Aelah – Дикая охота. Полотно дорог (СИ) (страница 138)

Второй камушек, пролетев мимо руки бога, падал вниз, и его медленно поглощала туманная мгла вокруг, забирая последние отблески света в янтарных острых боках.

Ферниир покачал головой, долго вздыхая, и Шеда ощутила, как сердце сжимается: неужели лишь Айэ согласится уйти из пещер, тем самым спасая свой клан? Фер, словно расслышав ее мысли, медленно проговорил:

— Клан Ниир никогда не боялся сложной работы, и консерваторами нас назвать нельзя. Однако мне нужно обдумать это все и обсудить в своем клане. Я дам тебе ответ так скоро, как только смогу. Что до воинов — клан в твоем распоряжении, Шеда. Мы выйдем с тобой.

Третий камушек бог спрятал в рукаве до поры, до времени, придержав его в этой странной, детской забаве.

— Я — женщина, которая вырастила двоих сыновей под сводами подземелий, — церемонно сообщила Моррель, выпрямляя спину, — Они счастливы там вместе со мной, и весь мой клан счастлив. Я никуда не уйду. И ни о каких войсках не может быть и речи. Я не позволю тебе, Шедавар, загубить моих эльфов в этой нелепой игре, в которую тебе так хочется ввязаться.

Четвертый полетел вниз, стремительно затухая в темноте, и сияние, расходящееся во все стороны от добрых светлых ладоней, больше не могло достичь его.

Гренвеон, поставивший тяжелые локти на стол и сжавший громадные руки замком, поднял глаза на Шеду. Он и впрямь больше всего походил на грозного медведя, которого против его воли вытащили из берлоги, и ныне он пытался понять, есть ли опасность поблизости. Помолчав, мужчина наконец произнес:

— Клан Веон выйдет на поверхность. Воины пойдут сражаться.

От неожиданности Шедавар чуть было не рухнула со стула. Меньше всего она ожидала такого решения от Грена — да, она могла поверить, если бы тот согласился лишь частично, как Фер, но чтобы вот так… Медленно, словно во сне, она кивнула, и пятый камушек соскользнул с одной сияющей руки в другую, ложась рядом с еще одним. Правители недоверчиво смотрели на Гренвеона, однако никто не посмел и слова сказать ему. Реанэсс, выслушав всех и дождавшись тишины, подытожила:

— Стало быть, на землю уходят три клана. Что же… — она улыбнулась Айэ, Шеде и Грену, — Добро пожаловать под солнце. Возможно, со временем остальные кланы так же присоединятся к нам.

— И не надейся, — фыркнул Шеледиан, но Реанэсс его не слушала.

— Теперь настало время поговорить о том, как будут формироваться наши войска. Рассмотрим все возможные варианты, все лазейки, какие только могут быть. Правители, отказавшиеся помочь племени, могут быть свободны, — она бросила многозначительный взгляд на Моррель и Шеледиана, и те удалились, не удосужившись даже попрощаться с остальными. Впрочем, Шедавар заметила, как в глазах Моррель появилась тень сомнения, тут же угасая, словно ее и не было.

Они совещались несколько часов к ряду, и за это время голова Шеды окончательно вскипела. Пока они склонялись над картами, просчитывая все возможные точки, откуда может прийти удар, королева Лореотта ловила на себе цепкие взгляды Реанэсс — женщина ждала окончания Совета, чтобы узнать, примет ли та ее условия. И Шедавар тоже ждала.

Когда с делами было покончено, и правители кланов разошлись по своим Домам, Шеда задержалась в Доме Совета, сделав вид, что ей необходимо обсудить с Реанэсс несколько вопросов о размещении детей на время пребывания тех в Аэль-Роадане. Когда зал опустел, Реанэсс, сидящая напротив Шедавар, склонила голову к плечу:

— Ты очень хорошо справилась. Поначалу они и слушать не хотели.

— Они и потом не захотели, — вздохнула Шеда. От этого все-таки было немного горько, однако она надеялась на то, что со временем Иан и Рель образумятся, как и на то, что Ферниир все же согласится увести клан из подземелий.

— Согласился Веон, — возразила Реанэсс, — А это дорогого стоит. Я даже не ожидала этого.

— Как и я, — кивнула королева Лореотта, неотрывно глядя в лисьи глаза Реанэсс. Та ждала, и Шедавар решила не затягивать время, — Я обдумала твои условия, Реанэсс. И благодарю тебя за то, что предложила мне помощь — это очень ценно для меня в нынешнее время.

Королева Аэль-Роадана благосклонно улыбнулась:

— Мы должны поддерживать друг друга в это сложное время. Мы — одно племя. Что ты скажешь мне?

Ее глаза блестели, отражая свет, исходящий от жаровен, и сейчас она казалась совсем уж хищной. Шедавар поднялась из-за стола.

— Твои условия приемлемы для клана, — губы Реанэсс растянулись в широкой улыбке, и Шеда продолжила, — Однако ты права, Реанэсс. Эти земли принадлежат тебе, и я не могу заявлять на них свои права, как и пользоваться твоей добротой. Клан Вар уйдет на север, к границе с Келерией, и устроит свой город там. Тебя же я благодарю за готовность поддержать меня, если встанет такая необходимость.

