АЕ – Африканка (страница 6)

Согласовав день отдыха, с обеда, в самую жару, откинув на капот лобовое стекло «Остина» и открыв все окна, подпрыгивая на брусчатке улиц Биргу, Мария доехала до выезда, где пробралась, будто шёпотом, очень медленно, через узкий проём бастионных ворот Кувр‑Порт, стараясь не задеть крыльями «Остина» тёсаные жёлтые блоки барочных стен. Как только они съехали по каменному арочному мосту с куртины на асфальтовую дорогу, завыла сирена воздушной тревоги.

— Опять разведчики, — поморщился лейтенант из‑за задержки.

Немецкие и итальянские самолёты, как стервятники, охотились за любыми посудинами, приближающимися к острову, однако и гавань, и аэродромы бомбили редко, зато разведывательные полёты совершали часто.

В районе доков, на блокпосту, где проверили документы и пропуск, они переждали тревогу, а потом потащились за пылящими грузовиками по ухабистой грунтовке, огибая Великую гавань.

В соседний городок Флориана они въехали через двух арочную триумфальную арку. Мария, будто гид, рассказывала лейтенанту, что её перестроили из проездных ворот крепостной стены.

Для Александра эти городки, выстроенные из жёлтого камня, переходящие один в другой, с бастионами, воротами, домами с деревянными закрытыми балконами, нависавшими один над другим, казались все на одно лицо.

Только когда они ушли от моря и после Сент‑Джулианса дорога перешла в поросшую травой колейную грунтовку, шедшую полями и оливковыми рощами, ограждённую с двух сторон низкими стенками, сложенными из камней, Александр несколько оживился. Он расспрашивал, какие овощи выращивала их семья, как она работала в огороде. Мария чувствовала, что Александр будто хочет её на чём‑то поймать, и рассказывала подробно о хорошо знакомом ей тяжёлом труде на земле. Со своей стороны он кратко сообщил, как справочную информацию, как ей показалось, чтобы не казаться односторонне настойчивым в расспросах и изобразить беседу, о поместье в Англии.

В воротах на линии Виктории — построенной в XIX веке стене, отделявшей юг острова от более пустынной северной части, — у них снова проверили документы, и они покатили уже вверх, медленно, по горному серпантину. Колёса скользили на мелких камнях на крутых подъёмах, машину заносило, двигатель натужно выл, но предложение Александра сесть за руль она отвергла:

— Я рада. Хорошая практика!

Проехали пустынную деревню.

— Миллиеха, — сказала Мария и засмеялась.

Он удивлённо посмотрел на неё, но Мария уже не могла сдерживаться и продолжала улыбаться до самой Красной башни — мощной, квадратной в основании средневековой постройки, по углам которой возвышались башенки с зубцами, как приделанные ласточкины гнёзда. Здесь она остановилась. Из башни к ним вышел караульный с винтовкой за спиной, проверил документы, и, когда Александр обернулся к ней с вопросом: «Мария, а где же ваш дом?» — оглядывая пустынные, поросшие мелким кустарником и низкими соснами холмы и пролив между островами, она расхохоталась и показала ему рукой: «Там, на острове Гозо!»

Александр тоже улыбнулся и смиренно полез в багажник «Остина» за корзинкой со снедью, качая головой и слушая её весёлый смех:

— Лука вам же говорил, что и вино, и продукты он получает с острова Гозо. Поэтому он папу знает, и приезжали мы к нему, доставляя продовольствие.

К её удивлению, лейтенант не казался расстроенным:

— Прогулка получилась хорошая!

Действительно, поездка вышла преотличная!

На следующий день, 26 июля 1940 года, Мария проснулась от воя сирены воздушной тревоги: будильник ещё не звонил, на часах было 5:58. И с этой минуты сигнал не прекращался ни на минуту до девяти вечера. Следующий день шёл, равно как и предыдущий. Отбивая упрямо, как барабанщик ритм солдатам, весь день стучали зенитки над бухтой. Однако, несмотря на стук упрямых барабанов, уныние начало расползаться по палубам и трюмам Каменного фрегата, расходиться, как расходятся волны за кормой катера слухов, стремительно мчавшегося по изрезанному фарватеру подземных казематов: «Перебиты все истребители. «Сандерленды» покинули Калафрану. Бомба попала в казарму дорсетширцев, есть убитые и раненые. Видели разбитые зенитки в Халь‑Фаре».

Некоторые девушки из числа тех, кто двигал длинными указками фигурки корабликов и самолётов по огромной вертикальной доске центральной части Средиземного моря, ходили с влажными глазами, опустив головы. Кое‑кто из офицеров, вечно шутивших, молчал.

Чтобы как‑то поддержать всех, находившихся в Военной комнате королевского флота, обращаясь ко всем и никому, подполковник ВВС сказал:

— Мы изучали тактику Люфтваффе: после мощного удара сразу высадка десанта. Так было и в Дании, и в Норвегии, и в Бельгии, и в Нидерландах. Ставят на эффект внезапности. А эти продолжают бомбить, значит, десанта не будет. А бомбёжки мы переживём.

