Aelah – ДИКАЯ ОХОТА. ПОЛОТНО ДОРОГ (страница 29)

— А когда еще? Ждать до рассвета я не вижу смысла — в Городе мы будем к утру, если двинемся сейчас.

— Постой, Аллэи, — сбитая с толку Коршун нахмурилась, пытаясь разобраться. По ее расчетам, они должны были прибыть в Лореотт только дня через три — и то, в лучшем случае… Аллэи, наблюдающая за мыслительным процессом, отражающимся на лице Даэн, рассмеялась.

— Ты, конечно, можешь идти пешком, коль тебе охота — далековато будет, правда. А я возьму твоих Пташек, и мы с ними, скажем так, прокатимся с ветерком, — с этими словами женщина провела широкой ладонью по блестящей шкуре химеры.

Ох нет. Нет-нет-нет.

Аллэи заметила, как сжались в ниточку губы Даэн, и добродушно хохотнула.

— Да ты не боись — это не так уж и страшно. Та же… лошадь, — она щелкнула пальцами, припоминая название, — Только немного крупнее.

— А ей не будет тяжеловато с четырьмя-то на спине? — Даэн с опаской посмотрела на химеру. Странное создание повернуло тяжелую голову и наградило ее долгим взглядом, от которого мурашки прошлись по позвоночнику сверху вниз.

— С четырьмя, конечно, тяжеловато — но ты же не поедешь, — пожала плечами Аллэи. Выждав немного, женщина снова улыбнулась, — А если серьезно — четверых она не утащит, это правда. То есть утащит, но ползти будем, как улитки по весне. Но это не проблема ведь.

Эльфийка развернулась к ущелью и как-то странно гортанно позвала. Звук походил на протяжный вой, и совсем не напоминал тот, что мог бы издать человек или любой смертный. Но вскоре откуда-то из темноты раздался точно такой же вой — Даэн даже подумала, что это эхо отозвалось в ущельях, отразившись от каменных тысячелетних глыб. Аллэи прислушалась и удовлетворенно хмыкнула.

— Скорее всего, минут через десять прибежит. У вас пока есть время собраться.

Видать, позвала кого-то из сестер. Даэн неспешно принялась сворачивать одеяло, разложенное снова после того, как эльфийка спешилась с химеры. Что ж, и то хорошо — не придется невесть сколько скитаться в долине среди голодных зверей. Не то чтобы она боялась химер — но перспектива быть разодранной на мелкие кусочки ее вовсе не радовала. Даэн украдкой взглянула на Аллэи: женщина все так же вглядывалась в темноту, стоя у края спуска, и от нее шли волны какой-то древней, опасной силы. Даже в ее позе, даже в том, как она двигалась — во всем ощущалось нечто такое, от чего у Даэн дрожь по позвоночнику шла. А Атеа, судя по всему, так вообще в конвульсиях билась, разве что усердно это скрывала.

Скоро в вой ветра заплелся еще один звук — едва различимый шорох, будто кто-то взбирался по склону на мягких лапах. Когда из-за края тропы показался могучий силуэт, Даэн долго не могла понять, что же не так, пока до нее наконец не дошло: химера пришла без всадника. Громадный зверь, ступивший на выступ, был еще крупнее, чем Йэн, и глаза у него отсвечивали серебром. Крутые рога хищно поблескивали в свете ледяной звезды, затмевавшей тоненький серп луны. Аллэи подошла к химере и потрепала ту по холке.

— Здравствуй, брат. Спасибо, что откликнулся, — громадная косматая голова уперлась в плечо эльфийки, чуть не задев ее при этом рогом. Аллэи, смеясь, беззлобно отпихнула от себя зверя, а затем взглянула на Птиц, — Ну, пора и честь знать — итак заболтались мы с вами. По коням, пташки… или как там у вас, людей, говорят, — женщина чуть прищурилась, вскинув голову, и Атеа, стоящая справа от Даэн, шумно втянула воздух. Да, видимо, в Гильдию мы с Меред вернемся без Атеа… Лебедь вышла вперед, и Даэн скорее ощутила, чем увидела, как затрепетали ее ресницы, а в голос влился золотистый летний мед.

— Ты уж прости, госпожа Аллеи, только мы никогда не ездили подобным способом… А мне, признаться, страшновато — вдруг химера меня слушаться не будет?

— А с чего бы ей тебя не слушаться, красавица? — тонкие губы Аллэи чуть изогнулись в улыбке, — Ты не боись — этот послушный. Да и к тому же, мы по двое поедем. Дашь поводья своей подружке, сама прижмешься к ней покрепче — авось и не заметишь, как до Лореотта долетим. Ты же позаботишься о том, чтоб девице не было страшно, а, стриженная? — эльфийка вопросительно взглянула на Меред, а в глазах ее плясали бесы.

Меред, совершенно не ожидавшая такой фамильярности, вспыхнула словно мак и пробурчала что-то неразборчивое в ответ. Аллэи, посмеиваясь, достала из-за пояса кожаную перевязь и накинула ее на шею второй химеры. Пропустив нужные полосы под грудью зверя и надежно затянув подпруги, эльфийка перехватила поводья и с силой хлопнула химеру по боку. Существо послушно опустилось на снег, подогнув ноги, и выжидающе уставилось на Птиц.

— Так, ладно. Мы вот как сделаем. Ты, Птица Даэн, поедешь со златовлаской — ты уж прости, девочка, имени твоего не упомнила — чтоб не так страшно ей было. А тебя, стриженная, я возьму к себе — по глазам вижу, что и на лошадях ты не больно-то ездила, — Аллэи улыбнулась Меред, и Даэн показалось, будто сияние золотистой радужки стало на один миг ярче.

