешь, мне самому хочется иметь дело с начинающей?

– Вы с кем-то меня путаете, – уверенно возразила я, подобравшись. – Вам нужен юрист, а не артефактор.

– Мне нужен вор, – отрезал хозяин, – и все говорят, что ты лучшая после своего отца.

– Нет, – после горького зелья я не очень следила за языком, – вас обманули. Я артефактор, хотите, диплом покажу?

– Девочка, ты, кажется, плохо понимаешь, куда попала. Знаешь, кто я такой? – рыкнул пан Вит.

– Понятия не имею, – отмахнулась я с отчаянной храбростью. – Отпустите меня, пока я действительно не узнала чего-нибудь нехорошего.

– Люблю дерзких, – неожиданно смягчился хозяин бакенбард. – Короче, крадёшь главную реликвию Загобжанска, я меняю её на свободу моего кузена, и расходимся миром.

– Но… – открыла я было рот, но шефу явно надоели споры.

– А откажешься – живой отсюда не выйдешь, – перебил меня он. – Да и папаше твоему недолго останется. Наложит на себя руки прямо в камере, узнавши про нелепую смерть дочурки.

– Могу подумать? – цепляясь за крепко вбитый в универе постулат о выходе, который есть всегда, пролепетала я.

– Да что тут думать? – удивился шеф. – Жить хочешь?

А кто не хочет? Даже без работы, даже в Загобжанске всё равно лучше, чем в пруду с камнем на шее. Я кивнула.

– Так соглашайся, – пожал плечами он.

– Дайте мне хотя бы час, – паника снова сдавила горло.

– Не наглей, – хмыкнул пан Вит, – пятнадцать минут.

Он величественно встал и двинулся к выходу, а я осталась. В голове крутилась одна единственная мысль – это конец. Я не воровка. И не хочу ею становиться! И ведь казалось, что сделала для этого всё: порвала с отцом, уехала в столицу, выучилась на артефактора… Но и тут меня догнало и накрыло папашиной славой.

Что делать-то теперь, а? Что делать? Если откажусь, меня убьют, если соглашусь – скорее всего, тоже, но потом. Потом? Надо хотя бы потянуть время, согласиться для виду и вернуть свой артефакт, который так неудачно оказался сегодня в сумке. Артефакт Абсолютной Удачи подарил мне в детстве дедушка, благодаря которому я и пошла в артефакторику. Жаль только, что заряда в старинном ключе осталось на одну попытку. Так сложно было держаться всё это время и не потратить его зря. Сегодня я сорвалась, окончательно разуверившись в собственных силах, и вот результат – артефакт отобрали вместе с сумкой.

Не о том думаю, не о том… Как же мне извернуться, чтобы бандиты отстали? Договориться, что принесу всё, что захотят, а потом сбежать? И прятаться всю жизнь, потому что пан Вит производил впечатление человека, никому не прощающего обманутых надежд. Да и требование его странное – украсть главную реликвию Загобжанска, чтобы обменять на свободу брата, – говорило о его особых отношениях с законом.

Кто он? Почему считает, что может безнаказанно похищать людей с улицы и артефакты из самого охраняемого места паломничества туристов, искусствоведов и историков?

– Данка, – я чуть не подпрыгнула, вырванная из своих невесёлых мыслей полузнакомым голосом.

Рядом оптимистично сопел один из похитителей:

– Ты ж не в обиде, что мы тебя немножко того?

Мои пятнадцать минут ещё не прошли, но я вместо того, чтобы возмутиться (ещё бы, это «немножко» – похищение, неизвестная отрава, заставившая отключиться, а потом и голове досталось!) спросила:

– Ты кто такой?

– Я Радек, – ответил он так, будто это всё должно мне объяснить.

– Откуда ты меня знаешь?

– Данка, ты что, правда не помнишь? Ну, Радек Иданов, мы в одном доме жили, только я младше тебя на два года.

Радек Иданов? В голове мелькнуло смутное воспоминание о вертлявом тощем мальчишке, который…

– Радек? Ты совсем на него не похож, – удивилась я, глядя на широченные плечи, перевитые мускулами руки и фигуру борца.

– Ну так время прошло, – пожал он этими самыми плечами, – ты тоже уже не та девчонка с косичками.

