АЕ – Африканка (страница 3)

— Вы же хотели научиться водить.

Она не отвечала; пауза неприлично затянулась, и ему показалось, что девушка думает быстро, но мыслей много, и мысли эти иные, чем о том, какие туфельки надеть. Но ответила она внезапно про наряд:

— На неделе с половины дня выходной. Я же могу поехать прямо в форме?

— Конечно. Почему нет?

Александр ждал её в раскалённый полдень, как условились, на удивительно прямой для городка Биргу Королевской улице, у Дворца инквизитора. Он курил, когда с удивлением увидел в створе улицы домов жёлтого камня, освещённых солнцем, Марию в сопровождении трёх девушек в форме РЕНС с «Сент-Анджело», и испугался, что они поедут с ними.

Все поздоровались. Лёгкий разговор никак не завершался, а Александр думал: «Неужели она их тоже пригласила?! Фермерская простота!»

Наконец девушки ушли, а Мария уже сидела спереди, как примерная ученица, сложив на коленях ладони.

— Отправляемся? — и засмеялась, отчего лейтенант понял, что вид у него весьма озадаченный.

Они катили по дороге. Александр рассказывал об устройстве автомобиля «Остин», она переспрашивала.

— Сейчас повезло: на небе облачка. Но если солнце станет палить не переставая, остановимся, откинем на капот лобовое стекло — здесь есть специальный удерживающий механизм.

— А тормозить как?

— Вот этой педалью слева от педали газа. Тормоза тяжёлые, надо приноровиться. Тебе посоветую давить со всей силы, можно даже привстать — только тогда тросы нормально сработают.

— А рулить легко?

— Попробуешь, — засмеялся Александр. — Главное, что надо понимать: усилителя руля, как на дорогих автомобилях, нет, крутить придётся силой рук. Соответственно, на гладком асфальте легче, на каменистой дороге в колее — сильно труднее.

— А почему окрашен в песчаный?

— Светло‑серый — флотский, тёмно‑серый — ВВС. Но эта машина разъездная по острову, поэтому её окрасили в песчаный цвет матовой краской, чтобы на солнце не бликовала. Всё для минимальной заметности с воздуха.

— Помойка? Зачем проволока? — Мария показала на травяное поле за колючей проволокой, где стояли трактора, бетонные пирамиды и бочки для бензина — всё раскидано, как множество игрушек на ковре после сражения, устроенного парой мальчишек.

За мусорным полем по длинному холму тянулись каменные бастионы Мдины, а над ними — высокий и мощный собор с одинокой главой.

— Это аэродром Так‑Али. Завален хламом, чтобы итальяшки не смогли ни десант выбросить, ни самолёты посадить.

На пустой дороге у аэродрома она села за руль. Где‑то с час она училась трогаться, останавливаться и снова трогаться, поворачивать и тормозить. А когда устала, заглушила мотор и откинулась на спинку сиденья, он попытался её поцеловать. Александр слегка обнял её за плечо, заглянул снизу вверх и потянулся к губам, но она с такой гримасой упёрлась двумя ладонями в его грудь, что он даже инстинктивно отпрянул.

— Не надо, — твёрдо сказала она, глядя прямо в глаза.

В неловком молчании они ехали обратно. Он размышлял не над тем, что случилось, и даже не над тем, какую неприязнь вызвал, — об этом он уже подумал в первые же минуты. Сейчас он размышлял над тем, что она почти ни с кем не общалась из девушек. Точнее, как он замечал, англичанки неохотно допускали до себя местную фермершу. Но отчего‑то она появилась с ними, и, как ему казалось, точно не случайно — и зачем‑то это ей было нужно.

— Спасибо тебе, — прервала молчание Мария. — Было очень интересно и познавательно.

— Я рад, — ответил он сухо.

Она не обратила внимания:

— Завтра среда. Пойдём в «Морской окунь»? — И вопрос прозвучал как желание оставить всё, как было в прошлом.

Однако на следующий день Александр не пошёл с ней на обед. С одной стороны, так было даже удобнее: она могла спокойно пообщаться с хозяином Лукой, что в присутствии лейтенанта выходило неловко, да и по‑английски Лука изъяснялся с трудом, будто каждую фразу словно тяжёлый мешок перекидывал через высокий забор. А с другой — ей было грустно обедать одной: она ела, не замечая вкуса еды. Печально думалось, что теперь на «Остине» не покататься по острову, а это было не только увлекательно, но и нужно. «А что такое поцелуй — ничего страшного», — старалась она себя уговорить. Она даже пыталась себя убедить тем, что он смелый лётчик и наверняка в жестоком бою с нацистами лишился пальцев, сражаясь на своём истребителе, а сейчас его ранение лишило его призвания парить в высоте, и остались ему на память только увечье, кожаный планшет и горькие воспоминания. Но как только вспомнила его лицо близко‑близко и как он сжал только двумя пальцами её под локоть, её передёрнуло от отвращения.

