Агата Грин – Котенок 2. Охота на Лигра (страница 20)

— О, да! — воскликнула Пива. — Иди ко мне, ягненочек, я разомну тебе косточки!

— Подождите! — встрял кто-то. — А как же ставки? Давайте сделаем ставки!

— Только быстрее, мне уже не терпится, — крикнула инициатору Пива.

Я тоже стала разминаться, но Локен снова грубо притянул меня к себе. Я ожидала услышать от него нечто предсказуемое вроде того, что своим поступком побила все рекорды по скудоумию, но услышала другое:

— У нее нет техники, но всегда активны руки. Бери скоростью и ловкостью. Не бей по голове, она будет этого ждать.

Я кивнула.

— Ты дралась когда-нибудь по-настоящему, не на симуляторах?

— С тренером только.

— Давно?

— Достаточно.

Кто-то из добровольцев стал обыскивать Пиву, чтобы она не утаила нигде оружия и не воспользовалась во время драки. «Обыск» этот сопровождался улюлюканьем и свистом, но орионка внимания не обращала. Меня это тоже не миновало. Я спокойно вытерпела прикосновения, главным образом потому, что рядом стоял Арве с таким безмятежно-жутким лицом, что руки обыскивающего особенно не наглели.

Когда с обыском было закончено, Локен вдруг обнял меня, и я, неловко ткнув при этом в его грудь рукой, почувствовала, как бешено колотится под моей ладошкой его сердце.

— Я ставлю на тебя, боевая кошка, — сказал он и, отпустив меня, подтолкнул вперед, хлопнув по попе.

…Стоя перед ухмыляющейся Пивой, я понимала, насколько сильно рискую. Сама полезла в пасть к хищнику, который с радостью меня порвет на кусочки и обгрызет косточки. «Глупая, глупая, глупая» — билась единственная мысль в голове, но я отгоняла ее и убеждала себя, что драться буду не за Скирту, не за Арве, а за себя.

Перерождения не бывают безболезненными, а я должна переродиться и стать сильнее, смелее, увереннее в себе. Так пусть эта драка послужит мне во благо.

Пива бросилась ко мне…

… Я ушла в сторону быстрым движением, и, пока орионка по инерции двигалась вперед, заняла начальную позицию для атаки — руки согнуты, корпус чуть наклонен вперед, левая нога впереди. Пиву не расстроило то, что первая же ее атака не удалась: она и хотела сначала поиграть со мной.

Итак, она развернулась и отзеркалила мою позу. Толпа за нами пока что молчала — или же это мой мозг отсекал лишние каналы информации. Пива блеснула глазами и бросилась вперед. Я резко ушла влево…

Пива, оставшаяся на месте — ее маневр был обманкой — рассмеялась. На моем лице, наверное, отразилась досада, так как смех девушки стал громче и задорнее. Потерев ладошки, она хлопнула в них и снова бросилась ко мне.

На этот раз я отстраняться не стала.

Это снова была обманка. Пива спросила, улыбаясь:

— Трусишь нападать, ягненочек?

— Не люблю совершать лишних телодвижений, — отозвалась я.

— Да брось ты, иди ко мне, — она развела руки в приглашающем жесте.

Кто-то за ее спиной хрипло крикнул:

— Хватит балакать, деритесь!

— Да-а-а! — поддержала хриплого толпа.

Пива надула губки:

— Не люблю, когда указывают.

И быстро, куда быстрее, чем раньше, ринулась ко мне. Я успела считать это движение и увернуться, но, развернувшись, была вынуждена снова уворачиваться. Толпа зашлась смехом: представляю, как мы выглядим со стороны…

Тренер по боевым искусствам, нанятый для дочерей Рода Унсури, не раз говорил мне, что я физически слабее остальных его подопечных, поэтому учил он меня в основном приемам самообороны и тому, как уворачиваться от ударов. Тактика избегания, намертво вбитая в мою голову тренером, полезна, когда нужно спастись и сбежать, но совершенно бесполезна, когда нужна победа.

А Пива… Пива знала, как ударить, чтобы нокаутировать. И как убить ударом тоже знала. Я встала в позицию, сжала кулаки, посмотрела на орионку. Мое дыхание не сбилось, выражение лица было сосредоточенным, я даже не вспотела. Внешне я хорошо держалась. Но хорошо понимала, что наши силы неравны, и что если она хотя бы раз меня достанет, это будет очень плохо.

— Детка, так не делается, — укоризненно бросила Пива; ее дыхание тоже не сбилось. — Потанцевать вот так я и без тебя могу. Когда начнем по серьезному?

Она права: мы здесь не для «танцев» собрались. На этот раз в атаку пошла я; в памяти четко рисовалась нужная картина, я знала, куда и как ударить. Будучи быстрее Пивы, я смогла ее достать, но не в том месте, где планировала — удар пришелся в бок и оказался слишком скользящим, чтобы причинить ей вред. В тот момент, когда сила инерции толкнула меня вперед и сделала менее ловкой, орионка подсекла меня ногой. Я свалилась.

Липкое пятно неизвестного происхождения оказалось прямо перед моим носом. Я упала первой, да еще и так неловко — какой кошмар! Подняться нужно было сразу, и быстро, но я притормозила на какую-то секунду, и этой секунды Пиве хватило. Она пнула меня по ребрам так, что меня перевернуло, и я ощутила каждый шов на ее ботинках.