После этих слов в большой комнате стало словно светлее; кто‑то улыбнулся, выкрикнули:

— Конечно, переживём!

— Что‑то, а терпеть мы умеем!

В скалах Дингли.

Вечером 27 июля, когда зенитные барабаны ещё стучали и выла сирена воздушной тревоги, лейтенант вызвал к себе рядовую РЕНС Коллини:

— Отдых отменяется. Вместе с петти‑офицером Литтлом будете сопровождать меня на радар в скалах Дингли.

Мария ответила так же официально, как Александр отдал приказ, словно и не ездили они на пикник пару дней назад на север острова:

— Слушаюсь!

Без привычной улыбки. И офицер счёл нужным пояснить:

— Воздушные атаки беспрецедентны по своей мощи и интенсивности. В связи с этим приказ — выяснить сосредоточение сил итальянского флота, возможно, десантных сил, на Сицилии и в Калабрии. Я буду координировать работу радара с разведывательными полётами «Сандерлендов» из Абукира и поиском подводных лодок у итальянских берегов. Ваша задача — детально и тщательно фиксировать доклады и время. Ночь предстоит бессонная, — смягчился Александр, и девушка ему улыбнулась, как прежде.

Через час за ней в кабинет зашёл петти‑офицер среднего роста: лысый, с пышными тёмными усами, большими круглыми глазами и густыми, как у ребёнка, чёрными ресницами. Он показался ей очень старым: в тёмных усах блестела седина, ему, наверное, было за сорок лет!

— Петти‑офицер Литтл, — представился он.

И она пошла за ним по каменным коридорам форта, пока они не вышли через ход в боковую улочку. Трещало горящее дерево, плескалась вода. В трёх метрах стоял пожарный в армейских широких шортах и великоватой рубашке с коротким рукавом, но в плоской армейской каске, и лил из шланга, шедшего к пожарному «Деннису», прямо в горящую кабину грузовика.

— Подлейтенант, — кивнул петти‑офицер.

Тут Мария заметила, что через борт, освещённая бликами пожара, запрокинута неестественно вверх белобрысая голова — словно её подлейтенант, кто под ручку поднял её на борт каменного фрегата «Сент‑Анджело», любовался тёмным звёздным небом.

— Он мёртв?

— Крайний вечерний налёт. Я как раз подъехал. Истребители — прямо на моих глазах. Садитесь, мисс, — словно ничего и не случилось, продолжил Литтл, распахивая перед ней заднюю дверцу «Остина».

Через овальное заднее стекло она смотрела на горящую кабину и изогнутую дугой струю воды. Огонь становился всё меньше и меньше. Марии подумалось, что так жизнь уходила из тела подлейтенанта.

— Не волнуйтесь, мисс, — словно прочитав её мысли, сказал петти‑офицер, — он умер мгновенно. Все трое, кто был в кузове, умерли сразу.

Ей тогда показалось неуместным его замечание, но со временем она узнала, что это были слова утешения — одни из самых нежных, на которые был способен петти‑офицер Литтл.

Раскрылась дверца, и, тяжело, словно он сильно поправился, свалился на сиденье лейтенант Александер. Он сухо сказал:

— Литтл, отправляемся.

Ехали в молчании. Кругом лежала кромешная темнота; только слабое пятно света впереди «Остина» из затемнённых фар рассеивало ночь. Новое и странное чувство, будто болезнь или вирус гриппа, заразило её душу: всепроникающая тоска, о которой она даже не могла помыслить, — от того, что человек, которого она знала, который приглашал её на свидание и с кем она виделась почти каждый день, убит.

Они вошли в небольшую комнату, где их встретил флайт‑лейтенант Джонс, командир радарной станции. Отдав честь, Мария огляделась. На столе находилось несколько чёрных телефонов; рядом с ними стоял сутулый капрал в металлических очках на большом носу — больше похожий на студента, чем на военнослужащего. На соседнем столе располагалось металлическое устройство с длинной металлической трубой, уходившей к стене. Перед устройством сидел сержант, уткнувшись лицом в обшитое кожей начало трубы. Мария видела три серо‑голубые V‑нашивки на его зелёной рубашке, а выше — орла, расправившего крылья, такого же серо‑голубого.

Началась работа. Александр держал у уха телефонную трубку, диктовал данные и поступающие сообщения. Капрал проговаривал вслух поступающую с радара информацию и координаты. Мария всё фиксировала в обширном блокноте.

Когда через пару часов произошла смена наблюдателя, Мария исхитрилась заглянуть в секретный прибор и увидела экранчик невиданного зелёного стекла — круглый, как небольшой иллюминатор. Деля его пополам по горизонтали, изнутри светилась нить, начинавшаяся с зубца, который, как клык, пронзал нижнюю полусферу экрана. Кое‑где были ещё по одной редкой чёрточке — словно травинки росли и вверх, и вниз.