– Уехал в столицу за лучшей жизнью? – уточнила я, неожиданно успокаиваясь.

– Так в Загобжанске теперь туристическая зона, все предприятия закрыли, мол, экология страдает. А что простым людям работы не стало, кому интересно?

– И ты теперь девушек на улице воруешь? – как бы глупо не звучало, но такой вариант карьеры некоторым парням казался вполне подходящим.

– Ну… это не каждый день, – смутился Радек, – знаешь, как сложно было в личную охрану пана Вита пробиться?

– Вот-вот, – подхватила я, – расскажи про пана Вита. Кто он и как ты к нему попал?

– Сложилось так. Я-то с самых низов начинал,– простодушно ответил Радек. – А когда понял, что не хочу жизнь прозябать, кореш предложил на Паука работать.

Тут мне снова поплохело. Даже в своей студенческой (как оказалось, вполне беззаботной) жизни про Паука слышать доводилось. Его боялись все: полицейские вылавливали мелкие банды и преступников-одиночек, а не людей Паука. Журналисты писали разоблачительные статьи, но вскоре давали опровержения. Государственные прокуроры, сменяя один другого, обещали, что уж в этот-то раз Паук не уйдёт от наказания, но всё оставалось по-прежнему. Говорили, что он постепенно подминал под себя весь теневой бизнес столицы, его призрак витал над каждой нераскрытой кражей артефактов, а нам, студентам, декан Плежек заявил, что если однажды узнает о контактах любого из нас с людьми Паука, волчий билет обеспечит навсегда, потому что настоящий артефактор должен иметь безупречную репутацию.

– Теневой бизнес – это прибыльно, – сказал он тогда, – но недолго. Оглянуться не успеете, как окажетесь в тюрьме.

– Ты не думай, – по-своему понял моё молчание Радек, – пан Вит своих не обижает. И деньжат тебе за работу отсыплет, и поможет, если что нужно.

Вот за что мне это всё, а?

– Зачем ты сказал пану Виту, что я воровка?

– Я просто подтвердил, – развёл он руками.

Кажется, я застонала в голос.

– Ну а что, до сих пор помню, как ты в шестом классе на спор вытащила из кармана директора школы его любимый будильник, – возмутился Радек.

Вот теперь я точно застонала, вцепившись руками в волосы. Из песни слова не выкинешь, но ведь прошло столько лет! Я теперешняя и та двенадцатилетняя дурёха, которой всё казалось игрушками, совершенно разные люди!

– Ну что, наговорились? Пора ужинать, – в дверном проёме показалась пани Магда.

– Мне нужно дать ответ пану Виту, – отказалась я.

Аппетита не было и в помине, да и есть в доме Паука казалось чем-то крайне неправильным.

– Вот после ужина и ответишь, – не приняла возражений женщина, – ночь на дворе, а про еду никто и не думает. Себя не жалко, стряпуху пожалей.

Никто не заставит меня поверить, что в доме бандитского главаря всё происходит так же, как в домах нормальных обывателей: хозяйка готовит завтраки, обеды и ужины, а вечером все собираются вместе и обсуждают прошедший день. Моё детство прошло рядом с профессиональным вором, и я тогда думала, что у нас тоже всё как у людей. Просто не задавалась вопросами, ведь отец – твой самый близкий, ближе некуда…

– Да ладно, Данка, пошли, – Радек легко подтолкнул меня в спину, – пани Магда, как вас не жалеть и не любить-то? Вы ж у нас лучше мамки!

Пани Магда отвесила ему подзатыльник, и оба рассмеялись. В столовую шли под их обсуждение сегодняшнего меню минут десять, и всё это время я соображала, как поступить. Местные виды оптимизма не внушали: Паук жил не иначе как во дворце, потому что коридоры были просторными, окна – от пола до потолка, отделка стен и потолка отличалась помпезностью с лепниной и позолотой, а шторы казались бархатными.

Сама столовая поражала длинным столом с белоснежной скатертью до полу, мягким светом огромной люстры и дорогой посудой – настоящий лазурецкий фарфор, не иначе. Пан Вит разливал по бокалам вино, напротив него удобно устроился незнакомый мужчина с бледным худым лицом и залысинами, которого мне никто не представил, а дальше как короли восседали водитель и Вран. Меня пани Магда усадила рядом с хозяином, а Радек притулился с краю.