Агата Чернышова – Твоя (не)верность. Семья вопреки (страница 2)
Пусть будет сюрприз.
Вон то кафе.
Там за третьим столиком у окна мы сидели вдвоём и праздновали мой тридцать девятый день рождения.
Потому что сорок лет праздновать нельзя, вот и решили. Пусть заранее.
Он пригласил меня. Гриша. Сам.
Я не ожидала и расплакалась от радости.
Это было четыре года назад. И больше не повторялось.
Он заказал моё любимое тирамису, хотя терпеть не мог запах и вкус кофе.
–– Ты мой главный проект, главное вложение, – сказал он, застенчиво протягивая коробочку с браслетом.
Я засмеялась тогда:
–– Ужасный каламбур, Гриш.
Но носила, не снимая… пока однажды не забыла его в ванной.
Как и многое другое…
В кармане дрожит телефон. Нет, это не он.
Никогда не он.
–– Срочно нужны правки по проекту в восьмом доме на пятом, – голосит в трубку Наташка, моя подруга и давний партнёр по бизнесу.
Сначала это было её детище, но я так себя показала, а у Наташи случились денежные трудности, что я решилась предложить выкупить у неё долю.
–– Конечно.
Мир сжимается до размеров экрана. Как всегда. И на мгновение мысли о Грише отступают. Мне становится легче.
Глотаю ком в горле.
Если бы муж узнал, что я сейчас делаю, по дороге домой, снова перестал бы со мной нормально общаться.
И всё же я еду домой. К нему.
Скажу, что скучаю. И мы попробуем… Что?
Начать сначала? Так мы и не заканчивали!
Заднее стекло такси захлёбывается дождём. Я закрываю глаза, покончив с правками.
Глава 2
Ключ застревает в замке, будто сам дом препятствует моему досрочному возвращению.
Предупреждает.
И всё же я не верю в приметы и подсказки Вселенной.
Тихо открываю, стараясь не шуметь.
Сейчас почти три дня, Гриша, наверное, работает в кабинете. Или уехал по многочисленным делам, в которые я никогда не вникала.
Как и он в мои проекты по дизайну интерьеров.
В прихожей сумрачно, пахнет чужими духами. Удушающий сладковатый запах.
Смутно знакомый, от него сводит желудок.
Я скидываю каблуки, ощущая босыми ногами холод паркета. Почти босыми – тонкие колготки не в счёт.
–– Гриша?
Говорю тихо, словно боюсь нарушить тишину. Такую вязкую, будто мне в уши набили ваты.
Но длится она недолго. Я уже собиралась пройти на кухню, как слышу из плотно закрытой двери спальни звук, которого там не должно было быть.
Смех. Женский, приглушённый, томный.
Я застываю. Рука сама тянется к ручке, хотя понимаю: пожалею.
И всё же толкаю дверь. Как пловец перед нырянием в ледяную воду.
Разве что не зажмуриваюсь. Предпочитаю не прятаться.
Они замечают меня не сразу.
Зато я заметила. Его и её.
Алина, моя секретарша, лежит на спине, голая, на наших простынях.
Её рыжие волосы раскиданы по моей подушке.
Гриша, мой муж, чью спину я изучила до малейшей выпуклости мышцы, полулежит ко мне спиной. Он прижимает Алёну, его пальцы впиваются в её бедро.
Так же, как когда-то, он впивался в моё бедро.
Рыжая шельма стонет, смотрит на моего мужа и улыбается. Запрокидывает голову, и я вижу на её тонкой лилейной шейке след от засоса.
Свежий, как укус вампира. Как рана. Как метка. Она принадлежит ему.
Эта женщина этому мужчине. Чужому мужу…
–– Гриша, – вырывается у меня не то хрип, не то стон.
Она оборачивается и вскрикивает. Хватается за простыню, чтобы прикрыть силиконовую грудь.
Гриша медленно оборачивается. Лениво прикрывается, на мгновение хмурится, но в его глазах нет ни стыда, ни удивления.
Словно он ждал, что однажды это случится.
Я смотрю на него и вижу только усталую злость.
–– Ты же должна была вернуться через три дня, – произносит он. Голос ровный, будто обсуждает погоду.
–– Решила сделать сюрприз, – говорю я, не в силах поверить.
Алина одевается, косо посматривает на Гришу, и это выводит меня из ступора. Выводит из себя.
–– Вон! – говорю я, почти кричу, и голос звучит чужим звуком. Из параллельной жизни. Судьбы. – Оба!
Гриша одевается быстро, его движения отточены, он не смотрит на Алину, не смотрит на меня.
–– Сейчас же уходите, – твёрдо повторяю я, как мантру. Как молитву. Как доску в бурном море, за которую хватается утопающий.
Не понимая – бревно не спасёт.
Алина торопливо застёгивает облегающую рубашку. Алую, как кровь. Я заметила, что мне в ней сегодня казалось неестественным – на Алине не было помады. Размазалась.
От поцелуев моего мужа.