Агата Грин – Котенок 2. Охота на Лигра (страница 17)

— Все в порядке, Кэя? — спросил Арве, глядя на меня глазами с нереально суженными глазами.

— Глупейший вопрос.

Наемник, лениво потянувшись, заметил как бы невзначай:

— Если только попробуешь отойти от меня, подать голос или поиграть в спасительницу земных фей, я вырублю тебя, свяжу и верну Кнотте за вознаграждение. И мне даже не будет совестно. Потому что я не умею жалеть. Особенно — глупых девчонок.

«Да неужели? Не умеешь жалеть? Так что же ты тогда со мной возишься, Арве-Риган?» Ничуть не испугавшись угрозы, я снова стала смотреть на арену.

Рабов покупали одни только «аристократы» с Тайли и ближних планет, а все прочие участвовали в аукционе только как массовка: свистели, смеялись, шутили, комментировали «лоты». Вспомнив о том, как тщательно нас проверяла охрана, я задумалась: а какого цвина они вообще сюда пришли, раз никого не покупают?

Ответ на свой вопрос я получила, когда аукцион подошел к завершающей стадии. На арену стали выводить по одному рабу. Первым вышел мужчина очень крупный, здоровый, с мощными руками. При его появлении все вокруг, за исключением, пожалуй, только нас с Локеном и «аристократов», забарабанили ладонями по коленям.

Громила на арене поклонился — спасибо, оценил, что так тепло меня приветствуете. Аукционер рассмеялся:

— Да, да, этот человек в представлении не нуждается. Грызло — наша знаменитость, и не в первый раз попадает на аукцион. Он угодил сюда за то, что нечаянно пришиб разносчика в баре. Бывает, не так ли?

Я зависла.

Нечаянно. Пришиб. Разносчика.

Нечаянно. Убил…

Пожалуй, слишком легко я отнеслась к словам Локена о том, что Пива — убийца. Я отметила этот факт, но не осознала. А вот сейчас осознала. Меня, возможно, сплошь одни убийцы и окружают, включая Арве.

Он заметил, что какое на меня впечатление произвел Грызло, и пояснил:

— Последними на аукционе продают не рабов, а жизнь тех, кто преступил закон.

— У вас разве есть законы? — скептически изогнув бровь, спросила я.

— Конечно. И эти законы очень жесткие. Нарушил — отвечать будешь своей шкурой.

Я задумалась. Кое-что в словах наемника меня царапнуло.

— Ты сказал — продают жизнь преступника. Что это значит?

— Преступники на аукционе — все потенциальные смертники. Эта часть вообще-то так и называется: «Аукцион смертников». Спасти их можно, только выкупив их жизнь. Только, выкупая эту самую жизнь, стоит иметь в виду, что после ты будешь за нее ответствен.

Уже озвучили первую цену за Грызло — четыреста п. е. Торгов практически не было: кто-то из мужчин в амфитеатре сразу увеличил цену в четыреста десять, и аукционер, понимающе улыбаясь, объявил Грызло спасенным.

— Этого Грызло выкупили сразу, — задумчиво проговорила я. — Он что, так уважаем среди местных?

— У него свирепый вид, но он не злобен. А еще он на неплохом счету у Хозяина. Его просто боятся не спасти.

Следующим на арену вывели длинноволосого лохматого орионца с бородой, известного здесь как «Блохастый». Блохастый, щербато улыбаясь, уверенно смотрел на своих приятелей на ступенях амфитеатра, пока аукционер зачитывал, за что он угодил на торги: Блохастый сбыл на Тайли поддельное оружие.

Аукционер назвал цену — двести п. е.

Ни один человек не изъявил желания купить Блохастого, и улыбка на его лице не померкла, но стала злобной. Аукционер, прежде старавшийся распродать весь товар по наиболее высокой возможной цене, стал подозрительно инертен, словно торги ему вдруг наскучили.

— Что случится, если его не купят? — спросила я у Локена.

— Если никто не покупает, значит, никто не желает за него поручиться. Это приговор.

— Смерть? — шепнула я.

— Смерть.

Блохастый все так уже улыбался. Его руки были зафиксированы за спиной, но в остальном он был свободен и вполне мог устроить на арене переполох. Только вот почему-то не устраивал: то ли ему безразлична собственная судьба, то ли он осознает, что любое резкое движение спровоцирует охрану и та «приласкает» его зарядом из мазера. Хотя… если он все равно умрет, чего ему осторожничать?

