Агата Ежова – Запретил себе её любить. (страница 4)

Полная решимости начать новый год с чистого листа и хотя бы условно ясной головы, я врубаю музыкальный канал и наполняю ванну. Лью туда всё самое вкуснопахнущее, что нахожу, — жидкости, пенки, масла с названиями вроде «Райский кокос». Пена поднимается густая, ароматная.

Пританцовывая, я подхожу к окну и распахиваю шторы, впуская в квартиру солнечный свет. И замираю. На парковке стоит машина Макса. Он сидит в машине, пьёт кофе. Спокойный. Расслабленный. Поднимает руку и салютует мне, как будто мы старые добрые соседи.

Я показываю ему фак. От души.

Он улыбается.

В довесок ясности моего протеста и негодования еще и показываю ему язык и зашториваю шторы.

Пишу Кириллу: «Идём на свидание. Через час?»

Ответ прилетает почти сразу: «Не могу, Солнце. Важное совещание».

Какое совещание первого января, Кирюша?

«Или сейчас идём на свидание, или никогда».

Через минуту приходит ответ: «Буду через полтора часа».

Лучше бы ты отказался, Кирилл, думаю я.

Почему-то становится обидно. Глупо, неприятно, под рёбрами что-то ноет. Мужчина, с которым я не хочу проводить время, легко бросает «важное совещание» и мчит ко мне.

А мужчина, от которого я долгое время сходила с ума, сидит сейчас в машине напротив моего окна. И периодически сбегает от меня — то притягивая, то отталкивая.

Я делаю музыку громче. Плюхаюсь в ванну и начинаю горланить песни так, будто у меня контракт с караоке-баром и проблемы с самооценкой. Надо выбить мысли из головы. Все. Срочно. Мне всё равно. Мне абсолютно на всё всё равно. Но горланюя недолго, потому что лёгкие начинают буксовать и я закашливаюсь. Пока, видимо, придётся повременить с концертами.

Делаю минимальный макияж — не хочу почему-то выглядеть красивой для Кирилла. Зато с одеждой не скромничаю: обтягивающие брюки, подчёркивающие мои бёдра, и бордовая кофточка с глубоким вырезом. За последнее время я сильно похудела и осунулась. Поэтому кофточка не так плотно облегает мое тело, из-за чего вырез опустился ещё ниже.

Телефон вибрирует.

"Я уже на месте", — пишет Кирилл. Подхожу к окну, отодвигаю штору. На парковке по-прежнему только чёрный внедорожник Макса. Никаких признаков элегантного седана Кирилла. «Наверное, с другой стороны дома припарковался, чтобы не пугать соседей своим лоском», — подумала я с едкой усмешкой, натягивая пальто.

Глубокий вдох. Выдох. Маска беззаботной и дерзкой красотки надета. Можно выходить.

Выходя из подъезда, я тут же оказываюсь арестованной. Потому что крепкая мужская рука сжимает моё запястье, как будто я особо опасная преступница, сбежавшая из-под домашнего ареста. Макс сверлит меня взглядом, будто пытается прочитать мелкий шрифт на замызганной инструкции к моей душе. Которую, вероятно, потерял. Его взгляд скользнул по моему пальто, которое я наспех не застегнула, по тому самому вырезу, и в его глазах на секунду мелькнуло что-то острое, почти хищное.

Выглядел он ужасно. О чём я тут же сообщаю ему без малейшего зазрения совести.

— Ты выглядишь ужасно. Похож на мёртвого вампира. Совсем не загорал в больнице?

Уголки его губ дёрнулись, но улыбки не вышло. Только тень чего-то, похожего на усталость.

— А ты выглядишь супер, — сказал он хрипло.

— Спасибо, это новый тональный крем «бессонные ночи и нервная анорексия». Очень стойкий, могу кинуть артикул.

Я, наверное, выгляжу не лучше. За всё это время после тех ужасных событий я ни разу нормально не спала и ела только тогда, когда ноги начинали предательски подгибаться. Я попыталась выдернуть руку, но тиски не ослабевали.

— Извини, но я тороплюсь, — зашипела я, второй рукой пишу Кириллу: «Где ты? Я не вижу твою тачку».

Телефон тут же завибрировал в ответ. Но прочитать сообщение не дали.

— Какого чёрта, Яся? — Голос Макса был низким, жёстким.

