Аэрту Райн – Перед штурмом (страница 14)

– Тогда-то те воины, что сейчас веселятся и смеются у костров, войдут в город с мечами в руках – вершить расправу во имя Эола. – Его голос звучал странно глухо. – Это сочетание красоты вечера и таящейся в нем жестокости не пробуждает тоску в твоем сердце?

В наступившей тишине снизу до них долетел особенно громкий взрыв пьяного смеха.

– Пьер, но, когда ты думаешь о таком… разве не становится еще больнее? – осторожно спросила Виолетта.

Пьер Анри поджал губы и постучал по лютне.

– Когда пропускаю боль через струны, чувства отступают… – он опустил глаза, – становятся почти выносимыми.

Пальцы юноши скользнули по струнам, вызвав низкие, тягучие ноты.

– Раз уж такое настроение, сыграй самое печальное, что знаешь, – предложил Квентин.

– Да нет, – Пьер резко встряхнул шевелюрой, словно стряхивая тяжелые думы. – Простите, друзья. Видно, заражаюсь от Симона мрачностью. – Он бодро вскинул лютню. – Я вам должен хорошее настроение. Как насчет «Фермера и ослицы»?

– Этот долг мы взыщем в другой раз, – Жан-Люк указал в сторону горизонта. – Обоз прибыл!

На гребне холма сначала появились три темные точки – разведчики на взмыленных конях. А за ними, медленно покачиваясь, поползла бесконечная вереница – десятки изможденных мулов тянули перегруженные телеги. Поклажа – туго перетянутые мешки, бочки, запеленатые тюки – угрожающе раскачивалась при каждом шаге тяжелых копыт.

– Мне пора, – Виола с неохотой высвободилась из объятий Жан-Люка, поправляя платье. – Надо помочь мадам Тифри принять товар.

– Постой! – сказал Жан-Люк, вставая. – Я с тобой.

– Давайте вместе, – предложил Пьер, бережно укладывая лютню в потертый футляр. – Там сейчас будет интереснее.

Квентин затоптал остатки костра, подняв клубы серого пепла, и компания двинулась вниз по склону. На подходах к телегам их встретила шумная толпа – казалось, весь лагерь высыпал встречать долгожданный обоз. Люди смеялись, знакомые перекрикивались, ругались погонщики. Одни, сгибаясь под тяжестью, тащили мешки с мукой, другие бережно передавали из рук в руки бочонки с вином. В воздухе витал возбужденный гул десятков голосов, смешанный с ржанием уставших мулов.

– Ой!

Виолетта вздрогнула, когда Ульрих Касс, торопясь к своему господину, задел ее плечом.

– Осторожнее, свиное рыло! – рявкнул ему в след Жан-Люк, заботливо приобнимая плечи Виолы.

Девушка вырвалась из его объятий, ее лицо вспыхнуло:

– Фу! Вы грубиян, Жан-Люк де Мерэ! – она вскинула подбородок и ускорила шаг.

Жан-Люк спеша оправдаться, поспешил за ней. В этот момент Квентин заметил ледяной взгляд Яго Слайна – рыцарь в сияющих золотом доспехах стоял с высокомерно поднятой головой, а глаза его пылали яростью провожая спины удаляющейся пары. Затем его взор медленно скользнул к нескладному Ульриху. Губы Слайна искривились в брезгливой гримасе, когда он коротким кивком указал на коня: «Расседлать».

Компания уже терялась в людском мельтешении, когда толпу внезапно рассек звонкий, как утренний жаворонок, возглас:

– Ребя-я-та!

К ним, сверкая улыбкой во все лицо, уже спешил оруженосец Бэвора Бледного – Луи Тиврьяс. Он лихо швырнул шлем под мышку, и соломенные кудри рассыпались по его раскрасневшемуся лицу, пока он, задыхаясь от смеха и бега, прокладывал путь к друзьям. Его глаза сияли той радостью, что бывает у тех, кто после долгой разлуки наконец нашел своих.

– Луи! – Друзья обрушили на хрупкого юношу град дружеских похлопываний. Тот покачнулся под этим натиском.

