Aelah – Дикая охота. Полотно дорог (СИ) (страница 137)

— Я говорила со Слепой Мэг, — покачала головой Шедавар, — Силу достаточно активировать лишь единожды, и этот процесс уже не остановится. Даже если мы прогоним залесскую девочку, или, не приведи Ниэнавар, убьем ее. Рано или поздно, так или иначе — наши города разрушатся, и единственный выход из данной ситуации — уйти всем племенем сюда.

— Как ты это себе представляешь, неразумная девчонка? — Моррель смотрела на нее, как на ума лишившуюся, — Как ты представляешь себе это? Это невозможно. Слишком тяжело, слишком долго будет осуществляться такой переход. Наши предки ушли с дурной земли сюда, ища защиты и спасения — и нашли, пройдя сквозь испытания, какие тебе и не мнились. А сейчас ты предлагаешь покинуть все, что они создали для нас, забыть о их наследии, попирая их память, и возвратиться во внешний мир? Мы — дети пещер. Посмотри на нас, посмотри на саму себя — и поймешь, где твое место. Если крамольные мысли еще не целиком захватили твою голову, то поймешь.

— Наши предки, — тихо вымолвила Шеда, исподлобья глядя на королеву клана Рель, — Сделали то, что было должно, чтобы сохранить свой род и своих детей. Теперь мы должны сделать то же самое для наших детей. Иначе жертва первых была бессмысленна. Иначе — мы ничего не поняли.

Она обошла стол, резко разворачиваясь ко всем лицом. Сердце в груди ее колотилось о ребра, словно безумное, словно она долго-долго бежала — или карабкалась вверх по крутым склонам, цепляясь пальцами за острые камни, и знала, что обязана дойти до вершины. Во что бы то ни стало. Они смотрели на нее и не верили ей, они не хотели даже услышать ее — однако она должна была пробиться и достучаться.

— Вы говорите, что это невозможно — так оглядитесь вокруг. Вы находитесь в первом наземном клане Эсс и смеете говорить, что добиться этого — нереально? Посмотрите. Просто раскройте глаза, раскройте их наконец и услышьте меня. Вглядитесь в лица детей, что живут здесь: по-вашему, кто они? Не эльфы?

Моррель и Шеледиан переглянулись, хмурясь, Грен что-то проворчал под нос, а Реанэсс едва заметно улыбнулась ей, благодарно опуская ресницы. Шедавар продолжила:

— Они прошли тяжелый и сложный путь — да. Никто и не говорил, что жизнь должна быть легкой и беззаботной. Жизнь — это борьба, это сражение, которое мы попросту не можем проиграть, а иначе… иначе все напрасно, — она усмехнулась, — Иначе реки никогда не пробьют себе русла, иначе семечко никогда не поднимется из земли деревом, таким громадным, что крона его подпирала бы небо. Иначе сама жизнь застыла бы — как мы с вами в своих пещерах. А мы застыли. Мы уснули среди подземных залов и камней, вросли в них и теперь дремлем, и плевать нам на то, что год от года наши дети рождаются во тьме, и что волосы их словно пеплом запорошены, а глаза — что совиные. Рожденные под солнцем эльфы — уже иные. Они счастливы. Боги наверняка смотрят на них со своих небес — и смеются, радостно смеются, глядя на то, как они играют под синим небом, и как солнце разбрасывает россыпи веснушек на их руках. И наверняка плачут, когда видят, как наши дети удивленно разглядывают деревья и цветы, попадая на поверхность впервые. Так не должно быть. Это — прошлое, которое должно остаться позади. Грядет будущее, которое сомнет нас и сотрет в пыль, если мы не сдвинемся с места. Время перетирает даже камни — и нас оно обратит прахом.

Шеледиан яростно затряс головой:

— Прахом нас обратит твоя глупость! Это из-за тебя беда пришла к нам, и из-за тебя наши города разрушатся. Ты погубила нас, Шедавар, и лишь тебе отвечать перед богами за это!

— Он прав, — угрюмо кивнул Гренвеон, и Шеда ощутила, как давит на плечи бессилие пополам с усталостью.

— Я — лишь один из камушков, которыми боги играют, как и любой из нас. Не обвиняй меня в том, чего я предвидеть и предотвратить не могла, Шеледиан, — в груди стало жарко от подступающей злости, однако Шедавар заставила себя успокоиться: гневом она своего не добьется, — Это рано или поздно бы случилось. Вот так или по-другому — нам бы пришлось покидать подземелья, хотите вы того или нет. Я не могу заставить вас это сделать, не могу вас переубедить, однако я прошу: прислушайтесь ко мне. Клан, оставшийся в подземельях, обречен на верную смерть. Нельзя допустить такой гибели, нельзя позволить теням увести за собой тех, кто солнца еще и не видел. Неужели такого исхода вы хотите для своих детей?

Моррель, собиравшаяся что-то сказать, вдруг замешкалась и запнулась. Вместо нее голос подал Ферниир.

