Аэрту Райн – Перед штурмом (страница 6)
– Чувствую, крестьянина не ждет ничего хорошего в этой истории.
– Однажды вечером он ехал домой, после беседы со своим братцем Полем – разговора, который, кстати, побудил Себастьяна дать обет безбрачия…
– Ну-ка! – брови Симона изумленно взлетели вверх.
– Это уже история для другого раза, – отмахнулся Жак, – Так вот, подъезжая к опушке леса, он снова слышит знакомый скрип колес и видит телегу. Себастьян не в духе, а тут снова этот злосчастный возничий. Тогда он приблизился к старому хрычу и нанес удар мечом в его улыбающееся лицо. Нос вдавил в череп, верхняя губа отлетела в сторону. Ты знаешь, как это бывает… В общем, изрубил он в мясо несчастного старика, а заодно и его лошадь. Но самое интересное здесь не смерть бедолаги. Себастьян так и не убил старика. Тот все также ездит на своей старой телеге.
– Что? Он стал призраком?
Жак криво усмехнулся.
– Призрак? Ха-хах! Ну, можно сказать и так. Себастьян продолжил ездить по той дороге. Теперь там была тишина. Вечер, лес, пение птиц. Представил тихую идиллию? Но Себастьян слышит скрип колес, – Жак постучал пальцем по виску, – Вот здесь. Стоит ему приблизиться к тому самому месту, как сразу всплывает ненавистный скрип и лицо старика. Сама пустота этого места кажется ему не реальной, этот лесок и дорога заполнены стариком и его чертовой телегой! Каждый вечер он прибывает в его мыслях, на этом участке дороги.
– Звучит, как проклятие.
– И не говори.
Немного помолчав, Жак сделал еще глоток и продолжил:
– Но смешное тут другое! Раз Черный Себастьян, напившись рассказывает о нем, не означает ли это, что старик покинул ту дорогу? Теперь он путешествует с самим Себастьяном. Куда бы тот ни отправился.
Тяжелое молчание повисло в воздухе. Тишина давила на виски. В ушах снова зазвенели те крики. Предсмертные хрипы, мольбы на непонятном языке, сливающиеся в жуткий хор. «Все это часть меня?»
– Знаешь, какой я сделал для себя вывод? – Жак ткнул себя в грудь. – Надо убивать здесь! В самом сердце. Если ты не можешь этого сделать, то будешь обречен на проклятие.
Ледяной вечерний ветер налетел на друзей, заставив трепетать плащи.
– Черный Себастьян в своем репертуаре, – поежился Симон, плотнее кутаясь в сине-белый плащ.
С последним залпом камнеметов, над горами повисла глухая тишина, в котором теперь были слышны редкие птичьи трели.
– Ты умеешь так убивать? – выпалил Симон.
Ответа не последовало. Окружающий пейзаж постепенно терялся в темноте сгущающихся сумерек.
– Тебе надо поговорить с Вигго, – наконец подал голос Жак. – Он тот, чья душа свободна от призраков.
– Ты про Мартузиуса? – Симон не поверил ушам. – Предлагаешь советоваться с отступником?!
Друг лишь пожал плечами – мол, мое дело предложить. Жак запрокинул бурдюк над головой, но в нем ни осталось ни капли вина. Пробурчав прощание под нос, он поднялся на ноги и пьяной походкой растворился в наступающей тьме, оставив молодого рыцаря наедине с его мыслями.
Симон спустился к лагерю, когда последние отблески заката растворились в ночи. Еще несколько часов назад осадный лагерь кипел жизнью – лязг доспехов, ругань солдат, скрип повозок. Теперь же мертвая тишина тяжелым плащом укрыла собой спящее войско. Капитан Ордена Меча, не спешил в палатку. Ему нравился ночной покой, нарушаемый лишь потрескиванием углей, да редкими перекличками дозорных. Их факелы, как блуждающие огоньки, мерцали в проходах между палатками. У догоравших костров, словно заблудшие души, сидели одинокие воины.
Прохаживаясь меж черных шатров, Симон заметил яркий огонек. Из палатки отца Бертрама, капеллана ордена Заллера, струился теплый, желтый свет. Старый капеллан был одержим знаниями – его можно было застать за чтением и в глухую ночь, и на заре. Видимо и сейчас, позабыв о времени, Бертрам засиделся за пожелтевшими страницами древнего фолианта.
Симону нравился этот немного чудной, но неизменно добрый старик. Он и Толстяк Готфри, вели себя с войнами по-человечески. Совсем не так, как напыщенные иерархи из столичных храмов, мнившие себя толкователями Божьей воли.
Симон подошел ближе, слегка помедлив, он постучал костяшками пальцев по деревяному столбу, поддерживающему тент.
– Да? – донесся рассеянный голос Бертрама – Входите…
– Не помешал? – Симон приоткрыл полог, но остался снаружи, давая старику возможность отказать.
– Нет. – в дрожащем свете свечей мелькнул приветливый взгляд – Симон Розенби? Входи.
