Аэрту Райн – Перед штурмом (страница 5)
Квентин шел, погруженный в мечты. Перед глазами вставал образ торжественной церемонии: он стоит на одном колене, холодная сталь меча касается плеча, восторженный ропот толпы…
Грезы развеялись, когда его обогнали двое: рыцарь Демайр и его оруженосец Скарт, чье исполинское плечо едва не задело Квентина. Сын деревенского кузнеца, он на целую голову возвышался над своим стройным господином. Один вид это возможного будущего соперника отрезвил Квентина.
«Рано празднуешь, Бэстам! Сейчас, важна только тренировка».
Он ускорил шаг, торопясь на встречу с отцом, но резкий оклик остановил его:
– Постой, парень!
Квентин вздрогнул. В тени палатки Яго Слайна сидели две угрюмые фигуры. Себастьян Лорейн, прозванный Черным за свои траурные одеяния, восседал на обрубке бревна. У его сапог, сливаясь с тенью, лежал огромный пес – угольно-черная шерсть сливалась с плащом хозяина. Яго Слайн, развалившись в походном кресле, очищал ножом яблоко, срезая длинные спирали зеленой кожуры.
Рядом с затухающим костром, Ульрих Касс отрабатывал стойки с деревянным мечом. Лицо его блестело от пота, губы были сжаты в белую тонкую полосу.
– Ногу отставляй дальше! Дальше! – командовал Яго, отправляя в рот кусок яблока. – Это тебе не деревенские пляски! Тут нужна четкость в движениях!
Ульрих резко поправил стойку и взгляд его – быстрый, как вспугнутый заяц, – скользнул по Квентину. В нем было столько стыда и муки, что Квентин опустил глаза.
Черный Себастьян трепал пса по лохматой холке, не сводя холодных глаз со своего оруженосца. Пес довольно заворчал под тяжелой рукой хозяина.
– Кони чисты?
– Да, сэр.
Квентин выпрямился, бросая быстрый взгляд на Ульриха. В этом взгляде был немой ответ на страдание последнего – молчаливое признание, что унижения достаются всем оруженосцам, вне зависимости от происхождения.
– Сбегай к оружейнику. Он должен был закончить новые ножны для «Клятвы». После можешь быть свободен.
Квентин подавил вздох разочарования.
– Сэр Лорейн, – как можно спокойнее произнес Квентин, не выдавая в голосе негодования. – Сенешаль ждет меня.
Его отчаянная попытка, апеллировать к авторитету отца разбилась о ледяное молчание.
Из тени раздался едкий смешок Яго Слайна.
– Как тебе? – через плечо бросил Черный Себастьян своему другу. – Парнишка, по-моему, торопится поиграть в рыцаря с высокопоставленным папочкой. А тут какой-то заштатный вояка, осмеливается отвлекать его милость.
Кровь ударила Квентину в виски, щеки вспыхнули позорным румянцем.
Глаза черного рыцаря, холодные и мутные, как зимнее небо, уставились на юношу:
– Мессир Бэстам… Скажите, я задерживаю вас?
В уголке губ Себастьяна Лорейна дрогнул едва заметный мускул – признак того, что эта пытка доставляет ему удовольствие.
Чтобы совладать с собой, Квентин отвел взгляд от ненавистного лица своего сеньора. Он уставился на щит, висевший над входом в палатку – герб Яго Слайна. На нем был изображен рыцарь, преграждавший узкий мост. Внизу чернел девиз: «Лишь грешник встретит меня».
– К оружейнику, – отрезал Черный Себастьян. – Живо.
– Господин.
Квентин как можно короче поклонился. Он уже сделал несколько шагов, обдумывая, как объясниться с отцом, когда:
– Бэстам!
Квентин развернулся на каблуках. С языка чуть не сорвалось яростное: «Что еще?!»
Черный рыцарь не спеша указал пальцем в противоположную сторону.
– Оружейник… в другом конце лагеря – тихим, полным яда, голосом произнес Себастьян – Не заблудись.
Ульрих Касс замер в полустойке, деревянный меч дрожал в его потных ладонях. На потемневшей от пота рукояти выделялись влажные отпечатки пальцев. Его взгляд мельком встретился с Квентиным, полный сострадания и собственной боли.
Когда Квентин вышел за пределы видимости, он с дикой яростью пнул придорожный камень, отправив его кувыркаться в пыль. За спиной еще слышался издевательский смех Яго Слайна, напоминающий треск ломающихся костей.
От хорошего настроения не осталось и следа. Горячая волна ярости подкатывала к горлу, сдавливая дыхание.
«Я выиграю этот чертов турнир! Обязательно выиграю! И тогда… тогда мне больше не придется прислуживать этому ублюдку!»
I
I
Симон Розенби сидел на краю обрыва. “Скромный” в ножнах мирно покоился у его плеча.
Лучи солнца, клонящегося к горизонту, залили дальние горы в золотой цвет. Созерцая тихую красоту природы, молодой рыцарь вздохнул: начинающийся закат наводил на него непонятную грусть.
Озорной ветер сбивал волосы на лицо, мешая взгляду. Но Симон не замечал его проказы. Серо-голубые глаза бесцельно блуждали по горным склонам. Взгляд соскользнул с гор, к Азре – городу, зажатому в кольцо высоких, почти сияющих стен. У его подножия раскинулся осадный лагерь. Объединенная армия западных королевств, уже как два месяца держала город в железной хватке.