Меред деревянно кивнула, не глядя на Аллэи. Ей явно было неуютно рядом с эльфийкой, но Даэн знала — Птица своих чувств практически никогда не выдает. Интересно, с чего бы все так? Рядом с Даэн задыхалась от возмущения Атеа, наблюдающая, как Аллэи усаживает Меред на свою химеру.

Шум вокруг совсем не вязался с тем покоем, который жил внутри самой Даэн. Сердце было тихим, звонким, чуть ли не звенящим — и Танцующая наслаждалась. Звуки голосов долетали словно откуда-то издалека, гораздо громче их слышался вой ветра, шорох падающих снежинок, а еще — тихий, едва различимый гул, словно где-то далеко медленно вращались гигантские каменные жернова. Звук исходил отовсюду, и Птица никак не могла понять, что это. А вокруг нее сновали люди, их тонкие силуэты чуть дрожали, отсвечивали серебром и туманом… Боги, сколько суеты… Даэн тряхнула головой, отгоняя наваждение, и часто заморгала. Аллэи уже затягивала подпруги и помогала Атеа с креплениями. Лебедь сидела на химере, немного растерянная — правда, это не слишком помешало ей пытаться обратить на себя внимание эльфийки. На этот раз у нее не особо получалось. Закончив с Атеа, Аллэи обернулась к Коршуну.

— Ну, иди сюда, Птица Даэн. Ты ведь смелая женщина?

Не настолько, насколько хотелось бы. Даэн, внимательно оглядывая химеру, на которой восседала Атеа, подошла к зверю. Аллэи, смахнув со лба челку, окинула Танцующую взглядом.

— Ты потяжелее будешь, чем златовласка — ее и ветер сломит, как тростинку, а у тебя хоть мясо на костях есть, не только кожа, — Атеа уставилась на эльфийку, словно на юродивую, а Аллэи тем временем продолжала, — Садись позади нее, вот сюда — зверю легче будет. И поводья в руки сама возьмешь, тебя он послушает. Если начнет артачиться — ноги в коленях согнешь так, чтоб под коленями крылья его были. Если и это не поможет — зови. Верхом когда-нибудь ездила?

— Да, — Даэн, упершись руками в широкую спину химеры, подтянулась, выталкивая тело вверх и устраиваясь на химере за Атеа. Девушка тут же прильнула к ней лопатками, мурлыкнув что-то вроде «Я замерзла…». Коршун, поморщившись, пихнула ее в спину, заставив отстраниться от себя.

— Вот и хорошо. Стало быть, не нужно тебе рассказывать, для чего поводья нужны, — удовлетворенно кивнула эльфийка, закончив затягивать крепления на ногах Даэн, и размашистой пружинистой походкой направилась к Йэн и Меред. Аллэи буквально взлетела на химеру, захватив поводья ладонью, а затем приобняла Птицу, сидящую впереди, — Это чтоб ты не свалилась, стриженная, — ухмыльнулась женщина, когда Меред в очередной раз за вечер одеревенела. Даэн ощутила, как напряглась Атеа. Боги, когда все закончится — останусь в Гильдии хоть на пару дней и отдохну от женщин. В последнее время их слишком много.

Аллэи легко потянула за поводья, и Йэн поднялась, вытягивая мощные лапы. Даэн осторожно повторила ее движение — на удивление, зверь послушался с первого раза, и даже не оглянулся, чтоб посмотреть, кто его потревожил. Ногами и бедрами Коршун ощущала литые мышцы под гладкой шкурой, отчего было немного страшновато — она никогда не ездила без седла. С другой стороны, какое седло-то на химере? Эльфийка коротко вскрикнула, и Йэн тут же сорвалась с места, пускаясь мягкой рысью вниз по тропе. Вторая химера не стала ждать, пока Даэн соберется с мыслями — зверь мгновенно поспешил за сестрой, не отставая ни на шаг. Казалось, ему даже поводья не нужны — сам пойдет куда надо.

Острый холодный ветер трепал волосы Атеа, и Даэн то и дело отплевывалась, кривясь и свободной рукой убирая золотые локоны Птицы подальше от своего лица. Та была странно тиха, напряжена, словно натянутая тетива, и даже не пыталась заговорить с Даэн или как-то обратить ее внимание на себя. Не раз и не два Коршун видела, как Лебедь едва заметно выворачивает голову в сторону Йэн. Ревнует, что ли? И кого к кому? Рассуждать об этом совершенно не хотелось — сами разберутся, не маленькие уже.

Когда они наконец спустились в долину, зимние звезды уже сдвинулись, сменивши узор на небе. У самой горной гряды, куда они направлялись, над горизонтом тускло мерцало Око — созвездие Бога, как рассказывала наставница Лаунэ. Даэн хорошо помнила эту женщину, не похожую ни на одну Птицу Келерии. У Лаунэ были круглые щеки, ласковые морщинки в уголках глаз и невероятно добрые руки, постоянно лечащие непутевых Птенцов. Когда будущие Птицы, разукрашенные синяками и ссадинами, с вывихами и растяжениями ползли в башню Лаунэ, та всегда угощала их сладким сахаром, расплавленным на плоском железном круге, тайком от других наставниц поила клюквенным соком и рассказывала им про звезды. Око — созвездие всех Богов, говорила она. Восемь звезд в нем — драгоценные камни на ободе громадного зеркала, через которое любой из ныне живущих богов может взглянуть на мир людей да посмотреть, кто чист и светел душой, а кто живет неправедно. Наставница всегда учила их — должно жить со светом в сердце, и тогда за все добрые дела воздастся.