Аглая Баюн – Щит белого рыцаря (страница 1)
Аглая Баюн
Щит белого рыцаря
Глава 1
Дверь отворилась бесшумно, и я скользнула внутрь тише тени. Но от внимания квартирной хозяйки это не спасло.
– Даниэла, ты будешь платить за новый месяц или съезжаешь? – раздался громкий возглас с общей кухни. – У меня не забалуешь, первого числа выставлю и тебя, и вещи.
– Конечно буду, пани Медведь, – пискнула я, торопливо вскрывая тайник в стене, хранивший мою последнюю надежду. – Получу аванс и сразу отдам за два месяца.
– Аванс? – пани Медведь возникла на пороге, не постучавшись. – Да ты сначала на работу устройся. Опять собеседование провалила?
– Со мной свяжутся, как только примут решение, – независимо пожала я плечами, прикрывая спиной следы беспорядка, – начальник приболел, а без него такие дела не делаются.
– Смотри, Даниэла, я тебя предупредила, – к счастью, пани Медведь не стала долго разбираться, развернулась и ушла на кухню.
– Вот увидите, всё будет хорошо, – оптимистично заверила её я, сунув артефакт в сумку.
Вылетая из квартиры, думала, что это мой единственный шанс на пусть и не светлое, так хоть на какое-никакое будущее. Без работы вчерашней выпускнице факультета артефакторики придётся вернуться в родной Загобжанск, чего не хотелось до искусанных губ и сжатых кулаков. Не хотелось по той же причине, по какой мне отказывали во всех приличных и даже не очень местах: «У вас прекрасные характеристики и диплом, пани Голуб. Но ваш отец сидит в тюрьме, и мы не можем себе позволить так рисковать репутацией».
Сбегая по длинной серой лестнице, я видела перед собой вытянувшееся лицо пана Коструба, контора которого ещё на четвёртом курсе заключила со мной предварительный контракт. Меня ждали там с распростёртыми объятиями, только не дождались. Новость о том, что я в родстве с осуждённым, охладила желание работодателя видеть меня на службе.
В глухом дворе-колодце среди серых каменных стен потемнело, как перед дождём: ветер в вышине гнал сизые хищные тучи. Они заполонили всё небо. Я передёрнула плечами в лёгком летнем пиджачке. Погода в Тертомыстье всегда радовала непредвиденностями, поэтому за пять лет учёбы прочно укоренилась привычка всегда класть в сумку зонт.
С утра ярко светило солнце, внушая оптимизм, и я понадеялась на хороший исход собеседования, потому что в последней по счёту артефакторской конторе работал пан Коржичек – хороший знакомый Ленки, моей единственной подружки. Но не помогло даже знакомство.
– Ничего не могу сделать, милая пани, – развёл руками он, – плохие вести разносятся скоро. Пан начальник уже распорядился не брать вас на работу. Но, – он понизил голос и сделал драматичную паузу, – я могу посоветовать вам обратиться к зеркальщику Васичкову. Слышал, будто он отправил на пенсию своего старого помощника, так что вдруг вам повезёт?
Зеркала. Разве это работа для артефактора? Но упустить последний шанс – значит, вернуться в Загобжанск. А как там смотреть в глаза знакомым, которые тоже наверняка осуждают пана Голуба, который – вот ужас! – оказался вором?
В переулке по старым камням мостовой уже постукивали первые капли дождя. Я остановилась, чтобы достать зонт, и торопливо побежала к трамвайной остановке. Дорога к конторе зеркальщика была неблизкой, с тремя пересадками, но, может быть, за это время и дождь закончится.
Когда рядом раздался визг шин, я даже не повернула голову. Лихачей в столице много. Но вдруг водитель обратился ко мне по имени:
– Пани Голуб? Пожалуйте в экипаж.
– Я не вызывала такси, – отказалась я, бросив короткий взгляд на жёлтую машину с шашечками.
– Точно она? – спросил водитель кого-то внутри.
– Она-она, – задняя дверь открылась, а я почему-то занервничала и выставила зонт, как щит.
– Данка, – амбал, который вышел на тротуар, схватил меня за руку, – ты что, не помнишь меня?
– Нет, – я попыталась вырваться, но он держал крепко, – разве мы знакомы?
В следующий миг я ощутила лёгкий укол в плечо и… наступила тьма.
Первыми вернулись звуки и лёгкая вибрация: меня куда-то везли, спина ощущала тёплую поверхность сиденья, а справа кто-то бесцеремонно толкался и пыхтел:
– Да разве ж она воровка? В сумке только мелочь, да и вид малахольный. Вот, помню, мутил я с Каськой, Вонзиковой дочкой. У ней всего было полно – и деньжат, и пожрать, и выпить, – а уж нервы – что твои канаты. Вообще ни о чём не парилась.
