Аглая Баюн – Щит белого рыцаря (страница 4)

– Я, Витольд Полянский, обязуюсь принять у Даниэлы Голуб лично или через доверенных лиц артефакт, известный как Белый Щит, и полностью оплатить её работу, – неожиданно для меня произнёс пан Вит.

Полноценный магический контракт, который должен скрепить артефакт или маг, такого я не ожидала. Пани Магда ловко ухватила меня за руку, кольнула иглой палец и поймала яркую каплю крови. Она тут же впиталась в нить, свет задрожал, вокруг заметались тени, и мне показалось, что игла с вдетой в неё ниткой – это вовсе не игла, а змея, высунувшая свой длинный раздвоенный язык. Молниеносным броском она метнулась вдоль пальца и всей ладони, чтобы обвить запястье и… исчезнуть.

Такие ритуалы в универе не изучали!

Пока я приходила в себя, ведьма затянула узелок на своей нитке, которая вместе с золочёной иголкой вновь появилась в её руках, как будто ничего и не произошло, а змея мне померещилась. Но ведь… не померещилась.

– Ваша очередь, – обратилась она к пану Виту, и тот протянул ей ладонь.

Только вместо того, чтобы кусать за палец, золотисто-красная змея удобно устроилась на его руке, закусив пастью хвост – узелок, завязанный только что ведьмой.

Да что творится-то, а?

– Да будет так, – торжественно объявила пани Магда. – Контракт заключён.

Она опалила края бумаги, по которой я читала текст договора, дунула на свечу, и… всё исчезло.

А змея осталась на запястье, я чувствовала её шевеление у себя под кожей, и радости это не прибавляло. О таком варианте магического контракта в универе не рассказывали. Возможно потому, что ведьм почти не осталось, и на их ритуалы все махнули рукой?

Пан Вит напомнил, что на подготовку даёт мне два дня, а к исходу третьего ждёт от меня Загобжанскую реликвию.

– Нет, – резко ответила я, – днём вынести хоть что-нибудь из Башни невозможно.

– Тогда у тебя остаётся на подготовку один день, – пожал плечами пан Вит. – К полуночи третьего дня мне нужен Белый Щит.

– А что будет, если я без подготовки попадусь со щитом охране? – злость на обстоятельства придала сил, и голос стал громче и уверенней. – Пусть я сдохну, но и вы не получите того, что хотите.

– Да ты страх потеряла, – нахмурился Паук, – может, убить тебя сразу?

– Пан Вит, – вмешалась ведьма, – контракт уже заключён.

– Эта женщина вьёт из меня верёвки, – пожаловался в пространство Паук.

Я сжала кулаки до побелевших костяшек, но отступать не собиралась. Может, это последние дни моей жизни, да я за каждый час торговаться буду! Но пан Вит неожиданно согласился на мои условия. Видимо, пани Магда действительно имела на него какое-то особенное влияние. Мне выдали аванс за работу, вернули сумку (а главное, артефакт!), обещали приглядеть в Загобжанске и распрощались.

Потом была ночная дорога в автомобиле с незнакомым водителем, который за всю поездку не сказал и пары фраз. Я долго не могла успокоиться, но потом всё равно заснула, а когда проснулась, уже рассвело, а машина остановилась возле моего подъезда.

У отцовского подъезда, потому что… считать этот дом своим я отказалась несколько лет назад. Но пан Ружичка, сосед с первого этажа, у которого все всегда оставляли ключи и называли ответственным по подъезду, ничуть не удивился, когда я в несусветную рань позвонила в его дверь.

Отец не выносил сора из избы, так что соседи думали, будто я просто уехала учиться в столицу.

– Ох, беда-то какая, пан Антон в тюрьме, – вздыхал аккуратный пухлощёкий старичок, – хорошо хоть квартиру не отобрали, а то ж могли бы, ох, могли… Ты что же, Дануся, насовсем к нам вернулась или на время? Если насовсем, так надо цветы ваши на место возвернуть, а если…

– На время, пан Ружичка, – перебила я нескончаемый словесный поток – сосед всегда любил поговорить, но с возрастом это, похоже, усилилось, – кое-какие дела появились…

– И отца навестить, – перебил он меня, – ты скажи, как соберёшься, я ему от себя тоже кой-чего передам, а то ж скучает наш пан Антон, с кем ему там общаться?

Я решила, что удивляться тут нечему, да и чего взять с пожилого человека? Наверное, он по-стариковки снисходительно отнёсся к аресту пана Голуба, вот и хочет по старой дружбе отправить ему передачку. Разубеждать не стала, взяла ключ под бесконечный поток слов, и побежала наверх, на четвёртый этаж в квартиру номер тринадцать.

Я вынырнула из воспоминаний и посмотрела на лист серой бумаги, который всё ещё держала в руке. Читать не хотелось, хотелось выяснить, откуда письмо появилось в запертой квартире? Надо спросить у пана Ружички, не он ли поддерживает переписку с заключённым Голубом? С другой стороны, старик бы наверняка предупредил, что на комоде ждёт послание от отца. Просто не удержался бы поговорить ещё и на эту тему.

