Агата Вебер – Игра начинается или Охота на Темного Князя (страница 3)
Он потянулся, чтобы потрепать меня по голове. Я резко уклонилась, но не успела избежать его легкого шлепка по плечу.
– Обалдел совсем.
– Береги себя, детка. – Он уже открывал дверь.
– Да пошел ты! – крикнула я ему вслед, но дверь захлопнулась.
Хотела показать ему средний палец, но Валентин всего равно этого бы не оценил.
Тишина. Я пнула диван, потом для верности швырнула в стену подушку. Она беззвучно шлепнулась на пол. Отлично. Снова одна. Но хоть теперь можно громко слушать музыку, не боясь его ворчания. Я плюхнулась на диван, достала телефон и открыла трекер. Маленькая красная точка – Валентин – уже двигалась в сторону аэропорта.
– Ладно, старик, – пробормотала я. – У тебя есть ровно семьдесят два часа.
А потом я начну паниковать. Но пока… Пока можно расслабиться. Я потянулась за пультом и включила телевизор на полную громкость. Свобода.
Утро началось с того, что я проспала. Нарочно. Потому что без Валентина некому было орать под дверью, что «опоздание – это неуважение к системе образования». Черт с ней, с системой.
Я ворвалась в школу ровно во второй урок, распахнув дверь с таким треском, что учительница химии уронила колбу.
– Бернард! – завизжала она.
– Жива-здорова, не скучали? – бросила я через плечо, проходя мимо.
Отсидела урок, слушая вполуха, что говорит учительница. Мне было ровно фиолетово. Звонок с урока – и я вылетела с кабинета.
Коридор встретил меня привычными взглядами: кто-то испуганно шарахался, кто-то усмехался. Ну и отлично. Так даже интереснее. Разве нет?
Марк Севинье, наш местный царь гопоты, уже поджидал меня у моих шкафчиков. Его туповатая ухмылка растянулась во весь рот.
– О, смотрите, кто пришел! – завел он свою шарманку, оглядываясь на своих прихвостней. – Бернард-сиротка. Что, опять дяденька по своим «делам»? Или он тебе на самом деле не дядя, а?
Я не стала ждать, пока он договорит.
Резкий шаг вперед – и мой учебник по литературе, толстый, в твердой обложке, со всей дури прилетел ему в лицо.
– Агх!
Марк захлебнулся, схватившись за нос. Кровь брызнула сквозь его пальцы, а его дружки остолбенели.
– Вот мля… – прошептал кто-то сзади.
Я ухмыльнулась.
– Что, Марк, не ожидал?
Но триумф длился недолго. Мой рюкзак, брошенный на пол во время замаха, зацепил старую витрину с кубками.
Дзынь! Стекло разлетелось вдребезги. Тишина. А потом – топот. Из кабинета вылетел директор, красный, как переспелый помидор.
– Каролина Бернард!
Я медленно облизнула окровавленный сустав – оказывается, я и себе кожу содрала. А после невозмутимо подняла глаза.
– Да-да, я знаю. Мой опекун – у вас в кабинете. Завтра.
– Ты… ты… – Директор задыхался от ярости.
– Я? Что не так? Я ведь просто защищалась. – Я указала на Марка, который все еще сидел на полу, зажимая нос. – Он первый начал.
– В мой кабинет! Завтра! Оба!
– С удовольствием, – фыркнула я, разворачиваясь на каблуках.
По дороге домой я достала телефон. Набрала Валентину.
– Эй, старик, готовься. Завтра тебе предстоит играть роль примерного опекуна.
В ответ – тишина. Опять вне зоны доступа. Я пнула банку из-под колы, и она с грохотом покатилась по асфальту. Ну и ладно. Я и без него справлюсь, как всегда.
Глава 3. Странный «дядя»
Я проснулась от резкого стука в дверь. Взгляд моментально упал на часы – 3:23.
Сердце екнуло: настоящий Валентин никогда не стучал, у него были ключи, и уж тем более он не приезжал в такую рань.
Тук-тук-тук. Снова. Четко, механически, с одинаковыми промежутками. Как будто кто-то воспроизводил звук по метроному.
Я молниеносно скатилась с кровати, схватив бейсбольную биту (да, я специально положила ее под кровать прошлым вечером: кто его знает, что за мразь может прийти). Подошла к двери, прижалась ухом к холодной поверхности. Тишина.