«Нет!» — решила она про себя. — «Я готова ради дела и рисковать, и преодолевать трудности, но торговать душой не буду. Не в моём характере. Не так нас воспитали с сёстрами».

Помня своё рядовое звание и место в иерархии, она старалась не попадаться лейтенанту Александеру на глаза, и несколько дней они вообще не виделись, когда вечером он подошёл к её столу, заваленному бумагами, и довольно официальным тоном сообщил, что завтра рано утром они выезжают в бухту Калафрана, на базу гидросамолётов королевских ВВС. Он займётся рутинной работой по выстраиванию разведывательных полётов. Её же ждут снятые с потопленного катера итальянские документы — наверняка ничего важного, но нужно просмотреть и сформировать отчёт по форме.

— А я смогу снова вести автомобиль? — спросила она легко, как будто и не было этих безмолвных дней между ними.

— Всю дорогу, — мягко улыбнулся он. — Выезжаем с рассветом, на дорогах пусто. А уж обратно просто придётся сесть за руль, — рассмеявшись, сказал Александр.

Калафрана.

Не без приключений, подвергнув, по его словам, его жизнь опасности большей, чем немецкие асы в боевых вылетах над Северным морем, они прибыли на базу летающих лодок в Калафрану. До обеда они провели время в штабе: она разбирала документы и печатала на выделенной машинке, с постоянно застревавшими литерами «точка» и «запятая» отчёт, лейтенант где‑то пропадал. Никто ей не предложил ни керосину, протирать загрязнившиеся литеры, ни чаю; позавтракать она не успела, так что желудок, привыкший к военному распорядку, размеренному по часам питанию, открыто высказывал неудовольствие. Когда вошёл Александр и стал читать, расхаживая по кабинету, её отчёт, желудок внезапно выразил своё возмущение недовольным бурчанием. Как показалось Марии, звук прогрохотал по кабинету, словно колокольный набат. Но лейтенант никак не показал, что слышит голодное ворчание. Он дочитал документ, сложил его в лётный планшет, который всегда висел у него на плече на узком ремне, посмотрел на её пальцы, испачканные в чёрной краске, и пригласил пройти с ним на обед.

По дорожке к зданию штаба гидропорта, навстречу им шагал сержант, сильно шатаясь, словно хотел заловить их, но не мог решить, кого именно. Сине‑серая пилотка была развёрнута поперёк головы, от уха до уха. Когда они подошли ближе, он вытянулся, отдал честь, и его снова шатнуло: сначала на них, а потом в сторону. На его левой груди Мария заметила «N» в кружочке, к которому приделано слева одно белое крыло. «Будто падающая комета с хвостом», — внезапно подумалось Марии, но она не сказала ничего, уже зная, сколь суеверны бывают лётчики, даже бывшие.

Мария с береговой дороги хорошо видела узкую бухту, застроенную промышленными корпусами, выкрашенными в хаки, и в тупике бухты огромные ангары под металлическими выгнутыми крышами, перед которыми, хвостовым оперением к наклонному бетонному слипу, на волне слегка покачивались две огромных летающих лодки. Она внимательно рассмотрела и металлического цвета корпуса в воде, и широкие крылья, выкрашенные голубовато-серой краской, и на каждом крыле по два мотора с чёрными лопастями. Здание офицерской столовой в Калафране располагалось в непосредственной близости от стоянки гидросамолётов, – одноэтажная каменная постройка, как и все здания вокруг замазанная зелёной армейской краской. Окна закрыты щитами из некрашеных досок.

— Видел твоего штурмана, совсем без ног, — сказал Александр, направляясь к столику, за которым сидело двое офицеров. Лётчики поднялись: один, постарше, с круглым лицом, прилизанными волосами, второй, совсем молоденький, лет двадцати, разглядывал её, как какое‑то чудо.

Александр представил:

— Мария Коллини, рядовая РЕНС. Гай Лэмбтон Мензис, сквадрон‑лидер; флаинг‑офицер Стюарт.

— Друзья зовут меня Макс, – сказал, покраснев, молодой человек, и подставил для Марии стул.

— Да, нам досталось, — красивая и белозубая приветственная улыбка спряталась, когда Мензис снова сел на стул и сунул в рот сигарету. — Разведка сильно осложнилась. «Фиат» «Фалько». Полчаса решитил нас, мы его. Помимо обшивки, левый борт разбил.

— Дон Маккей посадил фантастически, заваливая вправо, так что вода даже не хлынула внутрь через пробоину до последнего! — восторженно воскликнул Макс.

Мария видела, как покачал головой Александр: видимо, такая посадка значила что‑то невероятное.

Она попросила:

— А кто такой Дон Маккей?

Все захохотали, больше всех Гай Мензис.

— Стюарт, «Джанит»! — Смесь британской мощи джина и итальянской страсти вермута! — сказал он, смеясь, Марии.

— Я не пью.

— Все женщины, служащие в армии и на флоте Его Величества Георга Шестого, обязаны попробовать «Джин энд Ит». А я за это расскажу вам про знаменитого Дона Маккея.