Агата Грин – Усадьба толстушки Астрид (страница 18)

Барон, сидящий в кресле у самого камина, обдумал сказанное мной и проговорил:

— Ты добрая девочка, Астрид, и всегда такой была. Что с того, что по твоему письму за Фарли стали следить? Разве ты написала неправду? В чем твоя вина? Я ведь и сам замечал, что рэнд Фарли не самый достойный человек, но мне был нужен новый охотник, умелый человек, знающий лес, и я решил дать ему землю твой бабушки в обмен на службу.

— Их всех казнят, так ведь? — произнесла я дрожащим голосом. — Я людей убила!

— Астрид, — укоризненно протянул барон, — не возводи на себя напраслину. Это не ты нарушала закон. Они сами решали за себя, люди взрослые, знали, на что шли. Просто привыкли, что никому нет дела до такой глуши, как Тулах… и знали, что старику Даммену будет не до них, — горько усмехнулся каэр.

— Я знаю… и все равно у меня чувство, что я последняя дрянь. Я ведь усадьбу вернуть хотела, поэтому к Фарли присматриваться стала…

— А я не присмотрелся к нему, когда отдавал ему твою усадьбу, и вот что из этого вышло. Все, хватит, девочка, не вороши больше это. Нет твоей вины – себе не веришь, так мне поверь. Лучше объясни, как так вышло, что ты осталась совсем одна.

Я объяснила, почему Тейг со мной развелся. Выслушав меня, Даммен сказал:

— Видишь, даже твоя прозорливая бабушка не поняла, кто такой Тейг Васс. Все мы иногда бываем слепы, верим в тех, кто этого не заслуживает… Но хватит уныния! Во-вот Новогодье, и я не хочу больше думать о плохом. Я передаю усадьбу тебе, Астрид.

Вот оно, свершилось! Я достигла цели. Только вот вместо радости кошки на душе скребут. Написала письмо, называется! Барону пришлось бросить лечение, браконьеров вздернут… Но Даммен прав – я этак сама себя сожру.

Факты: я никого не оклеветала и я не убийца. Точка. Живем дальше.

— Благодарю вас, каэр Даммен. Хоть я и женщина, постараюсь быть для вас лучшим рэндом и служить верой и правдой, — сказала я, склонив в почтении голову.

— Усадьба потребует много времени и сил, прежде чем начнет приносить хоть какой-то доход. Я буду помогать тебе, но именно от тебя самой будет зависеть, какой станет твоя земля, и каких людей ты наймешь. И еще кое-что… Тейг сильно тебя обидел, но ты расцветешь снова, поверь мне, и найдешь того, кто тебя оценит. Но не торопись с поисками. Всему свое время.

Добрый барон Даммен меня не разочаровал – он оказался именно таким, каким я представляла его, основываясь на воспоминаниях Астрид.

— Всему свое время, — повторила я.

Мне, конечно же, не терпелось оказаться в своих владениях. Так как барон Даммен плохо себя чувствовал, на землю Лорье я ступила в компании Дермида и жреца Кэолана: первый пообещал помочь с оценкой того, что надо менять в первую очередь, а второй намеревался провести кое-какие ритуалы для очищения земли.

Сначала мы прошлись по сараям, где люди графа Тавеншельда, взявшие Фарли с подельниками, нашли доказательства их браконьерства. В сараях был настоящий погром, все лежало вверх дном – сразу видно, обыск был. И все «оборудование», так сказать, забрали. Добрый барон Даммен разрешал крестьянам охотиться на мелкую дичь в его части леса с помощью оружия, но после задержания Фарли правила пришлось ужесточить, и теперь любого, кого засекут в лесу с оружием, будут ждать большие неприятности, можно лишь использовать ловушки для охоты. Отныне добывать дичь на стол барону будет сам лесничий и его помощники.

Особых запасов Фарли не делал и, как мы узнали позже, веселиться и отдыхать предпочитал там, где сбывал добытое, и там же вел социальную жизнь. Усадьба была ему удобна тем, что стоит в укромном месте, защищена прочным высоким забором и плохо просматривается со стороны, да и своих злющих собак он натаскал никого не подпускать к дому. Хотя по сути это не был его дом, это был его склад, место для разделки мяса и быстрой его засолки.

Настоящая Астрид была бы в ужасе, узнав, во что превратилась ее любимая усадьба, в которой она росла хоть и довольно затюканной, но все равно счастливой. Да и мне самой было неприятно, я жалела усадьбу, словно это живое существо, с которым плохо обращались.

Сам дом внутри остался в хорошем состоянии и, в принципе, не нуждался в серьезном ремонте, достаточно было провести тщательную уборку да раскрыть ставни подольше, чтобы проветрить. С очисткой мебели тоже морочиться не надо было: мебели почти и не осталось, причем как в комнатах на первом этаже, где раньше жили слуги, так и на втором «хозяйском» этаже.

