Агата Грин – Котенок 2. Охота на Лигра (страница 10)

Гибрид ничего не ответил, вероятно, обидевшись на то, что я назвала его «образиной», но я и без ответа смогла различить его уверенность в себе, надежду, и… страх, затаенный страх, который обладает особыми вибрациями. Он уверен, что сможет меня вывезти с этой планеты, но и боится тоже.

Пользуясь тем странным обстоятельством, что он не связал меня, не заткнул рот кляпом и отвечает на вопросы, я спросила:

— Кому такому важному ты хочешь продать меня? Рептилоиду?

Говоря о рептилоиде, я шутила. Но гибрид кивнул, и мне стало не до шуток.

С тех пор, как Кнотте любезно объяснил мне, что я в рабстве, и с тех пор, как я увидела гибридов, я знала, что в любой момент моя жизнь может оборваться, что вполне возможна встреча с самыми жестокими существами вселенной. Знала, и упрямо подавляла страх, а также гнала мысли о плохом из головы. Но как ни старайся себя уверить в том, что все будет хорошо, невозможно оставаться спокойной, когда осознаешь — это не приключенческий роман, не кино, не история с обязательным счастливым концом. Это безразличная реальность, в которой я — товар. Никто не найдет меня здесь, никто не спасет — лишь я сама могу себя спасти.

— Не бояться, — зачем-то стал успокаивать меня гибрид. — Ты не стать корм. Ты стать слуга.

— Спасибо, обнадежил, — ядовито отозвалась я, а сама медленно, очень деликатно, стала пробираться в его сознание, ибо только взяв его под контроль я имею возможность спастись.

Но он, цвин, заметил мое вторжение! Невероятно быстро для своей комплекции он встал, поймал меня за руку и швырнул на кровать. Конечно, его гнев сильно меня напугал, но я не подала виду, и проговорила насмешливо:

— Ну, давай, ударь… Посмотрим, как тебе потом удастся меня продать.

Он жег меня совершенно жутким взглядом, и так крепко держал за руку, что на ней уже наверняка начали наливаться синяки. И вдруг… вдруг нечто новое окрасило его сознание, нечто смутное, похожее на желание. Я словно бы увидела саму себя со стороны, его глазами: белокожую, изящную, с приоткрытыми губами… Это чудовище любовалось мной! Ему нравился мой запах! Оно меня хотело!

Осознав это, я испытала леденящий душу ужас. Даже потенциальная встреча с рептилоидами не могла меня напугать так, как мысль о том, что это создание может… может… Гибрид чуть склонился надо мной… его желание коснуться меня усилилось…

Панцирь моего спокойствия треснул. Я сорвалась — вырвала руку из его лапы, перекатилась на кровати, кинулась к двери, управляемая одним инстинктом: бежать! Дверь, разумеется, была закрыта, я не успела ее открыть, да и не смогла бы; гибрид настиг меня и легко оторвал от двери, после чего снова швырнул на кровать и стал на ней удерживать. Я сопротивлялась, как бешеная кошка, стараясь причинить ему хоть какой-то вред, силилась вырваться. Все мои старания, приемы самообороны были безуспешны: в учебниках лгали о том, что можно одолеть даже превосходящего по силе противника. Нет, нельзя!

Я завопила от беспомощности так пронзительно, что могла бы соперничать по звуковым характеристикам и мощью поражения с лучшими сигнализациями. Гибрид, даже не поморщившись, зажал мне рот своей лапищей; я укусила его, но мои зубы были не в состоянии прокусить его толстенную кожу.

Одной свой лапищей он удерживал меня за руки, другой — закрывал рот. Колено его упиралось мне в живот. В таком положении я могла только бестолково молотить ногами по кровати. Паника моя нарушила нашу эмпатическую связь, и я перестала чувствовать гибрида… Он все так же держал меня и не делал ничего такого, что я мысленно представляла и чему ужасалась.

Постепенно ужас оставил меня, и я перестала сопротивляться, притихла. Даже хорошо, что я так прооралась: стресс выплеснулся наружу. Гибрид убрал лапу с моего рта, отпустил мои руки, и колено с живота убрал. Я смогла вдохнуть спокойнее, поменяла позу на кровати, прижав колени к животу, и уставилась невидящим взглядом куда-то в стену.

— Не делать эмпатия — я тебя не трогать, — заявил гибрид.

— Договорились…

Снаружи раздался какой-то неясный шум, заставивший гибрида насторожиться. Он замер, глядя на дверь, а потом взглянул на меня и нарушил только что-то заключенную договоренность: подошел и ударил меня голове, отправив в забытье.

Очнулась я резко, от толчка. Несколько мгновений мне потребовалось на то, чтобы прийти в себя и вспомнить, при каких обстоятельствах я в очередной раз потеряла сознание. Гибрид ударил меня по голове. Нужно постараться, чтобы это не стало традицией: мне надоело, что меня постоянно лишают сознания варварскими способами.