— Какого чёрта что? — передразнила я, наконец вырвав запястье. На коже остались красные отметины.

— Ты должна была быть у Саши с Артёмом. Сидеть там, где безопасно.

Я поднимаю на него взгляд.

— С чего это вдруг я кому-то что-то должна?

Он трет переносицу, будто у него дикая головная боль и я её основная причина.

— С того, что…

— С того, что мне угрожает фантомная опасность и ты внезапно записался в мои личные телохранители? — перебиваю я.

Макс снова сверлит меня взглядом.

— Это не фантомные…

— Какие бы там ни были угрозы, — отрезаю я, — хоть от самих инопланетян, у меня есть жених. И он меня защитит. В твоих услугах я не нуждаюсь.

Я выпаливаю это на одном дыхании. Меня бесит эта ситуация. Его взгляд. Его близость. Его привычка решать всё за меня.

Рука Макса медленно опустилась. Он уставился на меня так, будто я только что сообщила, что Земля плоская и держится на трёх китах.

— Ты это серьёзно? — тихо спрашивает он. — Жених?

Пауза. — Ты серьёзно выходишь замуж?

В его вопросе было столько ледяного, неподдельного неверия, что у меня внутри всё оборвалось. Но назад дороги не было. Только вперёд, в эту наспех построенную крепость из собственной бравады.

— А что, я не достойна быть чьей-то женой?

Макс усмехается криво.

— Ну… с твоим характером.

— А что не так с моим характером? — я чувствую, как внутри поднимается волна негодования. — Может, я целую кого-то, а потом отбрасываю, как ненужного котёнка? Или сначала говорю, что люблю до безумия, а потом молча исчезаю с радаров, не попрощавшись и не объяснив ничего? И так — бессчётное количество раз? Да? Это про мой характер?

Под гнётом эмоций я бью его кулаком в грудь. Не сильно. Но Макс резко втягивает воздух, стонет и бледнеет.

Чёрт.

— Прости… прости, Макс, — слова вылетают раньше, чем гордость успевает их остановить.

Я помогаю ему присесть на лавочку у подъезда. В груди всё разрывается от боли — за себя, за него, за нас, которых уже, кажется, нет. Но если я сейчас дам слабину, он завтра же вытрет об меня ноги. Я это знаю. Я уже проходила. И я так-то начинаю новый год с чистого листа.

Сзади раздаётся звук клаксона.

Кирилл наконец-то нашёл мою локацию.

Он выходит из машины — элегантный, собранный, с букетом роз в руках.

Чтобы не нагнетать обстановку, я сразу иду к нему, даже не оборачиваясь к Максу. Моя задача — не допустить, чтобы Кирилл оказался в зоне его слышимости. Или взгляда. Или ауры.

Подбегаю к Кириллу и зачем-то чмокаю его в щёку. Лишнее.

— Вау… ты божественна, — шепчет он и вручает мне букет роз.

Мы идём к машине. Я всё-таки оборачиваюсь.

Макс сидит на лавочке, держится за грудь. В его взгляде — вселенская усталость, перемешанная с яростью.

Я салютую ему букетом. Ровно так же, как он сегодня салютовал мне рукой со стаканчиком кофе.

Сажусь в машину. Руки трясутся, и я никак не могу пристегнуть ремень.

— Давай я, — голос Кирилла был ласковым. Он наклоняется ко мне, мягко притягивает ремень. Его лицо оказалось в сантиметрах от моего. С того ракурса, где находился Максим это наверняка выглядело как нежный, интимный поцелуй.

Но мне всё равно. Должно быть всё равно. Это я себе приказала. Слёзы, предательски навернувшиеся на глаза, я проглотила вместе с комом в горле. Проглотила так яростно, что, кажется, он застрял где-то в районе сердца и теперь медленно отравляет всё вокруг.

Мотор заурчал, машина тронулась. В боковое зеркало я видела, как чёрная фигура на лавочке медленно поднялась и, не сводя с нас глаз, растворилась в январской дымке. Я вцепилась в стебли роз так, что шипы впились в ладони. Боль была острой, ясной и… почти желанной. Единственным, что не давало мне развалиться на части прямо здесь, на идеальном пассажирском сиденье.

Кирилл пытается шутить и завязать разговор, потому что молчание затянулось: