Агатис Интегра – Навмор (страница 75)
Из воздуха материализовалось перо. Но не черное как перья Гамаюн. Серое, с красными прожилками — как засохшая кровь на пепле. Повисело между братьями, словно выбирая.
— Это ваше перо, — прошептал Корочун. Он больше не метался. Стоял поодаль, наблюдая. — Первое перо новой истории. Той, которую пишете вы, а не боги.
Перо медленно опустилось. Лазарь и Гордей одновременно протянули руки. Перо коснулось обеих ладоней — и разделилось. На мгновение стало двумя, потом снова слилось, уже в руке Лазаря.
— Почему...
— Потому что ты — Летописец. — Корочун начал рассыпаться. Медленно, по снежинке. — Но теперь ты будешь писать не холодную правду. А правду тех, кто живет на границе.
— Подожди! — Лазарь шагнул к нему. — Что ты такое? Кто?
— Я — выбор, которого не сделали ваши предки. Я — зима, которая могла быть. — Корочун улыбнулся. По-человечески, грустно. — Но вы выбрали другую зиму. Живую. Больную. Настоящую.
Он поднял руку. Из рассыпающихся пальцев выпало десятое перо Гамаюн. Черное с серебром — последнее из старой истории.
— Теперь их десять. Хозяйка придет за своей историей.
И рассыпался окончательно. Как древний снег весной. Не растаял — именно рассыпался, превратившись в искрящую пыль.
В белом небе мелькнуло что-то. Птица? Тень? Или просто черное перо на ветру? Но когда Лазарь поднял голову — только серая пустота.
Братья остались одни посреди белого поля.
— И что теперь? — спросил Гордей.
Лазарь наклонился, поднял десятое перо. Оно было теплым.
— Не знаю. Но... — он полез в карман. — У нас еще кое-что есть.
Достал флягу Степаныча. Ту самую, куда собрали пепел Рарога.
— Думаешь, стоит?
— А что мы теряем?
Открыли. Пепел внутри был еще теплым. Нет — горячим. Как будто огонь только что погас.
И оттуда донесся голос. Слабый, искаженный, но узнаваемый.
— Ребрышки в морозилке.
Братья переглянулись.
— Рар? — прошептал Лазарь.
— ...а если слышите — значит, еще горит. Не бойтесь, балбесы. Боль — это плата за огонь. Но не за холод. Холод — бесплатный. А за тепло всегда платишь.
Пепел вспыхнул. Один раз, ярко. Огненная искра поднялась в серое небо и погасла.
— Берегите друг друга, придурки. Флолэс виктори.
Тишина.
— Это точно был он, — сказал Гордей. Голос дрогнул.
— Ага. Даже мертвый думает о еде.
Закрыли флягу. Убрали обратно — бережно, как святыню.
И тут пространство вокруг дрогнуло. Белое поле начало рассыпаться как декорация.
— Браво.
Они обернулись. Чернобог стоял в десяти шагах. Но не в Изначальной Зиме — они снова были в его тронном зале. Черные колонны, костяной трон, запах вечности.
— Вы... приняли зиму? Не победили, не обошли, а приняли? — в древних глазах мелькнуло что-то похожее на удивление. Или надежду?
— А что еще оставалось? — Лазарь пожал плечами.
Чернобог молчал, разглядывая братьев. Потом прошептал:
— Впервые за три тысячи лет... Кто-то написал новую страницу. Не переписал старую. Написал новую.
Еще одна пауза.
— Что ж. Посмотрим, куда приведет ваша история.
Взмахнул рукой. В воздухе открылся портал — рваная дыра в ткани реальности. За ней мелькали образы. Москва. Нью-Йорк. Каир. Токио.
И везде падал снег. Черный снег.
— Это... — Гордей шагнул ближе.
— Последствия. Вы приняли новую зиму. Мир принимает ее вместе с вами. — Чернобог вернулся на трон. — Идите. Посмотрите, что натворили.
У портала воздух был странный. Снег падал как пепел, но пах елкой и мандаринами. Сладкий дым из детства. Воздух вибрировал — то самое ощущение за секунду до боя курантов. Когда старый год уже мертв, а новый еще не родился.
Из портала доносилась мелодия. Тихая, искаженная.
Фальшиво. Как из сломанной музыкальной шкатулки.
— Готов? — Гордей остановился у края.
— Всегда!
Шагнули в портал. Не оглядываясь.
За спиной остались — растаявшая Изначальная Зима, усталый древний бог на костяном троне, новое перо в кармане и десять черных перьев Гамаюн.
Впереди ждал дом. Или то, что от него осталось.
И мир, который только начал понимать — зима изменилась. Навсегда.
Портал закрылся.
Черный снег продолжал падать. Везде.
***
ᚱᚨᛋᚲᛟᛚᛟᛏᚨᛃᚨ ᛉᛁᛗᚨ
Глава 12. Новый год
«В ту ночь желания исполнялись. Но по новым правилам.»
ᛉᛖᛚᚨᚾᛁᛃᚨ ᛁᛋᛈᛟᛚᚾᛃᚨᛚᛁᛋ ᛈᛟ ᚾᛟᚹᛃᛗ ᛈᚱᚨᚡᛁᛚᚨᛗ
***
Катя Воронцова, семь лет. Военный городок где-то под Воронежем. Предновогодняя ночь, мама на кухне. Плачет в фартук, думает — дочка не слышит.
Катя слышит. Всегда слышала. С того дня, как пришла похоронка.