Агата Грин – Котенок 2. Охота на Лигра (страница 18)

— Ты разве не хочешь узнать, чем все кончится? — спросил Локен, и голос его был мягок и безмятежен. Быстро же он взял себя в руки… Я и то больше перенервничала.

— Эта дрянь Пива сначала лезла к тебе целоваться, а потом украла жизнь твоего друга! А ты сидишь такой спокойный, словно ничего не произошло!

— Все нормально, Кэя. Скирту я заберу, и Пива знает об этом. Успокойся и досмотри представление до конца.

Я озадачилась. Обычно мужчины тяжело переживают проигрыши, особенно если они статусные и уверенные в себе. Локен не статусный, но у него есть определенная репутация здесь, а репутацию нужно беречь. Казалось бы, фиаско на аукционе должно было его разозлить, выбить из равновесия, унизить перед остальными… Но этого не случилось. Он не выглядел униженным.

Еще тогда, на Гебуме, я отметила, что Локен в любой критической ситуации держит себя в руках. Да, он может вспыхнуть, повысить голос, но ни разу не было такого, чтобы он бесился по-настоящему, давал волю рукам, впадал в отчаяние… Он даже умирал тихо.

Как все-таки я была слепа раньше! Видела только то, что на поверхности: недалекого красавчика, который на дух не выносит центавриан, и не замечала, что он играет со мной, дразнит нарочно. А он знает больше наречий и языков, чем я, и держится иногда с достоинством, которого не ожидаешь увидеть в орионце-наемнике.

Так стоит ли стыдиться того, что этот человек нравится мне?

Этими мыслями я и задавалась все время, пока не подошло время заканчивать аукцион. Нужно было продать еще один лот… Жизнь Блохастого не захотели выкупить, но желающие выкупить право на его смерть нашлись. Право это купил один из мужчин, который сидел рядом с Пивой. Убить смертника нужно было прямо на арене, на глазах у всех, и в качестве орудия убийства был выбран нож.

— Обязательно оставаться? — спросила я, снова разволновавшись. Я, конечно, умею держать себя в руках, но даже мне не удастся сохранить спокойствие, глядя на то, как будут убивать человека.

— Не обязательно. Но если мы уйдем, то ты так и не поймешь, в чем прелесть наших законов, — загадочно молвил Локен.

Все такая же взволнованная, но уже и заинтригованная, я посмотрела на арену. Аукционер и его помощник сошли с нее, оставив Блохастого наедине с его будущим убийцей. Убийца этот, поигрывая ножом, посмотрел на Пиву так, что стало ясно: все это представление устраивается для нее.

Я нахмурилась. То, что я видела, было и обыденным, и невероятным. Обыденно то, что мужчина желает впечатлить понравившуюся женщину, а невероятно то, что для этого он собирается убить смертника…

Нападение было резким, быстрым; оружие блеснуло в лучах заходящих светил. Блохастый увернулся. Увернулся он и от следующей атаки. И от следующей.

Я замерла. Нет, это не было отвратительным зрелищем, и не было это игрой убийцы и его жертвы. Что-то завораживающее было в том, как двигался Блохастый, как держался. А вот его соперник, желавший впечатлить Пиву, напротив, дал волю эмоциям и стал совершать одну ошибку за другой. Во время очередной атаки Блохастый сумел выхватить нож из его руки и ранил в живот. Раненый упал, открыв широко глаза и рот. Это была ужасная рана, но не смертельная. Если как можно скорее остановить кровотечение и ввести регенерационное, то все обойдется… Но Блохастый дело завершил, подойдя к своему несостоявшемуся убийце и подставив нож к его горлу.

Я отвернулась — нервы сдали.

Зрители замолкли, и тишина опустилась на амфитеатр. Несколько мгновений эта тишина царила вокруг, но вот онемевшая публика вновь обрела голос. Аукционер выбежал на арену и объявил Блохастого свободным. Тот под мощное одобрение зрителей, колотящих руками по коленям и скандирующих его непритязательное прозвище, сошел с арены, но уже не жалким смертником, а победителем.

Вот оно какое, местное правосудие! Недостаточно просто купить право на убийство, нужно еще и доказать, что ты это право можешь реализовать. А не можешь — тогда не бахвалься перед остальными…

Я покачала головой, думая о том, насколько дикие, почти первобытные законы у этих орионских громил. Но эти законы подтверждают истину о том, что выживают только сильные.

— … Как тебе аукцион? — позже поинтересовался Локен. Огромные диски светил уже закатились за горизонт, и в небе над нами сгущались сумеречные краски. Мы шли по улочкам города-Рынка, и эти сумерки были как нельзя кстати, делая нас незаметными в толпе людей, делая частью этой толпы.

— Вы дикари.

Локен кивнул и выпытывать у меня более развернутое мнение не стал. Хорошо: не знаю, смогла бы я утаить тот факт, что схватка Блохастого и его «убийцы» меня не испугала, а взволновала. Но почему взволновала? Не потому ли, что я уже свыклась с мыслью о том, что опасность подстерегает на каждом углу? И не потому ли, что я сама, в глубине души, принимаю их закон, гласящий, что выживают только сильные?

