АЕ – Африканка (страница 4)

Молодой офицер рассмеялся, заглатывая сразу полстакана виски. Александер улыбнулся, отхлёбывая большой глоток.

К барной стойке подъехал высокий стакан; Макс поднялся и подал Марии. Гай смотрел на неё, улыбаясь. Сопротивляться Гаю, как Цезарю, было очень сложно. Со смехом она выпила сразу половину стакана. Гай расхохотался:

— Деловой подход!

Она заметила озадаченное и несколько растерянное лицо лейтенанта Александера, и ей тоже стало очень смешно, и она засмеялась вслух, подумав, в самом деле, сколько раз он предлагал ей выпить за обедом, а она всё отказывалась, а здесь сразу сдалась. Но разве можно отказать такому офицеру! Да и не хотелось Марии ему отказывать.

— Дон Маккей — это величайший австралийский гонщик на мотоциклах! Многократный победитель знаменитых гаревых гонок!

— Гаревых гонок?

— Сухую траву выжигают бензином, чтоб кочки и ямы виднее были. Но однажды этот Дон Маккей влетел на всей скорости в забор, переломал колени; его папа, доктор, выходил с большим трудом, и теперь этот парень работает только руками, но довольно ловко, — Гай приподнял в одной руке пустой бокал с виски, в другой — дымящуюся сигаретку, словно триумфатор. — Мария, вы так смело опрокинули полстакана «Джин энд Ит», что мы с вами непременно подружимся! А друзья меня зовут только Дон Маккей!

— А ещё Дон первым в мире в одиночку перелетел Тасманово море, — сказал молодой Стюарт, и было видно, что это тоже что‑то значительное и он гордится, что у него такой командир.

— Я взлетаю, — Дон болтается по кабине, — Марии показалось, молодому второму пилоту было важно сказать всем, что именно он поднимал огромную лодку. — Летим. Тут радист кричит: «Отворачиваем, отворачиваем!» Оказалось, штурман итальянских бомберов с охранением истребителей проложил оптимальный курс не хуже нашего сержанта! Радар в Дингли успел маякнуть, нас предупредили, иначе мы бы тут виски не пили.

— А что такое радар? — смеясь такому смертельно‑забавному совпадению курсов, спросила Мария.

Лембтон и Александер переглянулись строго; Мария это заметила, но виду не подала, а Макс махнул рукой:

— Сверхсекретная штука, видит за много километров, когда итальяшки подлетают к нам. — Опрокинул виски и протянул пустой бокал. — Доливай. Когда ещё выпадет выходной, нельзя упускать шанс напиться по‑настоящему, иначе Бахус отвернётся от нас, и мы станем пить одну воду, — засмеялся он и отпил виски.

— Классный «Блэк Лейбл»! Дефицит! — похвалил Александр.

— Мансия прислала с оказией. Мансия — это моя жена, — пояснил Дон Маккей Марии. — Написала «наверняка пригодится». Сегодня как раз день, что пригодилось.

— Когда тебя решетит истребитель, удовольствие ниже среднего, — сказал Александр и выпил остаток виски, потянувшись к бутылке. Марии стало понятно, почему ей придётся управлять «Остином»: сегодня её командир собирался набраться до беспамятства.

Макс пьяным голосом спросил:

— Александр, расскажете, как с вами это произошло?

Мария увидела, как лейтенант кивнул, и приготовилась слушать, как он сражался на истребителе с пилотами Люфтваффе, убеждая себя быть чуткой: возможно, его геройство позволит ей лучше относиться к командиру.

— В самом конце прошлого года, задолго до начала майского немецкого наступления, когда шла так называемая странная война, когда, со слов газет, противники, как сомнамбулы, наносили вялые и неуклюжие удары друг по другу, чаще всего промахиваясь, мы шли с патрулирования в Северном море. Немец внезапно вывалился из густой облачности и прошил кабину моего «Сандерленда». По случайности я лежал с закрытыми глазами на кровати, слушал, как на камбузе гремит чашками мой штурман. Лодкой управлял подменный экипаж. Пилот за штурвалом получил тяжёлое ранение в живот и после умер в госпитале, его штурман — три пули, но легко отделался; знаю, уже летает. Мне обрывком обшивки срезало три пальца на левой руке. С бело‑красной культей, как цвета английского флага, приводнил свою лодку, но летать больше уже не могу.

— Можно сказать, нам повезло, что подловил нас макаронник на старом биплане, — сказал Дон Маккей.

— Именно, — ответил Александер.

— А я заметила, когда слушала эфир, что появились и стали всё чаще встречаться переговоры на немецком, — внезапно, даже для самой себя, высказалась Мария.

— Это страшная тайна! — неожиданно округлил глаза Александр, — и все расхохотались, излишне весело и нервно, явно стараясь со смехом забыть, как близко прошла смерть.

