Агата Ежова – Запретил себе её любить. (страница 5)

— Ты что, настолько мной очарована, что совсем обомлела?

Я улыбаюсь уголком губ.

Мне дико захотелось выбежать из машины и очутиться у себя дома, объесться сладким под просмотром «Дневников Бриджит Джонс». В пижаме. С выключенным телефоном. С правом быть несчастной.

Но дома — мой личный цербер на лавочке. А с ним я пересекаться больше не хочу.

Поэтому я просто смотрю в окно на пролетающие огни и вывески. Кирилл не умолкал. Его голос был приятным, бархатным фоном, в который я не вслушивалась. Я провалилась в свой собственный водоворот мыслей, и вынырнула только когда он мягко взял меня под локоть, ведя к столику в полутемном зале ресторана. Судя по интерьеру и меню — место дорогое. Слишком. От этого мне почему-то снова становится неприятно, будто меня пытаются купить авансом.

— Ну, что будет заказывать моя принцесса? — Кирилл откинулся на спинку стула, с ослепительной улыбкой, как в рекламе отбеливающей зубной пасты. Меня передёргивает. Он так называл меня раньше.

Аппетит исчезает мгновенно. Я пожимаю плечами.

— Ну, тогда я закажу на своё усмотрение, — бодро говорит Кирилл. — Тут очень много вкусных блюд.

Пока он увлечённо совещался с сомелье и официантом, в моём телефоне вспыхнуло сообщение. Я знала, от кого оно, даже не глядя ещё в телефон

Макс: «А что это твой жених живет отдельно от тебя что ли? Или брак по переписке собираетесь оформить»?

«Не твоё Бесовское дело», — печатаю я, не задумываясь.

Ответ прилетает почти сразу:

«А мне кажется, моё. Потому что ты — моя».

От этих пяти слов мир закачался. В ушах зазвенело. Меня начинает трясти. По-настоящему. Я хватаю бокал и залпом выпиваю вино, которое официант только что аккуратно разлил.

Кирилл берёт меня за руку.

— Оу-оу, Принцесса, полегче.

Я давно не пила. И ещё дольше — нормально не ела. А ещё давно не спала нормально. Мой организм, измученный стрессом и голодовкой, сдался почти без боя. Вино ударило в голову резко и беспощадно. Зал закачался, голос Кирилла стал доноситься как будто из-под толстого слоя ваты. Меня «уносило». Быстро, неотвратимо и очень некстати.

А это, как известно, никогда ни к чему хорошему не приводит.

И вот я уже смеюсь и несу полную чушь. С аппетитом съедаю всё, что заказал Кирилл, будто это мой последний ужин в жизни.

Он зовёт меня к себе домой.

Мы идём к машине, держась за руки, и он то и дело целует меня — в пальцы, в щёки, в висок.

— Я пока не хочу к тебе домой, — говорю я. — Давай просто погуляем где-нибудь.

— Давай.

Мы идём по набережной. Морозный воздух слегка отрезвляет. Заходим в трактир пострелять. Я выбиваю четыре мишени из пяти и тут же начинаю хныкать, что мне не достанется приз. Кирилл, с его-то видом денди, мажет по всем мишеням, чем приводит в полный восторг и меня, и усатого владельца павильончика.

Пока я с жаром спорю с одним из сотрудников трактира, что автомат не пристрелян, Кирилл возвращается ко мне с огромным белым медведем — самым большим призом.

Мне дико приятно. Я смеюсь так, что у меня начинают болеть скулы. Если честно, мне давно не было так... легко. Без этой каменной тяжести внутри. И в этой эйфории я позволяю Кириллу поцеловать меня. Это долгий, нежный поцелуй. Нет страха, что он сейчас оттолкнёт меня и убежит в неизвестном направлении. Есть только мягкий медведь, морозный воздух и запах его дорогого парфюма.

Телефон пиликает. Сообщение от Макса: «У вас что сегодня первое свидание с женихом?»

Я злюсь. Мотаю головой, ищу его взглядом — не нахожу.

— Хочу мороженого, — говорю Кириллу.

— В такой холод?

— Да.

— Сию минуту, моя Принцесса, — он чмокает меня в щёку и уходит на поиски мороженого.

Я печатаю ответ, с силой вдавливая кнопки: «Нет, просто мы без ума друг от друга даже спустя столько времени. Можешь не следить за мной пригласительного на свадьбу всё равно не будет».

Ответа нет.

И мне вдруг становится грустно.

Поэтому, когда Кирилл возвращается с мороженым, я уже говорю:

— Я не хочу мороженого.

— А чего ты хочешь? — шепчет он мне в губы. — Я для тебя хоть звезду с неба достану.

— Не надо звезду, — бормочу я, уткнувшись лбом в его плечо.

— Я так жалею, что тогда так поступил с тобой, — говорит он тихо, серьезно.

— Да ладно. Молодые были. Глупые.

— Ты же была со мной искренней. А я ведь ничего из себя тогда не представлял.

— Ну как это, — фыркаю я сквозь подступающие слезы. — Ты реп читал на улицах. Это было круто.

— А сейчас, когда у меня есть всё, — говорит он, пристально глядя мне в глаза, — я не могу найти женщину, которая была бы со мной так же искренне, как ты.

— Ну так чего тянуть? — вырывается у меня.

И прежде, чем разум успевает вмешаться, добавляю:

— Женись на мне.

— Ого, Ромашина… — Кирилл ошарашенно улыбается. — У тебя, конечно, запросы…

— Это не запросы, это желание.

— А чего тянуть-то действительно? Мы друг друга давно знаем. Не получится — разведемся. — Он произносит это как шутку, но в тоне слышен странный вызов.

Я смеюсь, нервно и громко.

— Конечно же, это безумная идея. Расслабься.

Беру у него из рук подтаявшее мороженое и иду вдоль набережной, пока Кирилл стоит и переваривает услышанное.

— Яська… Принцесса! — он догоняет меня и вдруг падает передо мной на колено. — Принцесса, согласна ли ты быть моей женой?

И вот тут уже моя очередь быть в шоке.

Я смотрю на этого такого же сумасшедшего, как и я.

И замечаю Макса. Стоит неподалеку, опершись о перила моста. Он смотрит. Пристально. Без выражения. Просто смотрит.

Выкуси, Максим Дмитриевич.

Я перевожу взгляд на Кирилла. На его бездонные голубые глаза, в которые когда-то, в юности, влюбилась до безумия.

И молча киваю.

Он вскакивает, подхватывает меня на руки и кружит, а я смеюсь и плачу. Но плачу я не от радости, как, наверное, думает Кирилл. А потому что перед глазами стоит удаляющаяся фигура Макса. Вот так вот легко он уходит, оставив меня в объятиях другого мужчины. И вот так вот тяжело я бросаюсь в чужие объятия, чтобы заглушить свою боль.

Глава 4

Меня не отпускают из больницы, но я больше не могу здесь находиться. Я долечиваю свои раны обычно дома. Там, где могу всё контролировать.

В связи с новогодней суетой персонала почти мало, все сонные. Главврач, милейший дядечка с сизым носом, после пары стопок «за здоровье» стал сговорчивым. Я написал отказную от госпитализации, и со всей скоростью, которую может развивать моё израненное тело, собираю больничные монатки, как раз в этот момент звонит Артём:

— Макс. Есения убежала. Не сказала куда. Её телефон не отслеживается.