Я пошевелилась и обнаружила, что лежу связанная, с заткнутым какой-то тряпкой ртом, в бортовом прицепе; прицеп то и дело подпрыгивал по дороге. Задрав голову, я увидела пыльно-голубое небо без облаков и две звезды — одну поменьше, другую побольше. Вдруг в небе пронеслось смазанное пятно — космолет.

Я посмотрела по мере возможности по сторонам. В моих ногах дремал белобрысый мужчина, к поясу которого был прицеплен парализатор. От моих ног к его руке была привязан лента: таким образом он пытался контролировать, чтобы я не улизнула.

Я покосилась на ленту, пошевелилась снова и вздохнула: при всем желании не смогла бы подняться и спрыгнуть. Очень хорошо меня связали, профессионально… Я повнимательнее рассмотрела мужчину. Орионец, и, судя по тому, как одет, явно не из аристократии. Тот же Кнотте был разряжен в пух и прах…

К слову о Кнотте. Если гибрид не убил его, то ищет ли он уже нас? И где, собственно, сам гибрид? Кто шумел там, за дверью? Нас нашли люди Кнотте?

Вопросов у меня возникло много, но, к сожалению, ни на один из них я не могла бы найти сейчас ответа. Поэтому, решив, что зря нервничать и тратить силы не стоит, я прикрыла глаза и попробовала помедитировать. Помедитировать мне удалось с час; те, кто вез меня, остановились в небольшом поселении. Я слышала негромкие голоса, мужские и женские, птичий гомон, шелест; ловила ароматные запахи еды и дыма и притворялась спящей.

Мой «эскорт» состоят всего из троих мужчин. Один из них, тот, который дремал в прицепе, так и остался стеречь меня; двое других ушли, чтобы справить нужду и подкрепиться. Они отсутствовали недолго и вскоре подошли к товарищу с едой и водой. Посмеиваясь, они стали есть и пить, не забывая при этом на меня поглядывать.

Я все так же изображала спящую и заставляла себя сохранять спокойствие и быть терпеливой. Куда бы я ни попала, что бы со мной ни произошло, я найду способ спастись. Главное, не паниковать, как тогда, с гибридом.

Кто-то подошел к прицепу, заговорил…

Мое сердце екнуло. Я уж слышала этот голос! Мои веки дрогнули, и я себя выдала. Понимая, что притворяться спящей уже не имеет смысла, я открыла глаза.

Сердце мое екнуло снова.

К прицепу подошел не кто иной, как Арве Локен! Тот самый Локен, который сводил меня с ума, доказывая, что я кукла, вещь, штамповка центаврианского производства, который бесил меня своим высокомерием, самоуверенностью и озадачивал поразительной, с ног сшибающей красотой.

Наши с Локеном взгляды встретились, и я мысленно перенеслась в гебумианские джунгли, где мы с ним по очереди спасали друг друга, ругались, целовались, снова ругались… Я смотрела на него, не в силах отвести взгляда. Никогда бы не подумала, что снова встречусь с ним, да еще и при таких обстоятельствах!

Тип, который охранял меня, сказал что-то, и все рассмеялись. Локен ничем не показал того, что знает меня и продолжил разговаривать с мужчинами, в которых по лицам и манере держаться сразу угадывается шваль, готовая сделать все, что угодно, за деньги. Пока они разговаривали, мои мысли меняли оттенки от темных к светлым.

Локен — наемник, та же самая шваль, что и эти молодцы, к тому же он ненавидит центавриан. Определенно, не стоит и надеяться, что при виде меня его денежно-зависимое сердце растает и он решится хоть в малом мне помочь. Но… не может же он быть таким же бессердечным ублюдком, что и остальные обитатели этих мест? Я как-то спасла ему жизнь, так пусть отплатит той же монетой!

Я вновь посмотрела на него, транслируя взглядом четкий призыв о помощи. Он поймал мой взгляд-призыв… усмехнулся и продолжил болтать.

Тут еще и мой охранник присел рядом, вытащил кляп из моего рта и дал выпить немного воды из фляги. Вода оказалась теплой, с душком, но я жадно сделала несколько глотков. Орионец убрал флягу от моих губ и посмотрел на мое плечо, с которого сполз костюм. Он протянул руку, чтобы поправить на мне одежду, и чтобы та окончательно не сползла с плеча, и при этом нахально прошелся рукой по моей груди.

— Руки убери, — прошипела я, вызвав взрыв смеха. Естественно, они не знали ланмарского наречия, но и без перевода им ясен был смысл моих слов. Нахал длиннорукий глупо ухмыльнулся и снова заткнул мне рот тряпкой-кляпом.

Локен все так же трепался с орионцами, только стоял уже у другого края прицепа, спиной ко мне. Что-то в его позе и положении рук показалось мне странным, но что — я не поняла. Мужчины закончили разговор и заняли места в каре; мой длиннорукий охранник уселся в прицепе поудобнее. Локен же… Локен, даже не взглянув на меня напоследок, насвистывая, побрел по дорожке к приземистой постройке. Кар тронулся, набрал скорость и оставил позади поселение… и мои надежды.