Агата Грин – Котенок 2. Охота на Лигра (страница 9)
— Ты что… делать? — он явно подыскивал знакомые слова на центаврианском.
— Ничего… — ответила я с трудом — он довольно сильно сдавил шею.
— Ты эо нет?
— Нет…
— Как ты в меня лезть?
— Я чувствую… низ…кие… энергии… Для этого… эо… не… нужно…
— Гибриды раньше видеть?
— Да…
— Работать с гибриды?
— Да….
Хотя я задыхалась от удушья и страха, все же отметила две странные вещи. Первая: почему я не чувствую его запаха? Все пахнут, а он — нет! Вторая: какого цвина я подписываю себе смертный приговор, отвечая на его вопросы?
Гибрид разжал лапу, и я тотчас глубоко вдохнула, набирая воздух в легкие. Пока я старалась отдышаться и упорядочить сумятицу мыслей, он отошел к столу, стал открывать панели, искать что-то.
«Будут пытки», — подумала я обреченно.
Гибрид нашел искомое и вернулся ко мне. Я ощутила холод стали на животе и вздрогнула — он распорол швы. О, Звезды, зачем?! В следующее мгновение я опешила от вспышки яркой вспышки боли в животе: гибрид длинным пальцем проник в рану. Обездвиженная ремнями, я лишь слабо ахнула… Мне случалось переживать боль куда более пронзительную — от того же парализатора — но разряд парализатора никак нельзя сравнить с ощущением того, что кто-то шарит пальцем под твоей кожей!
Раздался крик. Кричал орионец-работорговец. Вот только недолго… Мои глаза были еще под повязкой, поэтому я ничего не видела, только слышала: смутный свистящий звук, звук удара, еще один… звук падающего тела… Тишина. Шаги…
Повязку сорвали с моих глаз, и я увидела перед собой гибрида. Его большие глазищи в искусственном свете казались темным янтарем.
— Ты убьешь меня?
— Нет, — отрезал гибрид и показал мне нечто маленькое, размером с ноготок ребенка, и синее, на кончике окровавленного пальца. — Имплант.
Не дав мне толком посмотреть на имплант, он сунул его куда-то себе в карман, взял бинты и небрежно заткнул рану на моем животе; вряд ли это могло остановить кровь. Ничего не понимающая, мучимая импульсами боли, я прикрыла глаза. Надеюсь, все это видится мне в кошмарном сне, а не происходит на самом деле… Ибо я не знаю, как можно объяснить происходящее логически!
Пока я думала о кошмарности происходящего и готвоилась к смерти от потери крови, гибрид успел поставить мне укол в бедро. Укол, надо сказать, тоже оказался весьма болезненный. Я почувствовала его даже на фоне боли в животе.
— За-ачем? — не своим, пьяным голосом слабо спросила я.
Он задумался ненадолго, подыскивая слово, и ответил:
— Лечение.
Меня порадовал его ответ, но не порадовало действие: он снова взял меня за шею.
— Что ты делаешь? — вяло проговорила я.
— Я забрать ты, — кратко сказал гибрид и нажал на мою сонную артерию.
Получив столь исчерпывающий ответ, я отключилась.
Глава 5
…
— …Тихо! — приказал кто-то и встряхнул меня за плечи. Я послушно сомкнула губы, открыла глаза, и чуть было не закричала снова: за плечи меня держал гибрид.
Я сглотнула; реальность обрушилась на меня слишком быстро и беспощадно. Похищение… хозяин… имплант… и снова похищение. Этот страшила забрал меня из рук орионца-хозяина… а перед этим достал у меня из живота имплант. Ничего не скажешь — весьма интересным образом я провела последнее время!
Ужаснувшись, я задрала рабскую «униформу», но ничего ужасного не обнаружила, скорее, наоборот: от раны ничего не осталась и кожа на животе была ровной, здоровой. Нельзя даже точно сказать, где именно был сделан надрез. Я прощупала живот и не ощутила боли. Да здравствует изобретатель регенерационного препарата!
Я все щупала свой живот, пока не заметила, что гибрид прослеживает каждое мое движение с большим вниманием. Тогда же радость моя поутихла. Я посмотрела в лицо (или все же морду?) гибрида, и, подавляя неприязнь и страх перед ним, спросила:
— Зачем ты украл меня?
— Надо, — ответил он и предупредил: — Сидеть тихо. Ты не сбежать. Кнотте найти нас — убить. Слушать меня все. Ясно?