В отличии от болезненной худобы Ульриха, фигура Луи напоминала гибкий молодой побег – изящная, жилистая, полная скрытой силы. Невысокий рост, россыпь веснушек и детские черты лица делали его похожим на пятнадцатилетнего мальчишку, хотя ему уже исполнилось семнадцать.

– Как вы?! – Его сияющие глаза стремительно перебегали с одного на другого. – Боже, как я скучал!

– И мы по тебе! – Пьер дружески тряхнул его за плечо. – Ты сам как? Рассказывай, какие подвиги совершил?

Луи, все еще переводивший дыхание, махнул рукой:

– Да ничего особенного… Хотя… – лицо его внезапно озарилось, – Когда проходили Нэйрию на нас напали разбойники!

Это известие мгновенно воспламенило оруженосцев. Они наперебой начали забрасывать Луи вопросами. Виолетта, покачав головой, сделала шаг назад:

– Ладно, я пойду, – улыбнулась она, – Рада, что ты цел. Но эти разговоры явно до первых петухов.

– Был рад увидеться, Виола, – Луи одарил ее улыбкой, от которой, казалось стало светлее в вечерних сумерках.

Жан-Люк поспешил было за девушкой, но развернулся и пригрозил приятелю пальцем:

– Без меня ничего им не рассказывай!

– Ох, де Мерэ, да я при всех расскажу!

Жан-Люк бросился догонять удаляющуюся Виолу. А полный неукротимой энергии Луи, подбросив в воздух шлем, лукаво подмигнул друзьям:

– Но там, если честно, ничего особого не было. Я был в тылу. Даже меч не обнажил.

– А чего же тогда всех раззадорил?! – фыркнул Пьер.

На что Луи только развел руками с комичной беспомощностью.

– Ну, хоть какое-то событие, – вздохнул Квентин. – А здесь вообще ничего не происходит.

Пьер Анри лукаво поднял бровь:

– Прямо ничего? Даже турнир не в счет?

– О! – Лицо Квентина засияло. – Точно же!

– Турнир? – переспросил Луи, растерянно переводя взгляд с одного лица на другое. – Какой еще…

Громоподобный окрик перебил его вопрос, заставив людей вокруг вздрогнуть.

– ТИВРЬЯС!

Бэвор Бледный стоял в двадцати шагах и пальцем указывал на стопку книг в телеге.

– Неси эти книги отцу Бертраму.

В драматичном отчаянии оруженосец закатил глаза к небу и бросился исполнять приказ.

– Есть, мессир! – Он сгреб сразу целую гору тяжелых томов.

Башня книг в его руках сразу же приняла угрожающе неровный наклон. Квентин и Пьер завороженно наблюдали, как их друг исполняет абсурдный танец – пятясь, спотыкаясь, безнадежно пытаясь удержать равновесие и ценный груз одновременно.

– Может ему помочь? – неуверенно спросил Квентин, но было уже поздно.

Сапог Луи зацепил торчащий корень и в воздух фонтаном взлетели страницы.

Однако ожидаемого грозного окрика Бэвора Бледного так и не последовало. Беловолосый великан уже забыл о нерадивом оруженосце – его внимание привлекли подошедшие друзья.

– Демайр! – медвежьи объятия сомкнулись на тонкой фигуре молодого рыцаря, который рядом с двухметровым северянином выглядел подростком. – Рад тебя видеть, брат!

– Бэвор, старина! – Демайр, задыхаясь в объятиях, похлопал по могучей спине собрата заллерца.

А Бэвор уже обращался к стоящему рядом Жаку де Мерэ:

– Каков боров! Стал еще шире с нашей последней встречи?

– Стараюсь. – Жак хохотнул, похлопывая себя по брюху, которое угрожающе выдавалось над ремнем.

Мимоходом Себастьян Лорейн бросил приветственный кивок:

– С возвращением, Бледный!

Последним подошел Симон. Улыбка Бэвора немного дрогнула, когда он разглядел осунувшееся лицо друга, тени под глазами и недельную щетину на щеках.

– Симон, дружище! Ты выглядишь так, будто месяц дрался с призраками. Все в порядке?

Симон выдавил улыбку и отшутился:

– Плохо спал без твоего теплого плеча под боком, северный медведь.