Легкое шуршание травы, бескрайнее небо и исчезающее за горизонтом солнце – тоска его постепенно таяла, уступая место созерцательному умиротворению.
Рыцарь присел отдохнуть после тренировки с мечом и не заметил, как спокойствие природы захватило его. Как хорошо сидеть в тени листвы могучего дерева, на еще теплой земле и бесцельно смотреть на все, что предстает перед взором. Смотреть, не оценивая хороша ли эта позиция для боя, не гадать притаились ли в тех черных расщелинах отряды вражеских лучников, не высматривать на земле следы копыт разведчиков.
Он потянулся, чувствуя приятную боль в мышцах после отработки выпадов и рубящих ударов.
Прошло уже более двух лет, с тех пор как Союз Западных Земель перешел границы Лунной Империи. Три крупных торговых города захвачено, шесть крепостей пало. Войска решиитов отступают вглубь своих земель. Скоро падет Азра – последний оплот перед сердцем Империи, древней столице Ирашив.
Но чем глубже продвигалась армия в засушливые степи, где солнце выжигало последние силы, тем сильнее угасал боевой дух. Теперь даже самые стойкие ветераны в тайне задавались вопросом – когда же закончится этот бесконечный поход?
Симон прилег на траву еще хранившую тепло дня. Вечернюю тишину разорвал крик ястреба. Окружающая природа погружалась в темноту, но свет еще не уступил позиции. Небо стало темно багровым, напоминая пролитую кровь.
Рядом с рыцарем муравьи двигались стройными колоннами. Их суетливая возня ненадолго отвлекла Симона от мыслей о тянущейся войне. Но и в мире насекомых не долго царил мир. Путь колонны пересек жук. Проходя, он задел одного из муравьев. Его собратья реорганизовались и стремительно атаковали неприятеля. Вскоре несчастного жука не стало видно под шелестящей грудой тел.
«В самих законах природы Всевышний Отец повелел своим детям сражаться. Прожить жизнь в битвах, чтобы в конце концов разделить участь проигравших – смерть.»
Приглушенные раскаты грома пронеслись над долиной – город обстреливали из камнеметов. Огромные валуны, отсюда казавшиеся черными точками, мчались по небу выпущенные исполинскими пращами. Врезаясь в высокие стены, сотрясали их, производя грохот и облака пыли, а залетая за них несли с собой разрушение и смерть.
Гром обстрела странным образом не нарушал спокойствия вечера. В траве ведут скрытый бой насекомые, среди облаков – птицы, а там внизу, в долине – люди.
«Если все идет так, как завещал Творец, то почему я не могу принять Его волю? Неужели это гордыня – жалеть нас, смертных, приговоренных к вечной войне?”
– Так и знал, что найду тебя здесь.
Симон сразу узнал голос своего друга – Жака Де Мерэ. Тяжелые шаги сминали траву, сливаясь со звуком падающих камней.
Жак остановился у края обрыва и окинул взглядом открывшуюся картину.
– Как тебе вид? – спросил Симон.
– Величественное зрелище, – друг с силой встряхнул огромный бурдюк, тыча им в сторону далеких гор. Или, быть может, в сторону самой Азры, затянутой клубами каменной пыли.
Жак Де Мерэ был на пару лет старше Симона, но из-за курчавой бороды казался старее на добрый десяток. В отличие от высокого и стройного Симона, он был шире в плечах и плотен. А в полном доспехе выглядел и вовсе ожившим воплощением рыцарства.
Наблюдая за разрушением города, Жак сделал большой глоток из бурдюка и утерев усы сказал:
– Отсюда – с высоты, вся эта война не кажется такой уж грязной.
Симон не ожидал подобной реплики от всегда неунывающего Жака. Он с удивлением посмотрел на друга. Тот присел рядом и протянул Симону бурдюк, судя по весу уже наполовину опорожненный. Вино на вкус было кислым и противно отдавало уксусом, но ждать иного в осадном лагере не приходилось.
Симон хотел задать вопрос. Тот самый, что когда-то уже звучал из ухмыляющихся уст Яго Слайна: «Ради чего ты сражаешься, Жак?». Но Жак опередил его:
– Я рассказывал тебе про возничего Черного Себастьяна?
– Себастьян что, теперь разъезжает в карете? – усмехнулся Симон.
Приятель вытянул шею к обрыву и плюнул в пропасть.
– Не-а. Заткнись-ка и послушай. В юности, служа оруженосцем, наш Себастьян частенько проделывал путь из замка сеньора через окрестную деревушку. И почти всегда, проезжая мимо деревни, встречал повозку фермера. Телега старая, скрипящие колеса. И их встреча происходила каждый вечер. Старик заискивающе кивал и поскорее старался увести телегу, давая проехать молодцу знатных кровей. Если бы только он мог знать мысли, тогда еще не Черного, Себастьяна, то избрал бы себе другую дорогу. Себастьян поначалу терпимо относился к встречам, но узнавание крестьянина и его приветливая улыбка наполняла злобой сердце нашего гордеца. С каждой встречей он все больше ненавидел это лицо. Подъезжая к месту и слыша знакомый скрип колес, он чувствовал, как в нем пробуждается гнев… даже не гнев. Свирепая ненависть.