— То, что ты говоришь — серьезные вещи, Шеда. И мы слышим тебя, — помедлив, он вскинул глаза на Шеледиана и Моррель, — Я согласен с Шедавар в том, что мы должны дать отпор диким, и что в это время наши дети должны находиться здесь, в Клане Эсс, под защитой Реанэсс. Однако дальнейший ход событий может быть разным. Колдовство со временем может уйти, и тени успокоятся…

— Ты сама говорила, что в Лореотте все происходит в десятки раз быстрее, если не в сотни, — подхватила Моррель, все-таки справившаяся с замешательством, — Возможно, до нас вообще не дойдет эта магия, и наших городов она не коснется.

— В конце концов, именно ты прогневала богов, и именно тебя они покарают, тебя и твой клан. Не нас, — Шеледиан вздернул нос, и Шедавар почти видела его презрительную улыбку, запрятанную в уголках губ.

Правители снова зашумели, пытаясь перекричать друг друга и донести до остальных свою точку зрения. Никто из них не хочет понять вот эту истину — одну-единственную истину, что может существовать. Шеда вздохнула, прикрыв глаза, а затем едва слышно вымолвила:

— Боги карают не тех, кто идет, а тех, кто бездействует. И когда вы это поймете, будет слишком поздно.

Короли и королевы разом затихли. Шелед, побледневший словно полотно, зашипел:

— Да как ты смеешь…

— Смею, — спокойно перебила его Шедавар, возвышая голос, — Смею. Потому что Слепая Мэг еще помнила солнце, когда ей вместе с Инведаар пришлось уйти в подземелья, и эта память держала ее здесь до нынешнего. Потому что будущее всегда наступает внезапно, оно — сложное и тяжелое, и нужна невероятная смелость на то, чтоб решиться переменить все, весь свой быт. И я верю в то, что у нашего племени этой смелости хватит. Мы справимся с бедой, если пойдем против нее вместе.

Айэдаар, до того молчавшая, прикрыла глаза, устало потирая виски, а затем резко села прямо.

— Бес ее возьми, она права. Мы не можем так больше, — она обвела взглядом правителей, собравшихся в зале, а затем взъерошила короткий ежик жестких, словно щетка, густых волос, — Пора нам уже выйти из подземелий. Угроза, от которой бежала Инведаар, давно уже пропала.

— Зато теперь появилась другая, — возразил Шеледиан, — Темные твари, которым гораздо проще будет достать нас на поверхности, чем в пещерах. Если Охота начнется, мы сможем пересидеть ее под землей, а те, кто уйдет сюда, — он покосился на Шеду, — Умрут.

— Ты боишься, Шеледиан, — Шедавар, скрещивая руки на груди, склонила голову набок, — Ты боишься всего, а потому цепляешься за прежнюю жизнь, как мышь, упавшая в реку, за ветку, плывущую по течению. А дальше — водопад. И ты разобьешься, если не поймешь это, — эльф побледнел еще сильнее, но Шеда не дала ему и рта раскрыть, — Тем, кто согласится покинуть подземелья, предстоит долгая и тяжелая работа. Нам придется дать диким отпор, защищая свой дом и своих детей — и эта война уже скалится в наши окна. Нам придется учиться жить заново, в непривычной для нас среде, придется искать компромиссы и договариваться друг с другом. Это — сложно, невероятно сложно, я знаю… Однако иного пути нет. Либо мы выбираем жизнь, либо остаемся в смерти. Ради всех тех, кто придут после меня, ради того, чтоб у них было иное, светлое будущее — я сделаю это. Я выбираю жизнь.

Она умолкла, отступая назад и возвращаясь на свое место. Правители молчали, и на их лицах она видела неверие, сомнение — и что-то еще. Словно осознание солнечным лучом тонко-тонко, тихо-тихо касалось их, и они принимали решения — для своих кланов и всего племени.

— Кто из правителей согласен с королевой Шедавар? — спросила Реанэсс, оглядывая собравшихся, и Шеде показалось, что сейчас где-то в немыслимой вышине неведомый бог взял в горсть пять драгоценных каменьев, поднял ладонь повыше и раскрыл ее, подставляя вторую руку под падающие самоцветы.

Айэ, повернувшись к Шеде, оглядела ее с ног до головы, задержав взгляд на ее лице, а затем коротко усмехнулась:

— Безумцам везет — так говорят, да? — она легко хлопнула ладонью по столу, — Я согласна. Мой клан выйдет на поверхность вместе со мной в ближайшее время, когда будет готов. И выступит против диких, как я уже и говорила.

Первый камушек, хрустально звеня, упал в теплую надежную ладонь, поблескивая синими гранями и переливаясь вечерними сумерками в глубине. Шедавар кивнула ей, от всей души благодаря Небо.

— Ты попрекаешь нас в страхе, когда сама отказываешься принять волю богов? — Шеледиан фыркнул, отворачиваясь от нее к Реанэсс, — Клан Иан ни за что не покинет подземелья. И я отказываюсь выделять войска. Мои воины будут защищать город в час беды, как и должно. Времена войн давно прошли, королева Шедавар — пора бы тебе это понять. И возможно, когда в твоей голове появится хоть немножко крупиц мудрости, ты наконец успокоишься и поймешь, что сломала жизнь своего клана, оставив пещеры и решив увековечить свое имя в легендах.