Внутри заворочалась тошнота, руки онемели, пошевелить ногами не вышло. Да и тьма не отступала. Что происходит? Что со мной?!
– Отвечаю, ловчее неё во всём Загобжанске не было, – ответил смутно знакомый голос. – А уж батька Данкин пан Голуб – тот и вовсе фартовый.
– А что ж тогда этот фартовый на нарах делает? – раздался третий голос откуда-то спереди.
Смысл пока ещё доходил смутно, зато по телу пробежал озноб, да такой, что меня встряхнуло. Накатила крупная дрожь, и это заметили.
– Данка, не боись, – раздалось справа, – щас приедем, и оклемаешься.
Сердце билось где-то в горле, во рту пересохло, слова подбирались с трудом.
– Почему я ничего не вижу? – сипло спросила я.
– Ну… мешок на голове, – слегка смущённо ответил тот же голос, – это мера предосторожности.
Мешок. Единый, счастье-то какое, всего лишь мешок на голове!
– А это что? – вполголоса произнёс тот, что слева всё время пихался локтем.
Я снова окаменела. Единственная ценная вещь в моей сумке – это…
– Ключ какой-то… Старый больно, аж позеленел. На кой воровке такой ключ? Понимаю, если бы отмычки, а тут…
– Слушай, Вран, чего прицепился? – возмутился третий.
Водитель. Способность соображать возвращалась медленно, паника душила, но, кажется, я начала различать своих похитителей.
– Куда вы меня везёте?
Других возможностей отвлечь бандитов от ключа у меня не было, руки-ноги по-прежнему не слушались, а мешок не пропускал никакой свет.
– Скоро сама всё узнаешь, – буркнул Вран. – Что за ключ у тебя в сумке, девка? Не лень тяжесть такую таскать?
– Это образец, – от ужаса, что мой единственный шанс сейчас отберут, голос стал высоким и тонким, – клиент попросил сделать ему артефакт в виде старинного ключа.
– Артефакт? Ты что, артефактор? Говорю же ж, не воровка она!
– Уймись, Вран, – веско посоветовал водитель, – шефу лучше знать.
– Но я действительно артефактор, – продолжила я чуть уверенней.
– Данка, помолчи, а? – предложил бандит справа. – И ты заткнись, шефу точно лучше знать, – это было уже, кажется, Врану.
– Какому шефу? – если говорить, начинает казаться, что всё не так и страшно.
– Будешь много знать, не успеешь состариться, – в один голос выдали все трое.
– Слушайте, ну скажите хоть что-нибудь, – меня было не остановить, вместе со словами из тела выходила дрожь, – зачем я вашему шефу?
– Для дела, само собой, – буркнул водитель, – успокойся, убивать тебя сейчас никто не собирается.
Милота какая, сейчас никто, а потом?
– Ты же ценный специалист, – объяснил (или ему так показалось) парень со смутно знакомым голосом. – Может, контракт предложат. Ты же ищешь работу?
Ответить на этот бред я не успела: машина с визгом затормозила, меня бросило вперёд, лоб встретился с чем-то твёрдым, и я снова отключилась.
Второй раз сознание вернулось вместе со всеми ощущениями разом, но я постаралась себя не выдать.
– …ну правда, шеф, я не виноват, что лось дорогу перебегал, пришлось тормозить, а девчонка лбом о перегородку треснулась, – бубнил водитель.
Кажется, я лежала на диване или другой какой-то мягкой мебели.
– Сдохнет – тебя вместо неё отправлю, – от нового голоса мороз продрал по коже.
Он был и хриплый, и низкий, но главное – совершенно спокойный. Говоривший был уверен, что его распоряжения будут выполнены во что бы то ни стало.
– Да что вы такое мелете, пан Вит, – вмешалась какая-то женщина, – вон она уже и очнулась, реснички зашевелились. Выпей, милая, – в губы ткнулась холодная кромка посуды, – сейчас полегчает.
Я приоткрыла глаза и сделала глоток, потому что пить хотелось смертельно. Вкус у пойла был отвратительный, горький до невозможности, желудок тут же взбунтовался, но сразу успокоился. Рядом ворковала немолодая пани, уверявшая, что «ещё глоточек, и всё будет хорошо». Я действительно лежала на широком диване в богато обставленной комнате.
Напротив в кресле устроился вальяжный незнакомец с усами и густыми бакенбардами, возле него топтался водитель, облегчённо переводивший дыхание при виде очухавшейся меня, а где-то вдалеке, возле двери переминались с ноги на ногу ещё двое бандитов. Видимо те, что доставили меня сюда.
– Ну вот, деточка, тебе уже лучше.
Я поняла, что действительно лучше, и села, придерживая одной рукой голову: казалось, что в ней поселился Злобный Сверлильщик и сейчас бурит проход наружу. Однако в целом состояние показалось неплохим. А главное, исчез удушающий, дикий страх.