Aelah – ДИКАЯ ОХОТА. ПОЛОТНО ДОРОГ (страница 31)

«а над ней в высокой вышине…»

Нет, ну что это! Девочка быстро-быстро зачеркнула, ругая себя: ну еще бы вышина не была высокой, это даже дети знают. Лучше вот так.

«… а над ней в немыслимой вышине алые, будто кровь…»

Вот это хорошо, вот это — прямо как в песнях о героях, которые отец пел. И Даэн очень нравилось слово «немыслимый». Такое красивое, такое… взрослое!

«…разгораются первые лучи наступающего рассвета».*

Вот это да. Даэн перечитала четверостишие, не веря своим глазам. Разве могла она так говорить? Разве это — ее слово? И так неважно, что Мара вовсе не танцевала на рассвете, не запрокидывала голову, смеясь, и встретились они не на холмах, а в лесу — ну и что? Даэн готова была хоть на крови поклясться: она видела все это. Видела.

Даэн не замечала ни проносящихся мимо встающих из заснеженной земли скал, ни неба, начавшего бледнеть и наливаться зеленоватым цветом на востоке, ни химеры, бегущей рядом. Из сладкого, земляничного, летнего воспоминания ее вырвал окрик Аллэи.

— Ну хвала богам, услышала! Я уж думала, что придется тебя на руках к пещерам тащить, — Аллэи скрестила руки на груди, с интересом глядя на Даэн, — Заснула что ль?

Даэн часто заморгала, озираясь по сторонам. Она даже не помнила, как давно они покинули Перевал — только ныне снежная пустошь с темными силуэтами скал виднелась далеко позади, а перед ними, насколько хватало глаз, расстилались горы. Самые настоящие, северные, вечно голодные горы, выпивающие все тепло из тела, но дающие взамен покой и блаженную тишину. Химеры беспокойно топтались на широком выступе, переминаясь с лапы на лапу, и с нетерпением глядели назад, тихо урча.

— Сейчас, проклятущие, уймитесь! — Аллэи легко хлопнула Йэн по загривку, и та чуть успокоилась, но озираться и притаптывать от нетерпения не прекратила. Эльфийка спешилась, следом за ней соскочила Меред, угрюмая и нелюдимая даже на вид. Видать, для кое-кого поездка не слишком задалась. Аллэи сняла с химеры перевязь, и та, ощутив свободу, бухнулась на снег, катаясь на спине и растопырив громадные крылья так, чтоб не мешали. Второй зверь, наблюдая за ней, недовольно заворчал и затряс головой, пытаясь сбросить с загривка Атеа, а с ней заодно и Даэн. Коршун тут же расслабила крепления и спрыгнула со зверя, оставляя Атеа разбираться с перевязью и химерой. Спустя пять минут возни и скулежа химера была свободна, и Аллэи, благосклонно кивнув, тоненько вскрикнула. Химеры, вскочив на ноги, стрелами припустили с выступа — только лапы и замелькали. Женщина, посмеиваясь, принялась собирать перевязь.

— Вот же бесовские звери, а… Ну что, пташки, — она обернулась к Птицам, привыкающим к ощущению земли под ногами, — Как вам такая прогулка?

— Лучше не бывает, — отозвалась Меред, в упор сверлящая эльфийку взглядом, ничего хорошего не предвещающим. Та ухмыльнулась в ответ, демонстрируя белоснежные ровные зубы и обаятельную ямочку на щеке, не обезображенной шрамом. Волосы у эльфийки оказались темно-серого цвета, будто потемневшее от времени серебро — а вот челка была пепельно-светлой. Даэн не могла взять в толк, седина ли это или нет.

— Вот и славно. Теперь нам путь — в горы, по тропе. Если бодро пойдем — будем в Лореотте уже к полудню.

С этими словами, не давая Птицам передышки, Аллэи повела их. Шла эльфийка быстро, размашисто, и Даэн видела, что молодым Птицам немного тяжело — впрочем, обе не жаловались и темпа не замедляли. Только сейчас, в бледном свете утра, Даэн обратила внимание на свои ладони. Запекшаяся кровь болезненно стянула кожу, и на морозе руки невыносимо жгло. Даэн поморщилась: она терпеть не могла раны на ладонях — уж больно долго заживали, да и с Крыльями было неудобно. Впрочем, даже это было неважно. Они добрались.

Горы здесь ничем не отличались от вершин близ Келерии. Те же суровые склоны, те же темные силуэты, изорванными гребнями впивающиеся в облака, те же северные ветра, гуляющие в ущельях. Когда они остановились на привал ближе к полудню, Даэн поняла, что чувствует себя так, словно вернулась домой после долгого путешествия. Камень под спиной холодил тело, но Даэн было все равно. Бережно и осторожно женщина потянулась за ворот рубахи и вынула оттуда мешочек со своими сокровищами. На ободранную ладонь выпал небесно-синий цветок с острыми лепестками — он не вял, но уже немного подсох. Впрочем, красоты цветка это нисколько не портило.

— Это за ним ты лазила на скалу?

Даэн подняла голову. Напротив нее на корточках сидела Меред, все такая же хмурая, как и утром.

— За ним, — кивнула женщина. Меред покачала головой, разглядывая запекшиеся пятна крови на ее руках.

— И стоило оно того… Вон как руки ободрала.