Я сделала ещё несколько шагов вдоль стены с книжными полками, провела пальцем по книжным корешкам и старому дереву, оставляя на пыльной поверхности толстый след. Придётся тут убраться, иначе задохнусь.

«Будь осторожна, Дануся, чаще оглядывайся по сторонам, и вспомни всё то, чему я тебя учил. Прости, что тебе пришлось столкнуться с такими ужасами. Это всё из-за меня, из-за моей ошибки, и я очень, очень сожалею обо всём».

В груди заныло. Ужасной ошибкой было всё моё детство, когда он действительно учил меня воровать. Я же не понимала, что игрушки, которые мы мастерили вместе, были ничем иным, как макетами охранных артефактов, или зданий, или даже Башни со всеми её сокровищами, на которых он размечал ловушки и способы их обойти.

А игра в «Что у меня в кармане»? Тренировались в ней каждый день, и отец хвалил мои ловкие пальцы, незаметно извлекавшие из его карманов то конфеты, то мелкую монету, то какой-нибудь маленький артефакт.

От негодования меня передёрнуло, захотелось выбежать наружу и не возвращаться больше никогда. Была бы я умней, остановилась бы в какой-никакой гостиничке, но студенческая привычка считать каждый грош сыграла злую шутку. Пятиста крон было жаль, к тому же я уже знала, как с ними поступить. Взяла себя в руки и двинулась в отцовский кабинет, где раньше стоял телефон. Даже мысли не возникло, что его могли отключить за неуплату, зато радости, что не отключили, было море.

Знакомый номер по межгороду соединялся долго, на линии были помехи, шипенье и едва слышное недовольное покашливание связных духов, которым не нравилось ожидание. Они любили слушать людские разговоры, а не длинные гудки – это я, как артефактор, знала точно. Но наконец в трубке раздалось сонное «Алло».

– Ленка! – обрадовалась я. – Ленка, слушай, мне пришлось на время уехать, а деньги за квартиру пани Медведь…

– Отдать не пришлось, – подхватила подруга, – Данка, я займу тебе, но сначала скажи, что с собеседованием?

Я вкратце рассказала, что.

– Вот же ж, – посочувствовала Ленка. – Ну и как, пойдёшь к зеркальщику?

– Наверное, – эти проблемы со вчерашнего дня потускнели, как старое серебро, но я всё ещё цеплялась за свою прежнюю нормальную жизнь. – Я переведу тебе деньги, а ты занеси их пани Медведь, а то первого числа она выставит мои вещи на улицу.

– Данка, ты правда что ль уехала? – до сонной Ленки наконец-то дошло, что я звоню не просто так. – В Загобжанск?

– Ага, – нарочито бодро ответила я, – у меня тут срочный заказ подвернулся, уже и аванс заплатили, так что жди перевод. После обеда деньги должны уже прийти, я отправлю срочным.

– Ладно, – ворчливо отозвалась подруга, – а про заказ рассказать не хочешь?

Врать не хотелось, а не врать было нельзя.

– Ленка, потом, тут работы непочатый край, – увильнула я. – Всё, надо бежать на почту, а то не успею за три дня управиться.

– Беги уж, так и быть. Номер свой продиктуй, чтоб не переживалось, – сладко зевнула она, – завтра тебе позвоню.

Я, чуть запнувшись, выдала ей старый отцовский номер и попрощалась.

Бежать на почту было ещё рано, отделение открывалось только через час. Но мне всё равно нужно было чем-то завтракать, так что я схватила сумку и… остановилась. Носить с собой дедушкин артефакт было опасно, оставлять его в квартире, где неизвестно как появляются послания из тюрьмы, – ещё опаснее.

Решение пришло мгновенно. Может, оно и не было лучшим, но в тот момент ничего другого я бы всё равно не придумала. На шее висел кожаный шнурок с простой серебряной подвеской. Я сняла его с шеи, развязала узелок, подвесила старинный ключ и снова завязала. Пусть артефакт будет на виду, тогда никто не подумает, насколько это ценная вещь.

Глава 3

Летнее утро пахло свежестью и прохладой, солнце воевало с белыми разномастными облаками, а стая воробьёв устроила разборки на старом вязе у подъезда. Но мне было не до них. Я постаралась стать как можно незаметней, накинув на голову капюшон лёгкой куртки, и свернула из нашего проулка на Князинку, что вела напрямую в Старый Град. После введения статуса туристической зоны он стал у нас главным рабочим местом: загобжанцы массово перешли в сферу обслуживания и торговли, потому что предприятия, вредившие экологии, были закрыты, а после просто исчезли с карты города.

Теперь в Старом Граде сосредоточились лотки и лавочки с сувенирами, экскурсионные бюро, музеи и музейчики, кондитерские, булочные и множество кафе, а люди, которые там работали, по утрам шли из Заградья по Князинке чуть ли не сплошным потоком, в котором было легко затеряться.