— Откровенно говоря, гансы действительно появились, — сегодня как раз согласовали планы разведывательных полётов для лодок на ближайшие дни на основе свежих данных от подводников и с перехватов, — разом помрачнев, словно секунду назад дурачился не он, сказал её лейтенант.

Вечером стояла жара, трещали цикады. Она сложила переднее стекло, не столько для свежего воздуха, сколько чтобы не так сильно пахло алкоголем и табаком от командира, и вела машину, ловко пользуясь опьянением лейтенанта, задавая вопросы.

— Как ты оказался в разведке, и даже не ВВС, а флота?

— С увечьем летать не мог, а служить хотел. Многочисленные родственники, для которых я герой войны, — он хмыкнул иронично, — нашли должность в разведке флота: «Летал на летающих лодках, сможет наладить эффективное взаимодействие, так как они действуют в интересах моряков». Так я оказался сначала в Египте, где располагаются основные силы 230‑й и 228‑й эскадрилий летающих лодок, а потом и на Мальте, где самая активная разведывательная служба.

Мария помолчала, размышляя, как аккуратно спросить его про радар, а когда составила научно‑любознательный вопрос, услышала его сонное сопение.

«Шанс упущен», — подумала она про себя. «Позже вопрос уже не будет выглядеть объяснимым любопытством по случаю».

Вечерело, работал ровно мотор, шуршали по асфальту шины, кругом трещали цикады. Мария думала, что Александр никакой не лётчик‑истребитель и даже не пилот бомбардировщика, а бывший командир огромной летающей лодки, да и ранение своё он получил почти во сне, а не в смертельной схватке с врагом. Но, анализируя факты, её математический ум удивительным образом не приходил к выводу, что он не герой. Напротив, он стал казаться ей по‑настоящему смелым и отважным человеком, таким, как очаровательный Дон Маккей. А война, особенно в воздухе, которая казалась подобием поединков, где рыцари вместо сёдел несутся навстречу друг другу, сидя в самолётных креслах, и выцеливают врага не наконечниками копий, а стволами пулемётов, открылась иначе. И оказалось, что смелости надо много, казалось бы, для самых обычных рутинных дел, таких как патрульный полёт над морем, и эти обычные, как бы неяркие дела и есть война, требующая личного мужества и собирающая дань из увечных и погибших.

В ставке фюрера.

Вроде и решившись, и признавая, что силы выделяются сравнительно небольшие, и это не столь серьёзный прямой конфликт, как высадка на Остров через Ла‑Манш, которого он избегал, Гитлер всё‑таки сомневался. Он обратился за консультацией к Фрицу Гроббе, который в тридцатые, будучи послом Германии в Ираке, проводил там активную нацистскую пропаганду.

Фриц заверил его, что прогерманские настроения сильны и, в случае первых же успехов, Рейх сможет опереться на пронацистский режим, причём не только в Ираке. После кровавого подавления восстания в Палестине арабы мечтают поквитаться с краснолицыми англичанами. Муфтий Иерусалима Амин аль‑Хусейни пользуется огромной популярностью, имеет прогерманские взгляды и сейчас скрывается на территории Ирака. Да и египтяне скорее терпят, чем поддерживают британцев.

С Герингом Гитлер ожидал тяжёлого разговора. Объявленный официальным преемником на случай смерти фюрера, рейхсмаршал великой немецкой империи оказался обойдённым в решении важнейшего стратегического вопроса его врагами. Понимая, что в одиночку он вряд ли сможет переубедить фюрера, Геринг обманул его: «Вынужден признать, мысль гросс-адмирала Рёдера здравая». Рейсхмаршал выдал фальшивую беспристрастность за искреннюю, и изобразил, что интересы Германии для него превыше личных амбиций.

По здравом размышлении вторым доводом «за» оказался прискорбный факт, что воздушное наступление на Англию идёт без ожидаемого успеха и, если поставить своего человека во главе средиземноморского командования, можно набрать новых очков в свою пользу как главнокомандующего Люфтваффе. Поэтому Геринг, согласившись, предложил, что возглавить командование «Юг» должен недавно произведённый в фельдмаршалы Кессельринг, поскольку роль авиации в операции решающая, да и штурмовать Мальту будет 7‑я авиадесантная дивизия, а роль германского флота, напротив, ничтожна в силу его отсутствия на Средиземном море.

Фюрер не возражал. Геринг ликовал: и войска Вермахта, и привлекаемые силы от ВМС, и даже итальянские войска будут в подчинении у фельдмаршала от Люфтваффе, то есть фактически в его подчинении.

Наконец, через своего адъютанта, для частной беседы, почти тайно, Гитлер пригласил командира 38‑го армейского корпуса Эриха фон Манштейна. Фюрер знал о той неприязни, которую питали к нему высшие штабные офицеры. Однако ценил его ум и понимал, что именно осуществление наступательного плана Манштейна принесло победу во Французской кампании. Он хотел поддержать талантливого полководца, но не желал ссориться с генералитетом, поэтому спросил: