Adriano Metaveleno – Игра (страница 9)
Прокурор и двое детективов почти одновременно обменялись взглядами: им стало ясно, что Элеонор Анжелис не просто назначенный адвокат. Это было личное. Это была связь учителя и ученицы, которой предстоит вновь бросить вызов системе.
– А вот и мой адвокат, Элеонор Анжелис, – сдержанно, но с тенью иронии в голосе произнёс профессор. – Хотя, полагаю, вы все прекрасно её знаете.
Элли кивнула, молча раскладывая на столе папку с документами. Несмотря на хрупкую фигуру, в её действиях чувствовалась почти военная чёткость и полное отсутствие страха. Она быстро окинула взглядом комнату, словно оценивая позиции, после чего уселась рядом с профессором.
– Так непривычно сидеть рядом с вами, – сказала она, не отрывая взгляда от прокурора, но с лёгкой полуулыбкой, обращённой к профессору. – Формат нашей встречи, где я сидела напротив, был для меня, признаюсь, более приятен, чем сейчас.
На секунду её лицо стало мягче. Затем, повернув голову к профессору, она добавила чуть тише, с теплотой:
– Хотя, полагаю, вам тоже те встречи нравились больше?
Профессор лишь усмехнулся, скрестив руки на столе. Василакис почувствовал, что в этой комнате только что изменился расклад. И теперь перевес, похоже, не на его стороне.
– Встреча есть встреча, – с лёгкой улыбкой сказал профессор. – Я очень рад видеть тебя, Элли. Там, где ты теперь – я всегда знал, что однажды ты туда придёшь.
– Ваш ход, моя королева, – добавил он, жестом уступая Элли инициативу.
– Элеанор Анжелис. Защита прибыла, – чётко представилась она. – А также… готова к работе.
Затем, повернувшись к прокурору, она уверенно произнесла:
– Господин Василакис, не могли бы вы разъяснить, по какой причине мой клиент находится в этом помещении? – Это был её первый вопрос. Сформулированный безупречно и с намеренной прямотой.
– Всё просто, – сухо ответил прокурор. – Ваш клиент подозревается в убийстве.
Он говорил с таким видом, будто на его столе лежат тысяча улик, каждая из которых доказывает вину Адониса. Голос его был холоден, жёсток, как будто он уже вынес приговор. Элли выждала паузу, позволив словам прокурора повиснуть в воздухе, прежде чем ответить. Она знала: такие моменты нельзя глотать – ими надо управлять.
– Это серьёзное обвинение. А доказательства? – её голос не дрогнул. Напротив, в нём прозвучала едва заметная ирония.
– Машина и пистолет вашего клиента – последние участники этой ночи, – отрезал Василакис, не вдаваясь в детали, словно сам этот факт был самодостаточным.
Элли, не теряя спокойствия, раскрыла папку с материалами и, бегло просматривая документы, заговорила:
Она подняла глаза на прокурора.
– Покажите мне заключение экспертизы, где сказано, что убийство было совершено именно из оружия моего клиента. Или хотя бы – что это оружие действительно использовалось в преступлении. У вас его даже нет.
Прокурор промолчал.
– Когда вы всё же найдёте этот пистолет, тогда, быть может, эксперт и сможет сказать своё слово. Но сейчас – у вас ничего нет. Лишь предположения. А этого недостаточно для содержания человека под стражей.
С каждым её словом тон становился всё строже.
– Если у вас нет других обоснованных вопросов, я вынуждена покинуть это помещение вместе с моим клиентом.
Её голос прозвучал как финальный аккорд. Чётко, решительно и с безупречной уверенностью человека, который знает: за правдой – сила.
– Не так быстро, – вмешался прокурор, сдерживая нетерпение. – Слишком много совпадений – и с машиной, и с пистолетом. Скоро наши эксперты расшифруют содержимое телефона вашего клиента. Тогда появится ещё больше вопросов. Я уверен в этом.
– Я не намерен отпускать подозреваемого, – добавил он твёрдо, словно отстаивая последний оплот обвинения.
Профессор, не теряя самообладания, спокойно ответил:
– Много лет назад я присутствовал на одном судебном процессе, где орудием убийства был тот же пистолет – «Беретта-92». Тогда молодой адвокат привёл данные, что на 2005 год в Греции было зарегистрировано 3 435 владельцев подобных пистолетов.
