Агата Лель – Останемся врагами (страница 29)
Что со мной не так? Почему он ведет себя со мной, словно я его вещь?
Почему именно он, а не кто-то другой? Человек, для которого я ничего не значу. Который презирает меня. Враг.
Почему?
Почему!
Почему, черт!
Выключаю воду и беру с полки чистое черное полотенце. Потом, отвернувшись спиной, быстро одеваюсь и выхожу из душа.
Нет, он не смотрел на меня все это время. Или не смотрит именно сейчас – он стоит на балконе, тоже с совершенно прозрачными стенками и курит, глядя на высотки напротив.
Не оборачивается он даже тогда, когда раскрываются двери лифта. Когда закрываются, отсекая меня от всего, что здесь произошло.
Прислоняюсь лбом к холодному зеркалу просторной кабинки и смахиваю злые слезы.
Ненавижу его! Ненавижу и, кажется, люблю.
Я полюбила врага и абсолютно не понимаю, как вырваться из плена этой больной зависимости.
Глава 24
***
– Что с тобой сегодня? Ты не заболела? – спрашивает отец, отпивая из чашки любимый двойной эспрессо.
Уныло топлю ложечкой в какао зефир, и чувствую, что если сделаю хоть глоток – меня тут же стошнит.
– Все в порядке.
– Ты какая-то бледная.
– Я отказалась от загара. Он вреден.
– Не ерничай. Я действительно за тебя волнуюсь.
И что мне ему сказать?
Правду?
Что вот уже пять дней не могу ни есть, ни спать, только и делаю, что прокручиваю в голове то, что произошло в квартире у Матвея? Прокручиваю наш разговор, его взгляды, слова… его чертовы поцелуи.
Это самая настоящая пытка. И как только меня угораздило, Боже. Ну почему? Почему именно он!
– Вечером мы едем к Самойловым. Приведи себя в порядок и будь в форме.
– Я не хочу ехать к Самойловым.
– У Владислава юбилей. Я же предупреждал тебя. Само собой мы приглашены.
– Не хочу.
– Это на обсуждается, Валерия! Хватит уже! – отец бьет ладонью по столешнице, от чего из моей чашки выплескивается какао. – Пора уже прекратить вести себя как взбалмошный ребенок, тебе не кажется? Пора взрослеть!
– Я не выйду за Глеба! Сколько можно уже нас сводить!
– Глеб Самойлов – лучшая для тебя кандидатура. Потом еще скажешь спасибо. Я старше тебя и повидал жизнь, я знаю.
– Говорит человек, который похерил свой брак. Который спит с секретаршей моложе себя в два раза и у которого жена легально живет во Франции с другим мужиком. Браво, па, чё. Достойный пример приобретенного опыта.
Взгляд отца становится каменным. Я бью четко по его ахиллесовой пяте, что его, конечно, не устраивает. Но он молчит, потому что я права.
– В восемь, будь готова, – цедит он, поднимается из-за стола и уходит. И я понимаю, что отвертеться не выйдет.
Поднимаюсь наверх. Захожу на свою страницу, на которой ничего не обновляла уже кучу дней.
Сейчас все это кажется тупым и бессмысленным. Абсолютно все.
Да что там – моя жизнь тупая и бессмысленная и непонятно, как скоро я смогу выбраться из этого болота апатии. Да и выберусь ли...
***
К восьми я прилежно собрана: красное обтягивающее платье с вырезом спереди до пупка, зализанные в высокий хвост "стервы" волосы и алая помада, которую ненавидит мой отец, считая блядской.
Он же хочет пристроить меня получше? Ну вот – товар лицом.
– И куда ты так вырядилась? – на лестнице появляется папа.
Я слышала, что он приехал час назад, но намеренно не выходила из своей комнаты, чтобы не столкнуться с ним лишний раз.
– Как куда? Так на юбилей Самойлова.
– Ты выглядишь вульгарно.
– Переодеваться не буду! – упрямо поджимаю губы. – Либо так, либо вообще голая. Выбирай.
Папа зло качает головой, а потом я вижу, как следом за ним на лестнице появляется Илона.
– И эта здесь, – закатываю глаза. – Хоть бы шлюху свою тащить с собой постеснялся.
– Закрой рот! – рявкает отец, и шея покрывается красными пятнами гнева. – У тебя не спросил, как мне быть! Что-то ты в последнее время совсем распоясалась.
– Поехали уже. На юбилей опоздаем, – поднимаю за цепочку с софы сумочку и опережая всех иду на выход.
Уже у машины Илона равняется со мной и во взгляде читается сто сорок земных проклятий.
– Сучка малолетняя, – шипит она, забираясь в любезно открытую водителем дверь.
– Блядь кабинетная, – вторю ей, и залезаю следом. Замыкает тройку двуличных лицемеров мой отец, и лимузин плавно мчится в сторону коттеджа Самойловых.
Шоу начинается.⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀
***
Ненавижу подобные мероприятия! Куча разодетых в пух и прах снобов, бриллианты размером с голову младенца и раздутое чувство собственной значимости.
Приехав на место, сразу же отделяюсь от всех в стороне, подцепив с подноса бокал шампанского.
Место апатии занимает сейчас раздражение. И это чувство нравится мне гораздо больше. Раздраженной я чувствую себя не такой уязвимой.
– Привет. Оу, да ты шикарно выглядишь, – Глеб, в белом фраке, тянется ко мне губами для приветственного поцелуя в щеку. – Я уже и забыл, какие у тебя офигенные ноги.
– Папа подсказал подкатить или сам догадался?
– Брось, я серьезно. Платье – огонь, – и смотрит на мою торчащуюиз выреза грудь.
Объективно Глеб очень даже неплох внешне. У него правильные мягкие черты лица, от него приятно пахнет и рост выше среднего – все как я люблю. Наверняка у него масса поклонниц и лет в пятнадцать я сама была в него чуть-чуть влюблена. Когда отец шутил, что лет через пять Стоцкие и Самойловы породнятся, мне не казалось это такой уж плохой идеей.
Но это в пятнадцать. С тех пор прошло три года, я выросла, поумнела, у меня появились другие интересы и Глеб перестал меня интересовать.
Меня вообще никто особо не интересовал до…
– Может, потанцуем? – снова стреляет взглядом в мое декольте. И это даже выглядит забавным.
– Нет, не хочу. Я еще не настолько пьяная.
– Да не вопрос! Сейчас все будет.