Кажется, пара ребер сломаны. Плевать! Злость и унижение от падения сделали меня нечувствительной к боли и более агрессивной. Я резко выбросила вперед ногу и сумела достать Пиву — удар, пришедшей в колено, заставил ее упасть рядом со мной.

— Пи-и-и-ва! — заорал обожатель из ее свиты, подбадривая, и его поддержали остальные. — Пи-ва! Пи-ва! Пи-ва!

Орионка хорошо получила по колену, но все же попыталась встать. Я не дала ей этого сделать, зацепив рукой, и подтянула к себе, как для объятий. Мне нужно добраться до ее шеи; я знаю, куда надавить, чтобы лишить человека сознания. Стараясь блокировать ее удары руками, я тянулась к ее шее.

Пива боднула меня лбом, желая расквасить нос, но так как мы, сцепившись, катались по полу и наше положение было неустойчивым, удар пришелся выше, в лоб. И какой удар! В глазах потемнело от «лобового столкновения», на какое-то время я перестала видеть хотя бы что-то — мир потонул в темной плавающей мути. Но руки мои все так же тянулись к ее шее… пальцы сомкнулись, наконец, на искомом… новая боль «порадовала» нервные окончания: шею орионки украшало шипастое ожерелье. Я не увидела это ожерелье из-за высокого ворота ее куртки и потому так не вовремя поранилась.

Пива воспользовалась моментом моего замешательства: всадила кулак в то же место, куда ранее пнула. О, мои многострадальные ребра… Одним ударом она не ограничилась, стала бить в одно и то же место снова и снова. Но и я была упряма — не обращая внимания на впивающиеся в кожу ладоней шипы ожерелья и удары, сдавливала ее шею.

Боль, крики зрителей, адреналин сплелись в сумасшедшую реальность, в которой существовала только яростная жажда победы. Мои пальцы соскальзывали из-за крови, я вновь и вновь напарывалась на шипы ожерелья, но давила, давила… Глаза Пивы были широко открыты и полыхали серым огнем, но она уже задыхалась, хрипела, а руки били уже беспорядочно и слабо.

«Что ты творишь, Кэя?» — ужаснулось что-то во мне, и мои пальцы дрогнули. Я осознала, что душила ее всерьез, чтобы убить.

— Дави-и-и-и! — все так же орали вокруг, и подначивали к убийству той, которую так превозносили.

Я ослабила нажим, дала Пиве глотнуть воздуха, и, когда она получила несколько спасительных доз кислорода, нажала на нужную точку ее шеи. Ее глаза закатились, и она потеряла сознание. Но дышала, слава Звездам!

— Ми-и-ика! Ми-ка! Ми-ка! — слышалось теперь.

Откатившись от Пивы, я встала, как пьяная, и таким же пьяным взглядом провела по людям, которые даже не догадывались, насколько страшными для меня были эти последние минуты.

— Мика Тайлер — победительница! Скирта — ее! — объявил мужчина, стоящий ближе всего ко мне, и ни у кого среди присутствующих не возникло желания оспорить эти слова.

Он что-то еще сказал — я не поняла, что именно. Качнулась, ища глазами светлую макушку Локена — лица людей в моем нынешнем состоянии сливались в пятна. Увы, в толпе, скандирующей мое имя, почти у всех были светлые волосы… К счастью, Локен нашел меня сам: сначала я ощутила его руки на талии, а потом услышала успокаивающий голос:

— Все прошло, дыши.

То, что произошло дальше, в памяти осталось искаженным, туманным, приглушенным… Что-то говорили… спрашивали что-то… Кажется, Локен назвал меня своей подопечной… Мы куда-то шли… Я все глубже увязала в сгущающемся мраке своих мыслей.

Провоцируя Пиву, я даже представить себе не могла, что могу сама над собой потерять контроль. Я так хотела переродиться, стать сильнее, увереннее в себе, что перестаралась и едва не переродилась в убийцу. Откуда во мне взялась эта дикая жажда победы, жажда, стирающая голос разума, требующая переступить за рамки? Еще чуть-чуть и я бы… но ведь чуть-чуть не считается? Я смогла остановиться, значит, я не убийца и не монстр.

Так ведь?

Кто-то осторожно провел по моему лицу чем-то мягким, влажным и восхитительно прохладным. Я открыла глаза. Надо мной был темный потолок. Скосив глаза, я увидела скучно-серые стены, кнопки для выдвигающихся панелей и Скирту. Он сидел рядом на табурете, держа в руке губку; на коленях его была емкость с водой.

Он улыбнулся, заметив, что я пришла в себя, и сказал то ли торжественно, то ли издевательски:

— Приветствую вас, моя госпожа.

— Госпожа? — глухо со сна переспросила я.

— Да, госпожа, — кивнул он. — Вы меня выкупили. Я теперь ваш мужчина.

Какое славное, однако, пробуждение! У меня теперь, оказывается, есть свой собственный мужчина! Я рассмеялась этой мысли. Тогда же выяснилось, что смеяться очень больно. Я приложила руку к туго перетянутому бинтами животу и обнаружила, что мои руки тоже все в бинтах.