Палатка Бертрама всегда напоминала Симону крошечную библиотеку, а не походное жилище. Под низками сводами шатра, едва не доставая потолка, высились неровные колонны книг. Обширная библиотека капеллана с трудом умещалась в двух массивных телегах, неотступно следовавших за армией.
Седовласый старик сидел за гигантским дубовым столом, заваленным древними манускриптами и свернутыми свитками. Рядом, в опасной близости от бумаг, горели оплывшие свечи, отбрасывая танцующие тени на стены из грубого полотна.
В тишине капелланской палатки, Симон почувствовал, как отступают тяжелые мысли. В этом светлом, тихом убежище, рядом с невозмутимым стариком, его тревога странным образом растворялась. Словно с головы сняли стальной шлем, сдавливающий весь вечер мысли.
– У вас так уютно горел свет… – пробормотал рыцарь, пытаясь как-то оправдать свой поздний визит.
Глаза Бертрама с любопытством изучали капитана, но без какого-либо давления. С той мягкой внимательностью, с какой опытный лекарь осматривает давнего больного.
– Почему не спишь? – спросил капеллан.
Казалось, простой вопрос, но рот Симона вдруг наполнил горькая слюна. Вместо ответа он смог лишь обреченно покачать головой.
Как рассказать о всех кошмарах, о криках мертвых, что он слышит, едва голова коснется подушки?
Бертрам вернулся к чтению пожелтевшего от времени пергамента – он не был против присутствия молчаливого гостя. Симон же медленно двигался вдоль рядов книг, его пальцы мягко скользили по корешкам. Здесь были сложены фолианты всех размеров и эпох: ветхие и совсем новые, написанные знакомым западным диалектом, рунами северян, изящной решиитской вязью и витиеватыми письменами неведомых языков.
Симона привлек внимание алый переплет одного из томов. Рука сама потянулась к книге, на обложке которой выцветшей позолотой было вытеснено: «Разговор существ небесных».
– Можно? – его голос прозвучал неожиданно громко в тишине палатки.
Бертрам отложил ветхий пергамент. Прищурив подслеповатые глаза, он долго всматривался в книгу в руках гостя.
– Как духовный наставник при армии, – начал капеллан с подчеркнутой важностью, – я обязан воспрепятствовать чтению еретических сочинений… – но уголки его глаз вдруг собрались в паутинку морщинок, – Однако, закаленный в науках разум будет способен выдержать истины, излагаемые в этой книге. Читай на свой страх и риск.
Симон медленно перевернул книгу в руках, будто ожидая найти клеймо запретного знания. Не обнаружив ничего, кроме потертой кожи переплета, он уже собрался раскрыть фолиант…
– Постой.
Симон замер, с невысказанным вопросом во взгляде.
– Ты чем-то озабочен, Симон, – внезапно смягчившись, произнес Бертрам. – Не так ли?
– Наверное, – молодой рыцарь неопределённо пожал плечами.
– Давай поступим так, – капеллан поднялся, его ряса зашумела словно крылья ночной птицы. Обогнув исполинский стол, он приблизился к Симону. – Открой наугад. Первая строка, бросившаяся в глаза и будет тебе посланием от небесных духов.
Костлявый палец, похожий на иссохшую ветвь, постучал по золоченному тиснению.
– Любопытно… – прошептал Симон, ощущая в груди смесь тревоги и азарта.
– В конечном счете, лишь мы сами решаем, что для нас знак, а что… просто случайность.
– А если… – пальцы сжали переплет, – я всей душой попросив знамения, прочту описание адских мук?
В глазах старца потухли последние искорки веселья, уступив место сосредоточенной серьезности.
– Будет ли дорога назад? Это ты хочешь знать?
– Да.
– Я не знаю – признался Бертрам – Но скажи: если, ища знак, ты сможешь его отвергнуть – разве можно сказать, что искал всей душой? В таком сердце не было доверия. – Старик сделал паузу и на мгновение его морщины стали глубже. – А если не сможешь отвергнуть… то обретешь нечто, что позволит пройти через самую глубокую преисподнюю.
Мысль озарила Симона:
– Истинную веру в Отца…
В лице Бертрама было одобрение – молодой рыцарь понял суть его слов. Старый капеллан вернулся к своему столу, оставив Симона наедине с книгой.
Не колеблясь ни мгновения, Симон раскрыл фолиант. Тот был испещрен плотными строчками, лишенными абзацев и отступов. Взгляд сам упал на середину правой страницы:
Симон продолжил читать, но дальнейший текст был не менее загадочен. Он еще раз перечитал отрывок, стараясь запомнить написанное, и закрыл книгу.
– Ну? – испытывающие глаза пронзили Симона за горами бумаги – Там были адские муки?
– Нет… Даже, наоборот… – Симон все еще был озадачен прочитанным.
– Оо! – в голосе Бертрама звучал неподдельный интерес, – Понимаю.
– А я – нет.