АЕ – Африканка (страница 8)
— Скоро двинем без остановки. Не отставай, слышишь? Ни в коем случае не теряй место в цепочке, — глаза смотрели на неё и строго, и добро одновременно.
Он пошёл, пригибаясь, вдоль стенки, в хвост отряда. Она смотрела на тёмную полосу пота, протянувшуюся от ворота по его белой рубашке вдоль позвоночника, широкие белые шорты, уже пыльные, и когда-то белые парусиновые туфли и спущенные гольфы, и остро почувствовала вину перед ним: он такой внимательный, а её передёргивает от касания его искалеченной руки и от воспоминаний о том, как он пытался её поцеловать в тесной кабине «Остина». Стыдно, что она могла думать, что он может взять её силой, и привела девушек РЕНС, как свидетелей их поездки.
Она высунулась снова, испытывая то самое детское чувство, когда и страшно, и интересно: зелёные немецкие солдаты поднимались по террасам сухой травы им в тыл, туда, откуда они ушли полчаса назад. Ниже, в долине, за полями, оливковыми рощами и одинокими фермерскими домиками, по длинной гряде тянутся каменные постройки Рабата, а ещё дальше над холмом бастионов блестящий купол собора Мдины, над которым высоко в небо поднимаются чёрные дымы пожаров.
Снова они шагали и шагали, стараясь идти в тени стенки, огораживающей дорогу. Прижимаясь к камням как можно ближе, они смотрели, как в высушенном, без единого облачка, голубом небе с гудением летели самолёты: то длинными вереницами — низко, громоздко; то высоко — большими стаями; то совсем над землёй проносились в стороне двойками и четвёрками.
Облегчением было идти через большую оливковую рощу: густая тень прикрывала их от палящего солнца и самолётов, а крик воробьёв, словно детский смех и веселье, заглушал треск цикад и звуки взрывов и выстрелов. На краю рощи столпились те, кто шагал впереди. Александер и Литтл подходили, хрустя серыми сухими листьями, к флайт-лейтенанту, который, опираясь руками, словно контрфорсами, сидел на носилках. Между деревьями она видела сержанта и капрала с радарной станции, которые шагали вверх по склону, по сухой траве.
Ход эскадры.
Итальянцы не успели полностью перерезать все подводные кабели, соединявшие Мальту с Александрией, так что информация поступала в штаб британского Средиземноморского флота оперативно и быстро. К 18 часам 28 июля доставили сообщения, что радар в скалах Дингли занят нацистами, опустевшая база гидросамолётов в Калафране пала. Аэродромы в Луке и Халь-Фаре под контролем парашютистов и принимают самолёты, как бордель, после прихода победоносной армии в город. Лучом от Халь-Фара до Винды Мальта разрезана нацистами наискось, словно тонкой юнкерской портупеей перетянута. И с каждым часом этот ремень ширится в шотландскую перевязь.
Лондон ещё днём предоставил командующему Средиземноморским флотом адмиралу Андрю Брауну Каннингхему свободу действий в отношении острова. Адмирал, принимая решение, шагал в неизвестность, делал решительный шаг в непроглядном тумане на краю обрыва. Главный вопрос, продержится ли еще сутки Мальта? Стоит ли рисковать флотом? На кораблях людей большей, чем во всём гарнизоне.
«Чтобы построить корабль, требуется три года; чтобы создать традицию, триста лет. Мы не подведем армию». Чёткая фраза была принята с воодушевлением и полетела, как ласточка с корабля на корабль по всему Средиземноморскому флоту Его Величества, короля Георга Шестого, поднимая вслед за собой взоры от рутинных дел к бескрайнему и высокому небу. Однако решительная фраза требовала выверенных действий для сохранения кораблей под немецкими и итальянскими бомбами и торпедами. Как всегда, самым главным противником был не враг, но время. Оно вышло уже несколько часов назад. Войти днём в главную бухту всеми силами флота под прикрытием четырёх устаревших бипланов «Глостер» «Гладиатор» самоубийство. Да и будет ли кого спасать через двое суток опасного перехода? Жёсткие условия задачи определяли решение. Эвакуация через двое суток, скорее всего, будет бесполезна. Достичь Мальты к следующей ночи возможно только двигаясь полным ходом в 30 узлов. Транспорты дать требуемую скорость не могут. Эсминцам не хватит запасов топлива, чтобы вернуться без дозаправки. Произвести заправку на Мальте невозможно, равно как и в открытом море под атаками вражеских самолётов и подводных лодок.
Решение единственное, да и выполнить его должен определённый человек. Каннингхем не колебался, связываясь с подчинённым, но ожидал непростого разговора, потому как его заместитель и командир Седьмой эскадры крейсеров обладал качеством, которое командир Средиземноморского флота у себя считал упорством, совершенно необходимым для достижения поставленной цели, а у вице-адмирала Тови принимал за ослиное упрямство.