Локен меж тем привел меня к одному из купольных домов с распахнутыми дверьми, у которых стоял несимпатичный щетинистый верзила. Верзила никак на нас не отреагировал, и мы беспрепятственно прошли внутрь. Заведение ожидаемо оказалось грязным, тесным и переполненным. Здесь царила примерно та же атмосфера, что и в том баре, где мы с Джуди повстречали работорговцев, с той только разницей, что интерьеры здесь были куда проще, зато контингент — намного интереснее.

Локен оттеснил меня в более-менее свободный уголок, придерживая за талию. Я усердно держала недовольную мину, но бережно сохраняла в памяти его прикосновения, шутливо-насмешливое «кошечка», взгляды. Мысленно я уже с собой не спорила и с покорностью признавала, что давно влюблена в этого наемника.

— Хочешь напиться? — спросила я Локена.

— Я не люблю спиртное.

— Ты орионец и наемник. Ты просто обязан любить спиртное.

— Что еще я обязан любить, кошечка моя?

Ну вот, снова «кошечка моя»… Почему этот тупица не дистанцируется от меня? И почему я, дура такая, радуюсь этому? То, что я нормально мыслить не могла рядом с ним, бесило, поэтому я рявкнула:

— Не уходи от ответа. Зачем мы сюда пришли?

— Кэя, я понимаю, что у тебя стресс, что ты взвинчена, но продержись еще немного, — тоном человека, который не желает конфликтов, произнес он и стал поправлять мой парик. — Пива уже здесь, ждет. У нас назначена встреча.

— Вы не назначали встреч.

— Она же сказала тогда, в амфитеатре, что хочет увидеть меня с протеже после аукциона? Это и было назначение встречи.

Закончив поправлять мои волосы, Арве напомнил:

— Ты — Мика Тайлер, землянка и моя девушка.

— Помню.

— Тогда пошли.

— Стой. Как ты собираешься вернуть Скирту? У тебя же не хватило на него денег.

— Пиве не деньги нужны, — покачал головой Арве и повел меня к ней.

Пока мы шли, Локена узнавали и окликали:

— Ри-и-иган, ты?

— Где пропадал?

— Драный, кого это ты привел?

Каждый, читающий себя хорошим знакомым Арве, спешил «засвидетельствовать свое почтение». А еще — поглазеть на меня. Б-р-р-р, что за общество!

Наконец, мы протолкнулись к столу Пивы. Орионка праздновала удачную покупку в компании приятелей, обожателей и прихлебателей. Девушка сидела прямо на круглом заляпанном столе, мотала, как ребенок, ногами, и грызла круглый бледно-желтый фрукт с белой мякотью.

Я заметила, что, как и Локен, она все еще была под действием наркотика, и глаза ее выглядели странными. Она кивнула нам, но ничего не сказала, пока не доела фрукт. Зато ее свита не молчала.

— Драный кот явился, да не один, а с кошкой!

— А она милашка.

— Рабыня? Продай ее, а, Риган? Тоже такую хочу.

Я притворилась слепо-глухо-немой, ибо только так можно было выдержать все эти словесные безобразия и визуальное ощупывание. Впрочем, визуальным ощупыванием не ограничились: кто-то тронул меня за бедро, и погладил по ноге вниз. Обернувшись резко, я сразила нахала испепеляющим взглядом. Естественно, взгляд нахала не сразил, и я получила вдобавок к мерзкому касанию еще и мерзкую улыбочку.

Тогда я пнула по стулу, на котором он сидел, с такой силой, что стул опрокинулся вместе с ним.

Вокруг рассмеялись и одобрительно заулюлюкали; нахал глянул на меня злобно, когда поднялся, но ничего не сказал. Интуитивно я поняла, что все сделала правильно.

— Где Скирта, Пива? — спросил Локен.

Орионка небрежно бросила то, что осталось от фрукта, на стол и стала облизывать пальцы. Взгляды всех мужчин за столом прилипли к ее ярким пухлым губам. Только один Арве смотрел на нее без жадного внимания, со снисхождением: деточка балуется.

Пива перестала облизывать пальцы и игриво посмотрела на Локена.

— Надеюсь, ты не обиделся, Риган, котик? Я сделала это не нарочно. Просто мне стало та-а-ак скучно… Да и ты мог бы больше взять денег. У тебя ведь всегда хорошие заказы.

— Не надо оправдываться, я тебе верю, — пристально глядя на нее, проговорил Арве. — Давай исправим это недоразумение. Сколько ты хочешь за Скирту?

— Сколько? Не тот вопрос. Лучше спроси, чего я хочу за него.

— Чего ты хочешь, Пива?

Я угадала ответ еще до того, как он был произнесен.

— Тебя хочу.

Мужчины из свиты Пивы заулюлюкали снова, и никого, в принципе, не удивило сказанное. Кто-то сказал Арве:

— Повезло тебе с красивой мордой, Риган. Бабы сами липнут.

Пива повернулась к сказавшему и отчитала:

— Во-первых, морды красивыми не бывают, глупышка. Красивыми бывают лица. Во-вторых, я не баба, а девушка. В-третьих, он мне нужен не как мужчина в постельку, а как свой человек. Умный, ловкий человек. Ну, что скажешь, Риган? Побудешь моим на время? Скажем, на орионский год? Потом снова будешь свободен, как ветер.