Аукционер о чем-то шепнул своему помощнику. Помощник что-то ввел в планшет.

— Что ж, господа, попросим нашего друга Блохастого удалиться на время.

Улыбающегося Блохастого повели к выходу. Он не сопротивлялся вообще.

— Почему он так спокоен?

— Потому что шанс у него все еще есть, — туманно ответил Локен.

— Как это — есть? Ты же сам сказал про смерть!

— Увидишь, — отмахнулся от меня наемник и подался вперед.

На арену вывели подростка лет восемнадцати. Это был орионец: длинный, тощий, нескладный. Черты его лица были крупными, само лицо — узким. Белесые волосы торчали ежиком, брови тоже были белесыми и даже издалека хорошо различались на раскрасневшемся лице. Орионцы часто бывают впечатляюще красивы, как, например, тот же Арве Локен, но этот мальчишка впечатляюще некрасив, и в нем совсем не заметно породы предков — гордых орионцев, считающихся когда-то самой сильной расой людей. Однако держался этот парнишка так, словно был, по меньшей мере, орионским царевичем.

— Скирта, — кратко объявил аукционер, и мальчишка надменно взглянул на присутствующих. — Славный мальчик, очень славный, с ловкими руками. Чес-сное слово, я бы Скирту на аукцион не отправлял — велика ли оплошность, своровать один несчастный кинжал! — но закон есть закон. Мы у своих не воруем.

— Не обделался еще со страху, малец? — спросил кто-то.

— Щас ты обделаешься, — процедил мальчишка, вызвав громовой хохот.

А вот Арве не рассмеялся. Он все так же сидел в расслабленной позе, рукой меня придерживая за спину, и со стороны казалось, он ничуть не взволнован. Только глаза выдавали, что он заинтересован в мальчишке.

Скирта скользил взглядом по ступеням-сиденьям и, наконец, нашел того, кого искал. Локен кивнул ему, подбадривая.

Аукционер назвал начальную цену — двести п. е.

Арве собрался было впервые за все время подать голос, но его опередили.

— Двести — это мало, — громко заявила Пива. — Мальчишка стоит все пятьсот.

— Пятьсот? — ахнул притворно аукционер. — Пятьсот, господа! Кто даст больше?

— Пятьсот пятьдесят, — поднял руку Локен.

— О-Звезды-какой-день! — скороговоркой выпалил аукционер. — Ужасно-ужасно-хороший-день! Пятьсот пятьдесят за ловкача Скирту! Ну, кто даст больше? Кто?

Скирте происходящее явно было не по нраву — он стоял на арене злой-злой, и жег убийственным взглядом Пиву, которая задумала выжать из Локена все деньги. Какова нахалка, а? Сначала сама лезла к нему с поцелуями, а теперь так гадит!

В общем, как и Скирта, я тоже стала убийственно смотреть на орионку. У меня тоже есть причины сердиться: чем быстрее Арве выкупит пацана, тем скорее мы уберемся с Тайли. А Пива мешает!

— Пятьсот пятьдесят один, — протянула она, и в ее голоса звучала любовь к самой себе.

— Пятьсот пятьдесят два, — осклабился Локен.

— Господа! — укоризненно протянул аукционер. — Это, конечно, весело, дразниться, но так мы и до ночи не закончим. Если у вас есть, чем похвастать, так сразу назовите сумму, удивите нас.

— Шестьсот, — сказал Локен.

— Отлично!

— Тысяча, — бросила Пива.

Я ахнула — это была самая высокая цена за сегодня. За тысячу п. е. можно купить неплохой аэрокар.

Внимание всех теперь было приковано к двоим: Пиве и Арве-Ригану. И все ждали, как же отреагирует Риган.

Он промолчал.

Ставку в тысячу п. е. Локен побить не мог, и жизнь Скирты в итоге досталась Пиве. Уверена: никто, включая самого аукционера, такого поворота дела не ожидал. Я думала, Скирта начнет беситься, но нет: он лишь слепил выражение лица еще более надменное, чем прежде. Да и Локен удивил. Я ожидала его гнева, каких-то действий… Но наемник, как и Скирта, остался внешне спокоен. Когда ему сообщили о проигрыше, он кивнул, и, как ни в чем не бывало, продолжил смотреть на арену.

Пива тоже сразу не ушла, осталась.

На арену вывели следующего «смертника», стали продавать.

— Арве, — спросила я с осторожностью, опасаясь стать тем самым раздражающим элементом, который мог бы привести к вспышке злости, — мы останемся до конца?