Потому АВС, как звали командующего в британском флоте, не желая терять время, да и плана проработанного ещё не существовало, удостоверившись, что флагман 7-ой эскадры крейсеров «Орион» стоит на бочке и к нему протянут плавучий телефонный кабель, затребовал вице-адмирала Джона Тови к телефону и отдал короткий и ясный приказ: – Вице-адмирал, приказываю вам немедленно выйти в море во главе эскадры крейсеров курсом на Мальту. Скорость держать максимальную, в ночь с 29 на 30 июля войти в Великую гавань и принять на борт гарнизон острова. Покинуть гавань до наступления рассвета, двигаясь полным ходом. В пределах первых семидесяти миль от главной базы противолодочный манёвр не осуществлять. Подробные инструкции по ходу движения.
Тови на удивление ответил коротко: – Есть!
Каннингхем ещё услышал, как Тови вслух проворчал своим офицерам, что отказаться от противолодочного манёвра, пусть и в домашних водах, риск, мало сопоставимый с выигрышем во времени, и повесил трубку, предполагая, что это не все посылки в его адрес.
Когда крейсера уже неслись вдоль египетского побережья, Каннингхем отдал подробный приказ, что вице-адмирал Тови должен, двигаясь с максимальной скоростью, не ранее, чтобы избежать бомбежки, но и не позднее 2 часов ночи 30 июля войти в Великую гавань. Крейсерам «Ориону» и «Нептуну» отдать швартовые у причалов Доковой бухты, «Сиднею» и «Глостеру» Французской. «Ливерпуль» и «Кент» держать на бочках на главном судовом ходе, принимая людей с катеров и баркасов. Грузы принимать запрещается. Снимать войска с необорудованного побережья и из иных точек Мальты запрещается. Не позднее пяти часов 30 июля крейсера должны выйти в море и двигаться навстречу главным силам флота на максимальной скорости, с рассветом выстроить ордер ПВО и готовится к отражению воздушных атак.
Сам АВС принял решение выйти в море с основными силами на двух линкорах, авианосце «Игл» в сопровождении эсминцев. Подстраиваясь под оптимальный по скорости и экономичности ход эсминцев, главные силы флота будут двигаться со скоростью в 15 узлов, с тем чтобы прикрыть крейсерское соединение от возможных атак итальянского линейного флота, если он решится на сражение, или принять на себя часть ударов итало-немецкой авиации.
Крейсера взяли на борт почти семь тысяч человек, включая персонал и раненых госпиталя, чиновников, расчёты орудий ПВО, отошедшие к гавани с аэродрома Лука авиатехников и пилотов, уцелевших пехотинцев – всех, кто был готов эвакуироваться.
Выйти из гавани и дать полный ход эскадра смогла только в 5.35. В 6.40 начались налёты.
Около 10 утра 4 биплана «Глостер» «Гладиатор» появились над эскадрой, и словно в римском Колизее, под взорами тысяч зрителей набросились на эскадрилью слоноподобных юнкерсов. Те развалили строй и обратились в бегство, сбрасывая бомбы, как слоновий помёт, куда попало. Один бомбардировщик задымил и пошёл со снижением вниз и спонтанное, но дружное «ура» понеслось по забитым палубам крейсеров, словно эти 4 крохотных биплана на своих крыльях перенесли могучую эскадру в безопасную гавань Александрии. Подошли итальянские бомбардировщики «Савойя», но юркие самолетики даже не допустили их к кораблям. Следом появилась четверка двухмоторных Ме-110, которые оттеснили истребители, и тогда штуки, словно прыгуны в воду с мальтийских утесов, один за другим в почти отвесном пикировании стали нырять, скидывая низко огромные бомбы, поднимавшие башни воды, между которыми отстреливаясь из всех орудий и пулеметов, шли на полном ходу крейсера.
Над эскадрой прошел с горящим хвостом «Гладиатор», и впереди по курсу эскадры пилот выпрыгнул с парашютом на виду тысяч глаз, явно надеясь на спасение. Но Тови запретил сбавлять ход, и только «Нептун», взяв правее, словно салютуя залпами из спаренных 102-миллиметровок храбрым морским лётчикам, выбросил один за другим несколько спасательных плотиков. Вскоре показались по курсу эскадры тёмно-серые и чёрные облачка, они стали расти и вот уже под громогласное «урааа», вновь накрывшее седьмую эскадру крейсеров, все увидели главные силы Средиземноморского флота Его Величества — линкоры, авианосец и множество эсминцев.
Несмотря на все усилия нацистов и фашистов, близкие разрывы, вызвавшие повреждения обшивки, течь корпусов, десятки убитых и раненых, посечённых осколками, прямого попадания авиабомбой удалось добиться только одного. Зато какого! Ю-87 положил пятисоткилограммовую бомбу в крейсер «Орион», который принял рекордное количество в 1100 эвакуируемых. Люди сидели в коридорах, каютах и на палубах буквально вплотную друг к другу. Взрыв произошёл прямо в нижних кубриках, которые были до отказа забиты отдыхающими солдатами. Около 260 человек погибли мгновенно, еще 280 получили тяжелейшие ранения и ожоги. Несмотря на сильнейший пожар, разрушения, затопление части отсеков и выход из строя рулевого управления, оставшиеся в живых моряки смогли спасти флагманский корабль.