Агатис Интегра – Последняя орбита (страница 7)

Анна остановилась в дверях. Обернулась медленно.

– What Plan B? (Какой План Б?)

Хироши говорил ровно, без эмоций. Как будто читал данные с монитора.

– The one where not everyone makes it home. The one where we choose who lives. (Тот, где не все вернутся домой. Тот, где мы выбираем, кто будет жить.) – он посмотрел на каждого по очереди. – And who doesn't. (И кто – нет.)

Абсолютная тишина. Даже дыхание задержали.

Никто не спросил, кого он имел в виду. Все боялись услышать своё имя.

«Напоминаю: командная работа – залог успеха!» – весело щебетнул автомат.

Хироши резко выключил динамик. Снова.

Динамики мертвы. Вэй Лин что-то шепчет по-китайски в углу. Никто не переводит. Все боятся услышать правду.

МКС продолжала свой вечный танец вокруг планеты. Девяносто минут на оборот. Шестнадцать рассветов в сутки. Шестнадцать закатов.

Но внизу больше никто не встречал рассветы.

Семеро здесь.

Миллиарды там.

Некому считать.

Глава 3. Тишина и шум

«Когда умирают миллиарды, статистика теряет смысл. Остаются только те, кто рядом.» – запись в личном дневнике А. Волковой

3 января 2027 | День 3 катастрофы

Локация: МКС, командный модуль

Температура: +21°C (внутри станции)

Связь: отсутствует 51 час

Ресурсы: О₂ на 5 месяцев 28 дней

Экипаж: 7 человек

***

06:00 | Журнал командира

Анна Волкова закрепилась перед мигающим экраном. Пальцы зависли над клавиатурой – слова не шли. Как описать то, для чего нет слов?

Глубокий вдох. Выдох. Профессионализм – последняя опора в мире, где опор не осталось.

«Командирский журнал. 3 января 2027 года, 06:00 по московскому времени. День третий после начала аномалии. Температура поверхности Земли в зоне видимости стабильна на отметке минус 93 градуса Цельсия. Связь с наземными службами отсутствует 51 час. Состав экипажа…»

Пальцы дрогнули.

«Состав экипажа – семь человек. Томас Мюллер…»

Не могу. Господи, я не могу написать «погиб при исполнении». Он не погиб. Его убили. Или это был несчастный случай. Или…

Запись оборвалась. Курсор мигал в пустоте, отсчитывая секунды молчания.

Анна поймала дрейфующую каплю салфеткой. Станция поддерживала стандартную температуру, но ей казалось, что стало холоднее. Психосоматика. Знание о замёрзшей планете внизу создавало иллюзию холода.

Праздничные гирлянды сбились в смятую кучу в углу – Алексей сорвал их вчера в припадке ярости. Только одна, запутавшаяся в проводах, продолжала мигать. Красный. Зелёный. Синий. Как светофор в никуда.

И тут ожил динамик.

«Good утро! Ohayō gozaimasu! Buenos… ошибка… ошибка…»

Автоматическая система приветствия заикалась, смешивая языки. Синтетический голос дёргался, меняя тональность – то высокий, как у ребёнка, то низкий, хриплый.

«Поздрав… здрав… ляю с новым… ошибка… днём номер… три… три… три…»

Анна ударила по кнопке выключения. Динамик замолк. Она потянулась – спина затекла от ночи в кресле. Спать не получалось. Каждый раз, закрывая глаза, видела лицо сына.

Я должна держаться. Ради них. Ради тех, кто ещё жив.

Через минуту динамик ожил снова. Сам.

«Ошибка определения реальности. Ошибка. Ошиб…»

Щёлкнуло реле. Тишина.

Пора будить остальных. Новый день в железной гробнице начинался.

***

08:00 | Допрос

Центральный модуль встретил их напряжением, густым как патока. Все заняли позиции по невидимым границам, прикрепившись к стенам – русские у одной стены, американцы у другой, остальные между ними. Как волчья стая перед дракой.

Алексей выглядел так, будто не спал три дня. Красные прожилки в глазах, небритые щёки, руки мелко дрожали от избытка кофеина. Или ярости.

Вэй Лин завис в позе лотоса, зацепившись ногами за поручень, с закрытыми глазами. Со стороны казалось, что он медитирует. Но Сара заметила – веки подрагивают. Он не спит. Он ждёт.

– Начнём, – Анна заняла позицию в центре модуля, сложив руки за спиной. Командирская поза. – Три дня назад при выполнении внекорабельной деятельности погиб специалист миссии Томас Мюллер. Обстоятельства требуют выяснения.

– Какого чёрта выяснения? – Алексей оттолкнулся, ткнул пальцем в сторону Вэй Лина. – Он был у шлюза! Он что-то делал с системами!

– Кузнецов, сядьте.

– Я не сяду! Этот… этот… – русские слова сорвались с языка. – Этот ублюдок убил Томаса!

Вэй Лин медленно открыл глаза. Посмотрел на Алексея без выражения. Потом перевёл взгляд на фотографию Томаса, приколотую к стене. В рамке немец улыбался, держа модель ракеты – подарок дочери.

Заговорил тихо, по-китайски.

– 我没有杀任何人。卡拉比纳自己断了。 (Я никого не убивал. Карабина сам сломался.)

– English! Speak fucking English! (Английский! Говори, блин, по-английски!) – Алексей рванулся вперёд, но Джек перехватил его за плечи.

– Hey, easy! Easy, man! (Эй, полегче! Полегче, чувак!)

Сара устало потёрла виски. Все смотрели на неё – вечный переводчик, мост между мирами. Но некоторые мосты лучше сжечь.

– Он сказал… – пауза. Слишком долгая. – Он сказал, что проверял системы. Карабин сломался сам.

Алексей вырвался из хватки Джека.

– Что он сказал на самом деле? Всё! Слово в слово!

Сара посмотрела ему в глаза. Устало.

– Я больше не словарь.

Тишина.

– Я устала быть мостом.