Агатис Интегра – Последняя орбита (страница 5)

Сара перевела, но все слышали сомнение в голосе.

– He says… he was checking systems. It was an accident. He didn't want this. (Он сказал… он проверял системы. Это была случайность. Он этого не хотел.)

Я могла бы его защитить. Сказать, что видела – карабин действительно сломался сам. Но правда ли это? Или я хочу в это верить?

– Accident? (Несчастный случай?) – Джек усмехнулся горько. – Like accidentally pressing emergency release? Like accidentally breaking safety protocols? (Как случайно нажать аварийный сброс? Как случайно нарушить протоколы безопасности?)

– Мы теряем время, – Анна вклинилась между спорящими. – Внизу умирают миллиарды, а вы…

– А мы что? – Мария повернулась к ней. – Мы следующие! Семеро в железной банке! Крысы!

– Не смей! – Алексей шагнул к ней.

– ¿Qué? ¿La verdad duele? (Что? Правда режет глаза?) – она перешла на английский с сильным акцентом. – The truth hurts? We are rats! Trapped rats! (Правда колет? Мы – крысы! Крысы в ловушке!)

Хаос нарастал. Каждый кричал на своём языке. Английский смешивался с русским, испанским, китайским. Вавилонская башня в миниатюре.

***

19:00 | Наблюдение за концом

Стук по переборке заставил всех замолчать. Хироши держался у консоли связи, подняв руку.

– Listen. (Слушайте.)

Динамики ожили. Сквозь треск помех пробивался голос.

Иркутск (19:15 МСК): «…минус восемьдесят пять… люди замерзают на улицах… трупы стоят как статуи… [треск] …скажите Москве готовиться… запасайте воду… глубокие подва…»

Сигнал оборвался.

Алексей автоматически перевёл, голос дрожал.

– Minus eighty-five. People freezing on streets. Bodies standing like statues.

– Иркутск, – прошептал он. – Там мой двоюродный брат. Был.

Новосибирск (19:45 МСК): «Военная база Толмачёво… последняя передача… [помехи] …бункеры переполнены… отказываем гражданским… температура падает по пять градусов в мину…»

Белый шум поглотил голос.

– Новосибирск, – Анна вцепилась в край консоли. – У меня туда подруга переехала…

Она замолчала. Все понимали – военные погибают первыми, защищая тех, кто всё равно умрёт через час.

– Look (Смотрите), – Джек завис у иллюминатора купола. – Look at this. (Смотрите на это.)

Все подтянулись. Внизу Земля медленно поворачивалась. Ночная сторона всё ещё сияла огнями городов. Но теперь было видно, как они гаснут. Целые районы погружались во тьму волнами. Вспыхивали снова – аварийные генераторы. Держались минуту, две. Потом темнота поглощала их окончательно.

– They are fighting (Они борются), – прошептала Сара. – They're still fighting for light. (Они всё ещё борются за свет.)

– What are they fighting for? (За что борются?) – Вэй Лин впервые заговорил по-английски. Акцент сильный, но слова чёткие. – For what? To die in light instead of dark? (За что? Чтобы умереть при свете, а не в темноте?)

– Заткнись, – Алексей сжал кулаки. – Просто заткнись.

Станция скрипнула. Долгий, протяжный стон металла. Температурный перепад между солнечной и теневой сторонами становился критическим. Без постоянной коррекции с Земли системы работали на пределе.

***

20:00 | Психологический распад

Джек исчез на полчаса. Когда вернулся, в руках был планшет. Глаза лихорадочно блестели.

– Oxygen: 127 days at current consumption rate. Water recycling plus reserves: 95 days. Food… (Кислород: 127 дней при текущем потреблении. Рециркуляция воды плюс резервы: 95 дней. Еда…)

«Время ужина! Приятного аппетита!» – весело объявил автомат.

– What are you doing? (Что ты делаешь?) – Мария уставилась на него с отвращением.

– Calculating (Подсчитываю.). – он не поднял глаз от экрана. – If someone dies, resources last longer. Simple math. (Если кто-то умрет, ресурсов хватит дольше. Простая математика.)

– ¿Qué dijiste? (Что ты сказал?) – она перешла на испанский от ярости. – You already deciding who dies first? (Ты уже решаешь, кто умрет первым?)

– It's just math! Just numbers! (Это просто математика! Просто числа!)

– Числа? – Алексей шагнул к нему. – Томас тоже теперь просто число? Минус один потребитель кислорода?

Джек отступил, но продолжал бормотать.

– Seven people. Six months oxygen. But if six people… or five… (Семь человек. Кислорода на шесть месяцев. Но если шесть человек… или пять…)

В углу Вэй Лин молча отодвинул свой пакет с пайком. Демонстративно. Запечатанный пауч с лиофилизированной едой остался нетронутым, прикрепленный к магнитному подносу. Все видели – он отказывается есть с ними. Отказывается быть частью группы.

Он что-то пробормотал по-китайски, глядя в пустоту.

– 死亡是唯一的真理。我们都是行尸走肉。 (Смерть – единственная правда. Мы все – ходячие мертвецы.)

– What now? (Что теперь?) – Джек раздражённо обернулся к Саре.

Сара покачала головой.

– I… I don't want to translate that. (Я… я не хочу это переводить.)

– ¡Basta! (Хватит!) – Мария взорвалась. – ¡Salvemos solo a los nuestros! (Спасём только своих!) Americans with Americans! Russians with Russians! Chinese… (Американцы с американцами! Русские с русскими! Китайцы…)

Она посмотрела на Вэй Лина с нескрываемым отвращением.

Хочу домой. Хочу к маме. Хочу проснуться и чтобы это был просто кошмар.

– Let him figure out himself! Let him… (Пусть сам разбирается! Пусть он…)

– SHUT UP! (ЗАТКНИТЕСЬ!)

Сара. Тихая, вечно переводящая Сара. Кричала так, что все вздрогнули.

– Just… shut up. All of you. (Просто… заткнитесь. Все.) – голос сорвался. – We're all we have left! Seven people in a tin can! That's it! That's all! (Мы – это всё, что у нас осталось! Семь человек в консервной банке! Вот и всё!)

Кто-то всхлипнул в дальнем углу модуля. Резко оборвалось, будто испугавшись собственной слабости. Потом только дыхание и вечное гудение систем станции. Вентиляция шумела слишком ровно, как будто не замечала ужаса вокруг.

***

21:00 | Последний свет Сибири

Динамики снова ожили. Голоса пробивались сквозь нарастающие помехи. Последние крики умирающих городов.

Красноярск (21:20 МСК): «…университет… студенты в подвале… минус девяносто два… жжём учебники для тепла… если кто-то слышит, мы продержимся ещё…»

Молодые голоса запели. Неразборчиво, сквозь помехи. Гимн? Песня? Молитва?

Потом тишина.

Екатеринбург (21:55 МСК): «Граница Европы и Азии… [треск] …последний город на пути к Москве… температура минус девяносто семь… станции метро забиты… люди дерутся за место у вентиляции… готовьтесь на западе… это идёт к вам… это…»

Обрыв.

– Екатеринбург, – Анна смотрела на карту.

Голос стал тише, почти неслышным.