Фиона Лорье считалась женщиной хорошо обеспеченной и стремилась хоть как-то, хоть в чем-то приблизиться к уровню жизни каэров; барон даже шутил, что ее дом обставлен лучше, чем его собственный. Хоть в зале и стояла мебель из дешевой сосны, но вся она была украшена искусной резьбой; на одной из стен висел старый атрийский ковер, невесть как попавший в этот дом, а вот более дешевые ковры, покрывавшие два сундука и лавку, были частью приданого Фионы, когда она стала Лорье. Гордилась хозяйка и кованым большим подсвечником, в который по случаю приезда важных для нее гостей вставляла исключительно дорогие восковые свечи.

Другие комнаты на втором этаже также были обставлены хорошо. Ключевое слово «были»… Мне известно, что красивую резную мебель продал Тейг, и кое-что родителям привез, как тот подсвечник, например. А Фарли, судя по всему, продал остатки – мебель из комнат слуг, кухонную утварь и прочее. Дом словно ограбленный…

Пока я пребывала в задумчивости, Дермид огорченно цокал, а Кэолан ходил из комнаты в комнату, проговаривая молитвы и якобы прогоняя плохое.

— Эх, Астрид, — вздохнул лавочник, — как же ловко тебя Тейг окрутил! Помнишь, какой дом-то был?

— Дом и сейчас хороший. А после молитвы Кэолана станет еще лучше, — улыбнулась я.

— Улыбаться стала! — обрадовался мужчина. — А то моя Лесли только и бубнит, как ты с лица спала, ничего не ешь, спишь плохо.

— Ничего, теперь буду спать хорошо.

— Энхолэш, все у тебя получится, — пожелал Дермид. — Боги-то все видят, вот и вернули тебе дом родной. А перед этим сам принц тебе велел денег дать. И каэр тот здоровенный приезжал о тебе справиться. Видишь, как?

— Вижу, Дермид, вижу, — ответила я.

Боги мне вряд ли помогут, а вот упорство и несколько пар рук в помощь – очень даже!

Барон настоял, чтобы я жила в его особняке, пока моя усадьба «в ремонте». Таким образом, я съехала из дома лавочника, и мой образ жизни закономерным образом поменялся. Барон – это низший каэрский титул, и все же каэрский, а я как представительница сословия рэндов должна быть при своем бароне. И я была – за завтраком, обедом и ужином, во время прогулок и по вечерам, когда каэр Даммен грел косточки в каминном зале.

Он наставлял меня, с чего надо начать работы в усадьбе, что купить на ближайшей зимней ярмарке в Вирринге, как выбирать слуг и держаться с ними, посоветовал, как и Фиона, собирать травы и ягоды в лесу, сушить и продавать аптекарям. То, что каэр взял своего вассала под опеку, дело совершенно обычное, но необычно то, что я женщина. Возможно, это и злило супругу барона, а может, я злила ее, потому что она не любила Фиону Лорье.

Я старалась держаться дружелюбно, но не отсвечивать без надобности, но все равно вызывала раздражение. Баронесса едва терпела меня и намекала, что я немногим лучше, чем крестьянка, и слуги, желая угодить хозяйке, тоже были со мной не особо учтивы. Меня это не задевало, во-первых, потому что я не выросла в иерархическом обществе, а во-вторых, знала, что рэнды часто живут в замках своих сюзеренов, если у них возникают сложности.

Но и деревенские стали относиться ко мне иначе. Дермид и его семья по-прежнему были ко мне очень расположены, рвались во всем помогать, как и семья Иннис и еще несколько семей. Кэолан также мне симпатизировал. Однако появились и недоброжелатели; заговорили о том, что я та еще гадина, которая оговорила Фарли, чтобы получить усадьбу, и что муж развелся со мной из-за гадкого характера. Иннис даже поделилась, что меня считают любовницей барона!

Но все эти слухи меня не особо беспокоили: времени не было. Я училась всему сразу: у барона – как управлять особняком, у баронессы – как держаться, у слуг – поддержанию дома в порядке, у крестьян – впитывала знания о земле и о том, как переживать зиму. Наверное, будь на моем месте человек постарше, с солидным жизненным опытом, это он бы мог учить здешних чему-то и быстро стать авторитетом, но мне и двадцати пяти не исполнилось, когда я попала в этом мир, так что я могла лишь поделиться опытом своего недавнего студенчества и недолгой работы в турфирме.

И все равно я считала, что на начальном этапе для своих умений и возраста справилась неплохо. Я развелась и вернула усадьбу, а это уже немало!

***

В Редландии зимой не бывает по-настоящему холодно, а на юге и в долинной части вообще и снег-то не держится, идут скорее снежные дожди, дуют противные ветра, и по ночам слегка подмораживает. В северной же части, к которой относится Тулах, снег лежит, но вряд ли, по моим ощущениям и воспоминаниям Астрид, температура опускается хотя бы до минус восьми.

Но хоть зима по моим меркам была мягкая, это все же была зима, поэтому дом нужно было хорошо топить. Поначалу, приходя, мы разжигали все камины в доме и очаг на кухне, но позже я решила разжигать лишь очаг – все равно работники собирались в основном на кухне, чтобы погреться и подкрепиться.