– Кто там? – рявкнула я, сжимая биту так, что пальцы побелели.
– Это я, – донеслось из-за двери. Голос… был Валентина. Но что-то в нем было не так. Слишком ровное звучание. Без привычной хрипотцы по утрам.
Я резко дернула дверь на себя, одновременно поднимая биту на уровень головы – на всякий случай.
Передо мной стоял… ну, вроде бы Валентин. Те же высокие скулы, тот же дурацкий шрам над левой бровью, оставшийся после его же «гениальной» попытки починить водопровод, даже его любимая рубашка в красно-черную клетку. Но вот что-то было не так, а что именно, я не могла понять.
– Привет, солнышко, – произнес он. И я поняла, что не ошиблась. Голос звучал как запись – идеально ровная интонация, без эмоциональных перепадов. Настоящий Валентин всегда растягивал слово «солнышко» с издевкой, подмигивая.
Я не опускала биту, медленно обводя его взглядом с ног до головы.
– Где был? С кем? Волноваться не надо? – прошипела я. – Почти три дня ни звонка, ни сообщения. Я уже думала, тебя в канаве нашли.
Он сделал шаг вперед. Я не отступила, но бита дрогнула в моих руках.
– Дела. Ты же знаешь, – ответил он, проходя мимо. Его плечо слегка задело меня, и я почувствовала… холод? Будто мимо прошел не человек, а открытая морозильная камера.
Я развернулась, наблюдая, как он ставит сумку на пол. Слишком аккуратно. Настоящий Валентин всегда швырял ее в угол, где она и валялась до следующего отъезда.
– Какие именно дела? – Я скрестила руки, не выпуская биту. – Напомню, однако, что в прошлый раз «дела» оказались пьянкой с бывшими однокурсниками, как позже я выяснила. Ведь знаешь прекрасно, что я выясню правду. И мы посмотрим, кому повезет.
Он отвернулся, направился на кухню. Я последовала за ним, отмечая каждую странность: его шаги были слишком легкими. Валентин всегда топает, он не снял обувь, а раньше орал, если я заходила в кроссовках в дом. И.… он дышал слишком ровно. Без привычного сопения по утрам.
На кухне он налил себе воды. Но не выпил залпом, как обычно, а изучал стакан, прежде чем сделать маленький глоток. Как инопланетянин, впервые увидевший жидкость. Ладно. Видимо, приснилось, подумала я. Произнесла ему, что сейчас я спать, приду позже с допросом.
Утро. Будильник, заведенный на 7:23, звенел очень громко. Я потянулась. Принюхалась. Из кухни шли приятные ароматы: булочки и свежесваренный кофе. Но откуда? И тут я вспомнила, что приехал Валентин. Точно. Любимого дядюшку ждут сегодня великие дела. Ха-ха.
Я прошествовала на кухню. А там Валентин стоит и моет посуду. Это как, Карл? Он же любитель всей этой техники – и моет чашку? Я зависла. Реально? Но как так-то? Мой Валентин ненавидел мыть посуду руками и всегда орал, что «цивилизация придумала машины не просто так».
– Дядя. – Я подошла ближе, намеренно громко стуча ботинками по полу. Он не обернулся. – Ты почему посудомоечной машиной не пользуешься?
Он поставил грязную тарелку в раковину.
– Экономия воды, – ответил он. Слишком быстро и четко, как будто читал с карточки.
Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Но вместо того чтобы отступить, я резко шагнула вперед и нажала кнопку на стиральной машине. Агрегат ожил, загудел.
«Валентин» дернулся всем телом, отпрыгнул, как от гремучей змеи. Его глаза – я не поверила увиденному – на секунду вспыхнули ярким, ядовито-желтым, как у кошки в свете фар.
– Она… шумная, – пробормотал он, быстро моргая. Глаза снова стали обычными.
В школе он вел себя еще страннее. Когда директор начал орать, «дядя» просто уставился на него. Без слов. И директор вдруг замолчал на середине слова, побледнел так, что стал похож на мел, и буквально выбежал из кабинета, бормоча что-то под нос.
Я наблюдала за этим, медленно сжимая и разжимая кулаки. Что-то было не так. Очень не так. И я собиралась выяснить что.