Я облизнула пересохшие губы и уточнила:
— Кнотте — этот тот толстый орионец?
— Да, — гибрид как-то странно посмотрел на мои губы, после чего дал еще одно предостережение: — Пить-есть нельзя.
— Знаю. После регенерационного от еды и воды на какое-то время следует воздержаться.
Он кивнул. Я уже успела понять, что ничего страшного он со мной не сотворил, пока я пребывала в забытье, и не планирует. Наверное… Но чего же он хочет? Почему напал на Кнотте, зачем украл меня? Какая цель движет этим большим… существом?
Снова облизав губы (они ужасно сохли), я сказала:
— Ты напал на хозяина. Нас найдут и тебя накажут.
— Нет.
— Найдут, — убежденно сказала я. — Наверняка, у тебя тоже установлен отслеживающий имплант, или имплант управляющий.
— Нет.
— Нет — не выследят, или нет — нет имплантов?
— Нет имплантов, — проговорил гибрид, и мне показалось, он проговорил это лукаво. Я догадалась об этом скорее интуитивно, а не прочитала по его лицу. У него вообще скудная мимика: когда он говорит, шевелится только его безгубый рот, а глаза так же богаты на выражения, как глаза обычной рептилии.
— Ты их тоже из себя пальцем выковырял? — не удержалась я от сарказма.
— Нет, — порадовал он меня снова отрицательным ответом.
Я заметила, что гибрид очень внимательно прислушивается ко мне, чтобы различать речь. Он практически все понимает на общем центаврианском, и говорит вполне сносно. Умом это создание явно не обделено; выкрала меня решительная и мозговитая особь. Да еще и чувствительная: он сразу просек, когда я попыталась взять его под контроль. С ним нужно применять эмпатию осторожно, так осторожно, чтобы он ничего не заметил…
Я окинула этого желтоглазого монстра взглядом, оценивая, есть ли у меня хотя бы призрачные шансы его провести. В свою очередь, он смотрел на меня. Смотрел пристально — иначе не умеет, жутковато — опять же, иначе не имеет.
Зрительный контакт — еще один путь к эмпатии, поэтому, когда я уловила его радость, не удивилась. Но не только радость чувствовалась, чувствовалось еще и предвкушение, сплетенное с тревогой. И… надежда. Он надеется с моей помощью что-то получить; может быть, он хочет меня продать.
— Ты хочешь меня продать кому-то?
Гибрид ничего не ответил, но я поняла, что угадала. Я чувствовала слабый вкус его эмоций, распознавала его настроения, как запахи, и для этого мне даже не была нужна эмпатическая связь с ним — достаточно было просто находиться рядом. Он мог бы и ничего не отвечать мне, я все равно бы все поняла по оттенкам его эмоций.
— Ты рискуешь, — предупредила я, — если ошибешься, нас найдут и твой план провалится.
— Нет.
«Твой любимый ответ», — мысленно ответила я и огляделась. Мы находились в крошечной круглой комнате, большую часть которой занимал гибрид — он сидел на кровати, а если бы встал, ему бы пришлось согнуться в три погибели, потому как его рост не позволял выпрямиться. В комнате была кровать, накрытая цветастым покрывалом, пуфик с грязными пятнами, коврик. Освещала комнату маленькая лампа. Кое-какие детали обстановки и узор на коврике дали мне основания думать, что это дом орионца, и планета эта тоже орионская.
Из курса культурологии человеческих рас я знала, что орионская раса генетически склонна к агрессии и воинственности, а также то, что многие орионские планеты до сих пор не входят в Союз и управляются правящими семьями или теми, у кого имеется достаточно влияния и оружия. Так что, здесь вполне могут процветать рабство и беззаконие… К тому же планеты Республики Земли и орионские «окраины» входят в одну, так сказать, «область».
Как же была неправа Джуди, называя свою планету задницей вселенной! Задница — эта та планета, где мы сейчас! И все те планеты, что поблизости… Задумавшись о том, в какие опасные места меня закинула судьба, я временно позабыла про присутствие гибрида. Но он-то обо мне не забывал, и следил за каждым моим движением.
Когда я попыталась встать, чтобы размяться, и убедилась, что не так слаба, как ожидалось, он спросил:
— Лучше?
— Если ты о моем самочувствии — я в норме.
— Хорошо. Мы лететь скоро.
— И куда же мы «лететь»? — с вызовом спросила я. — И как? Разве нас не засекут? Я центаврианка, а ты слишком приметный. Я-то смогу замаскироваться, а ты, образина, никак.