Он сделал паузу и, спокойно глядя в глаза прокурору, продолжил:
– Я не знаю, насколько велик ваш участок, но предполагаю, что держать под стражей 3 434 других владельцев такой же «Беретты» вы не собираетесь. Аналогично и с владельцами похожих автомобилей – статистику вы знаете не хуже меня.
Профессор говорил с таким спокойствием и уверенностью, что в этом голосе слышалось не просто знание, а полное владение ситуацией.
Прокурор внимательно посмотрел на профессора и, слегка меняя тон, сказал:
– Странно… смотрю на вас и не вижу старика с потерей памяти. Скорее – человека, который всё контролирует.
Он сделал паузу и добавил с лёгкой иронией:
– Надеюсь, у вас нет чёрного дождевика с капюшоном? Не удивлюсь, если и тут найдётся какое-то невероятное совпадение.
Профессор улыбнулся и, не теряя достоинства, ответил с игривой невозмутимостью:
– Допустим, убийство сына министра совершено кухонным ножом. Вы тогда арестуете всех домохозяек страны? Или только тех, кто умеет им пользоваться?
В воздухе повисла напряжённая тишина – словно эти слова вывернули суть дела наизнанку, заставив всех присутствующих задуматься. Но истинным лицом этих слов, был юмор профессора, и его нежелания воспринимать своих оппонентов всерьез.
– Если надо, я арестую всех, кто хоть немного будет препятствовать расследованию, – с лёгкой долей иронии заявил прокурор, стараясь показать свою власть.
– Тогда начните с этих двух некомпетентных детективов, – не менее остроумно парировал профессор. – Их непрофессионализм серьезно мешает расследованию. Но вы можете арестовать и самого себя за особый ум – это тоже не поспособствует делу.
Прокурор улыбнулся, но не уступал:
– С великим удовольствием воспользуюсь правом задержать вас на 24 часа. Говорят, за решёткой мысли становятся яснее. Может, вы уже там вспомните где ваш пистолет?
Профессор лишь загадочно улыбнулся и добавил:
– Вы не подскажете, который час? Совсем потерял счёт времени.
– Почти двенадцать, – ответил один из детективов.
– Я хотел бы позвонить, – сказал профессор. – Надеюсь, в нашей стране право на телефонный звонок ещё никто не отменял?
От шутки про ночь в тюрьме профессору вдруг стало смешно – он вспомнил кое-какие истории. После этого его проводили в специальную комнату для звонков.
Через несколько минут профессор вернулся, но никто, даже Элли, не знал, кому он звонил. Примерно через пять минут один из детективов сообщил, что к участку прибыл некий человек, утверждающий, что у него есть пистолет профессора Адониса.
Как выяснилось, это был бывший коллега и близкий друг профессора, который привёз сейф – тот самый, в котором профессор хранил пистолет.
Детектив вошёл в комнату с сейфом и поставил его перед профессором:
– Полагаю, вы узнаете этот сейф, – сказал он. – Надеюсь, код не забыли?
Профессор рассмеялся:
– Я бы мог забыть, но на сегодня у меня другие планы.
Он ввёл нужную комбинацию, открыл сейф и достал пистолет «Беретта».
– Все ваши необоснованные домыслы и абсурдные обвинения улетучились вместе с открытием этой коробки, – протянул он сейф прокурору, сидящему напротив. – Жаль, что не могу запереть в этом сейфе всё, что сегодня услышал от вас.
Началась баллистическая экспертиза. Проверялись отпечатки на оружии и другие улики – в надежде найти нужное совпадение и доказать причастность профессора. Прокурор не желал терять ни секунды и торопил своих подчинённых.
Уже через пятнадцать минут к двери комнаты допроса подошёл молодой сотрудник полиции. Он не решался войти и ещё больше не хотел просить прокурора выйти. Словно выдавая своим напряжённым лицом плохие новости, он застыл в полуоткрытой двери.
– Ты что там стоишь? – накричал на него прокурор, который и без того был на пределе.
– Извините, господин прокурор, я принес отчёт, – наконец произнёс молодой полицейский.
Удивлённый столь быстрой экспертизой, прокурор всё ещё говорил с повышенным тоном, но уже менее агрессивным:
– Положи отчёт на стол.
Сотрудник осторожно поставил папку с документами перед прокурором.
На первой странице отчёта значилось подтверждение: серийный номер пистолета совпадает с номером, зарегистрированным за профессором Адонисом.
Но это была лишь часть истории.
В отчёте также говорилось, что пули, найденные на месте преступления и изначально идентифицированные как выпущенные из данного пистолета, по результатам тщательной баллистической экспертизы оказались несвязанными с этим оружием.