— Стоило, — твердо ответила Даэн, — К тому же, это можно считать платой. Я взяла у скалы цветок, скала взяла у меня кровь. Справедливый обмен, как по мне, — она спрятала горечавку обратно в мешочек, а затем подняла взгляд на молодую Птицу, — Меред, прекращай хмуриться: будут ранние морщины, спроси Атеа. А на Аллэи внимание не обращай — пусть себе скалится.

Брови Меред еще больше сдвинулись, но ответить девушка не успела.

— Ты пленница?.. Тебя взяла Ищущая в плен?..

Незнакомый голос заставил Даэн резко дернуться от неожиданности. Перед ней, метрах в двух, стоял ребенок — девочка, лет десяти, закутанная в меха. За спиной ее Даэн увидела плавный изгиб лука — самого настоящего, боевого, а к бедру ребенка был приторочен колчан со стрелами. Высокий лоб ее перетягивала тесьма со странными узорами, а огромные желтые глаза излучали любопытство, но никак не страх. Коршун взглянула в сторону Аллэи — та улыбалась, глядя на них, а Атеа, стоящая рядом, наблюдала за происходящим с интересом.

— Эээ… нет. Мы пришли, чтобы помочь вам, по зову королевы Шедавар, — начала было Даэн, но девочка, кивнув услышанному, перебила ее.

— Твои руки… кровь. Больно?..

За ее спиной раздался тихий смех. Аллэи, покачав головой, подперла щеку рукой и что-то тихо шепнула Атеа.

— Руки… больно? — повторила девочка. Ее речь была сбивчива, словно она не знала, как задать вопрос. Даэн поняла, что общим языком ребенок владеет плохо — ее выдавало несколько иное произношение и легкое придыхание.

— Все хорошо, не волнуйся. Кто ты? — Даэн вновь бросила взгляд на Аллэи, но та оставалась недвижима.

— Ханавар. Хана, — девочка назвала свое имя, а затем вновь спросила — на этот раз требовательно, — Больно?..

— Немного, — Даэн внимательно глядела на нее, ожидая дальнейших действий.

Девочка подошла к ней поближе, опасливо поглядывая на Меред, и Коршун смогла рассмотреть ее вблизи. Золотисто-желтые глаза Ханы словно горели огнем, а волосы сверкали снежными блестками. Светло-серая челка была острижена криво, неряшливо, более темные пряди заплетены в две короткие косицы. Тонкие обветренные губы и щеки девочки пестрили мелкими царапинами — то ли она частенько падала, то ли острые грани падающих с небес льдинок исцарапали ее лицо. Она протянула Даэн крохотную ладошку, на удивление женщины покрытую мозолями, — как бы требуя дать ей руку. Птица поколебалась, но все же позволила Хане коснуться своей окровавленной ладони. Пальцы девочки оказались теплыми, и ее прикосновение обожгло волной боли. Даэн скривилась, но руки не вырвала — уж больно интересно было, что предпримет девчонка. Ханавар порылась в одном из мешочков, висевших у нее на поясе, и достала щепотку какой-то сухой травы с резким запахом, а затем бережно посыпала раны Даэн. Боль сразу исчезла, и Птица с изумлением смотрела, как затягивается ободранная кожа, и на ладонях не остается и следа от порезов.

— Боли нет?.. — Хана пытливо взглянула на нее.

— Нет, спасибо тебе, — Даэн, усмехнувшись, благодарно сжала руку девочки.

— Хорошо… Боли нет. — Удовлетворенно кивнула девочка, а затем, развернувшись, побрела к Аллэи. Подойдя ближе к эльфийке, девочка поклонилась, — Ищущая Аллэивар, мы и Дейя нашли чужую… мы и Дейя привести ее сюда, к пещерам… она говорить, что пришла к Знающей. Она говорить, что сама Знающая…

Аллэи нахмурилась.

— Знающая? С чего бы ей тут делать, в горах-то? Где вы нашли ее?

— В горах, там, где вода бежать… — девочка смешно наморщила лоб, — Где много воды… где тропа к темным деревьям…

— Что ж, — перебила ее Аллэи, хищно усмехнувшись, — Поглядим на эту чужую. Авось и чего путного о себе расскажет, да о том, что забыла здесь. Идемте, пташки — мы уже почти пришли, — с этими словами женщина направилась вверх по взбирающейся на склон тропе, а следом за ней, вприпрыжку, заторопилась маленькая Ханавар.

Тропа, диким вьюном цепляясь за острые камни, петляла меж серых глыб. Очередной поворот вывел их на заметенное снегом плато, с которого открывался невероятный вид на долину Лореотта. Далеко виднелся Перевал Химер, где-то на горизонте темные силуэты гор сливались с небом, и Даэн уже не могла различить, где проходила граница меж ними. А затем маленькая Ханавар, обежав ее, выскользнула вперед, и Даэн, проводив ее взглядом, так и замерла.

В скале темнел черный провал громадной неширокой расщелины, в которую запросто смогла бы протиснуться химера. Перед ним расхаживала совсем молоденькая желтоглазая эльфийка, то и дело опасливо зыркающая на стоящую рядом женщину и постоянно вскидывающая лук со стрелой на тетиве всякий раз, когда женщина шевелилась. Ханавар подбежала к ней и развернулась, гордо вскинув голову и зазывая Аллэи подойти: