Агатис Интегра – Последняя орбита (страница 6)

– Больше не будет ни города, ни гор. Только лёд.

***

22:00 | Ожидание неизбежного

Алексей держался у карты. Считал и пересчитывал. Линейка в руке, измерял расстояния.

– Два часа. Максимум два часа до Москвы. Может, меньше, если ускорится.

– My son is there. (Мой сын там.) – Анна впервые сказала это вслух. По-английски, чтобы все поняли. – Seryozha. Wants to be cosmonaut like mother. (Серёжа. Хочет быть космонавтом, как мама.)

Wanted. Прошедшее время. Привыкай.

Тишина. Каждый думал о своих. Родители, дети, любимые. Те, кого уже нет. Те, кто ещё дышит, но ненадолго.

Мария тихо плакала в углу. Бормотала имена.

– Mamá… Isabel… Carlos… Pequeña Luna… (Мама… Изабель… Карлос… Маленькая Луна…)

Джек смотрел в никуда. Шептал.

– Merry Christmas, girls. Daddy loves you. Daddy tried to come home. (С Рождеством, девочки. Папа любит вас. Папа пытался вернуться домой.)

Анна снова подтянулась к микрофону. Последняя попытка.

– Королёв, это МКС. Если слышите… если кто-то слышит… эвакуируйтесь в метро. Глубокие станции. Температура упадёт до минус девяноста. У вас есть…

Статика.

Она не смогла закончить. Впервые за двадцать лет службы голос командира сломался.

Не плачь. Не при них. Потом. В каюте. Под одеялом. Там можно.

***

23:00 | Последние голоса

Связь ухудшалась с каждой минутой. Но голоса всё ещё пробивались. Последние свидетели конца.

Нижний Новгород (23:15 МСК): «…холод пришёл час назад… Волга замёрзла за минуты… лёд поднялся волной… люди превращаются в статуи прямо на улицах… я вижу их из окна… они все ещё стоят… тысячи…»

Казань (23:30 МСК): Детский голос, едва различимый: «…мама сказала позвонить бабушке в Москву… но телефон не работает… холодно… мама не двигается… она спит стоя… почему она спит стоя?..»

Сара закрыла лицо руками. Не могла больше переводить. Алексей взял эту ношу.

– Child. Says mother is sleeping standing up. Asks why. (Ребёнок. Говорит, что мама спит стоя. Спрашивает, почему.)

– Dios (Боже), – выдохнула Мария. – Dios mío… (Боже мой…)

***

23:45

Все собрались у главного монитора. На экране карта с белой полосой, подползающей к Москве. Десять миллионов огней всё ещё горели. Город-сердце России билось последние минуты.

– Fifteen minutes (Пятнадцать минут), – сказал Хироши.

Никто не ответил.

***

23:50 | Новый год смерти

«Приготовьтесь к новогоднему поздравлению через две минуты!» – автомат выдал зловещий обратный отсчёт.

И тут – чудо. Чистый сигнал сквозь море помех. Последний подарок умирающей Москвы.

Москва (23:58 МСК): «МКС, это Центр управления полётами. С наступающим Новым годом, ребята. Мы всё ещё здесь. Мы всё ещё ждём вас дома. Анна, твой Серёжа рядом. Он хочет сказать…»

Молодой голос. Чистый, без страха: «Мама? Мама, я тебя люблю. Я в ЦУПе с дядей Колей. Мы в бункере. Не волнуйся за ме…»

Треск. Визг статики. Тишина.

***

00:00. Полночь.

«С Новым Годом! Ура! Счастья и здоровья в новом 2027 году!»

Фанфары. Виртуальное конфетти на экранах. Гирлянды замигали в бешеном ритме.

«Не забудьте позвонить близким и поздравить их!»

А на мониторе Москва начала гаснуть. Район за районом. Сначала окраины – Бибирево, Медведково, Ясенево. Потом ближе к центру. Садовое кольцо держалось дольше. Кремль – до последнего. Красные звёзды на башнях померкли одновременно, будто кто-то выключил рубильник.

Десять миллионов жизней. Тьма.

Анна отвернулась от экрана. Плечи задрожали. Впервые за всю карьеру командир станции плакала. Не пряча лицо, не стесняясь. Слёзы катились по щекам, капали на пол, смешиваясь с вездесущим конденсатом.

Серёжа. Мой мальчик. Я не успела сказать, что горжусь тобой.

Вэй Лин в углу начал монотонно бормотать по-китайски. Длинная тирада, похожая не то на молитву, не то на проклятие. Никто не просил перевести. Все боялись услышать слова.

Алексей бил кулаком по переборке. Раз. Другой. Третий. Костяшки разбились в кровь. Сара поймала его руку.

– Stop. Please. It won't bring them back. (Остановись. Пожалуйста. Это не вернет их.)

– New Year (Новый год), – сказала Мария пустым голосом. – Feliz año nuevo. Happy New Year. С новым годом. 新年快乐. (Счастливого нового года на всех языках.)

Она засмеялась. Высоко, истерично. Смех сломанной куклы.

– The year of death! El año de la muerte! Год смерти! 死亡之年！

***

00:05

Семеро выживших медленно разлетались по модулям. Каждый уносил свой личный ад.

Сара прошла мимо иллюминатора. Остановилась. Где-то там, среди звёзд, дрейфовало замёрзшее тело Томаса. Первая жертва. Не последняя.

Сколько ещё? Кто следующий? Я? Вэй Лин? Все?

Внизу Земля медленно вращалась. Половина планеты под белым саваном. Города-светлячки мерцали и гаснули. К утру волна достигнет Атлантики. Европа проснётся в свой последний день.

Праздничные гирлянды продолжали мигать. Красный, зелёный, синий. Абсурдное напоминание о мире, которого больше нет.

«Двадцать шесть минут первого января. Знаете ли вы, что традиция встречать Новый год…» – автомат начал новую лекцию.

Хироши подплыл к панели. Долго смотрел на фотографию семьи в руке. Жена улыбалась. Дети махали руками. Счастливые. Живые. Мёртвые.

Медленно, осторожно положил снимок на консоль. Лицом вниз.

Выключил динамик. Щелчок тумблера прозвучал как выстрел.

Когда все думали, что он удалился, Хироши поднял голову. В глазах – холодная решимость учёного, который просчитал все варианты и нашёл только один.

– We need to talk about Plan B. (Нам нужно поговорить о Плане Б.)