Улыбка медленно сползла с лица Реанэсс.

— Что? — она очень быстро взяла себя в руки, но Шедавар успела заметить, как конвульсивно дернулся уголок ее рта, — Ты ведь сама говорила, что эти земли принадлежат Птицам…

— Принадлежат, — кивнула Шедавар, ощущая, как на сердце становится легче, — Однако Лорелей давно хотела провести эксперимент и обучить Танцу с мечами эльфийских девочек. Не всех, конечно — лишь добровольцев. На этих условиях мы с ней договоримся.

— Это слишком малая цена, Шедавар, — покачала головой Реанэсс, хмуря золотистые брови, — Лорелей не пойдет на это.

— Сердце, отданное богам — достаточная цена, — с нажимом заметила Шеда, глядя, как каменеет лицо королевы Аэль-Роадана, — И Лорелей знает это.

— Вот оно, значит, как… — протянула Реанэсс, разглядывая ее так, словно в первый раз увидела. Несколько мгновений она молчала, а затем хмыкнула, поднимаясь и протягивая ей руку — просто и открыто, и в этом жесте Шедавар не чувствовала подвоха, — Ладно, королева Лореотта. Я услышала тебя.

— Надеюсь, мое решение никак не повлияет на те, что были приняты тобой задолго до этого разговора, — Шеда пожала ей ладонь, крепко и спокойно.

— Нет, не повлияет. Мне знакомо такое понятие, как честь. И ты это знаешь, — Реанэсс отступила назад, криво ухмыляясь, и в полутьме ее глаза казались золотыми, — Если что-то пойдет не так — помни о моем предложении. Я буду готова принять вас в любой момент, как и говорила ранее. Сейчас же — не смею тебя больше задерживать. Поклонись от меня Лореотту, — последнее она сказала совсем тихо — и на удивление искренне. Шедавар низко склонила голову.

— Поклонюсь, Реанэсс. До встречи. Совсем скоро я приведу клан — будь готова встречать нас. И готовь воинов — все может начаться со дня на день. Нынешний Излом может оказаться для нас последним, если Охота застанет нас врасплох.

Реанэсс не ответила ей, но почему-то Шеда знала, что королева Аэль-Роадана сделает все, что было в ее силах. Превыше всего она ставила клан и племя, а уж потом — личные интересы и счеты. Возможно, позже, когда все закончится, Реанэсс наставит палок в колеса Шедавар, однако сейчас она этого делать не станет. Ухватившись за мысль, королева Лореотта тихо добавила:

— Возможно, однажды она согласится.

Реанэсс лишь горько усмехнулась в ответ. Они обе прекрасно понимали, ради чего она затеяла это все — и обе понимали, что Аллэивар никогда не придет к ней сама.

— Возможно. Иди, Шеда. Тебя ждет твой дом. Я сделаю все, что нужно. И не тревожься — данного слова я не нарушу.

Шедавар еще раз поклонилась ей, а затем покинула Дом Совета, выныривая из тепла натопленного помещения в зимний сумрак, полнящийся колючими звездами и танцем снежинок, поднятых ветром с земли. На сердце было и легко, и тяжело одновременно: двоих она отвоевала, но оставался еще один неизвестный, и двое — несогласных. Теперь от нее не зависело ничего, теперь ей оставалось лишь разобраться со своим кланом, а все остальное, словно те камешки, ложилось в руки Неба. Сохрани нас в своей горсти, сохрани даже тех, что не стали принимать твою волю… Больше у нас и нет ничего. Вознеся короткую молитву, королева направилась к загонам, туда, где надрывно выли химеры, и где верно ждали ее охранницы. Пора было возвращаться домой.

========== Глава 48. Названное имя ==========

— Меред!.. Меред! Ну проснись же ты, ну!..

На животе ощущалась странная тяжесть, не дающая вздохнуть свободно. Поморщившись, Меред попыталась перевернуться на другой бок и продолжить спать дальше, однако тяжесть никуда не делась — напротив, у нее откуда-то появились руки, которые с силой принялись трясти Птицу за плечи. Боги, ну что же тебе неймется все время?.. Чья-то рука скользнула под слои одеяла, в которое она замоталась словно в кокон, и ткнула ее под ребра, и Меред, охнув, все-таки села, стуча зубами и часто моргая.

Судя по темным окнам и тишине, упавшей на город ночной птицей, до рассвета оставалось еще как минимум два-три часа. Сквозь щели в рамах задувал промозглый сквозняк, что выстуживал воздух в крохотной комнатушке, а потому Меред скрутилась калачиком, укутавшись в одеяло так, что и носа видно не было, и долго пыталась уснуть, зябко ежась и дрожа, будто осиновый лист на ветру. И вот теперь, когда ей это наконец удалось…

Атеа взгромоздилась на нее, как огромный кот, и теперь, словно тот самый кот, топталась кулачками у нее на плечах. С трудом разлепив тяжелые веки, Меред оглядела девушку, и нещадно колотящий ее озноб тут же вернулся: Лебедю, казалось, холод комнаты был нипочем — в белой ночной рубахе она напоминала то ли духа, то ли морок, и Меред с трудом подавила желание сбросить ее с себя и завернуться в одеяла еще сильнее.