Adriano Metaveleno – Игра (страница 11)

– Не обращай внимания на странности Элли, – с улыбкой начала Айлин, пытаясь разрядить атмосферу. – Она вешает эти рисунки так, будто их писал сам Микеланджело. Получает их от какого-то, как я думаю, ненормального поклонника. А я всегда шучу – лучше бы он ей шоколадку прислал.

Айлин слегка рассмеялась, а Манс, глядя на рисунки, не мог скрыть чувства восхищения и лёгкого удивления.

– Люди искусства всегда странные, – ответил он, улыбаясь в ответ. – Хотел бы я научиться этому, но среди всех моих талантов этот никак не проявился.

– А вы, мистер талантливый, новый клиент Элли? – поинтересовалась Айлин, внимательно глядя на гостя.

– Нет, надеюсь, никогда не буду, – спокойно ответил Манс с лёгкой иронией. – Если твой адвокат сидит без дела, значит, он хороший адвокат.

Он повернулся к Айлин, протянул ей руку и, посмотрев прямо в глаза, добавил:

– Я старый друг. Манс Миллер. Очень приятно познакомиться.

Пару секунд Айлин замерла, словно оцепенев, под необыкновенно пронзительным взглядом Манса. В его глазах читалось нечто большее – природный дар тонко анализировать людей, опыт и уверенность, которые давала ему профессия. Этот взгляд не просто смотрел – он словно проникал в душу, оценивая, прислушивался и одновременно умел расположить к себе.

Айлин, протягивая руку, ощутила, как внутри неё нарастает напряжение, но она собрала себя и усилила в голосе всего одно слово – «приятно». Затем, с заметным усилием, добавила:

– Я подруга Элли, но честно говоря, никогда не слышала о вас.

В её голове мелькали мысли – кто этот человек, как он оказался рядом с Элли, и почему он так спокойно и уверенно смотрит прямо сквозь неё. Она чувствовала лёгкий трепет и одновременно уважение, смешанное с любопытством.

Манс не спешил отвечать сразу. Всё так же внимательно рассматривая рисунки на стенах кабинета, он тихо произнёс:

– Мы с Элли видимся редко, реже, чем хотелось бы.

Он слегка наклонился и аккуратно поменял местами пару рисунков, улыбаясь с лёгкой насмешкой.

– Вот так будет лучше, – добавил он, глядя на Айлин. – Кажется, теперь композиция стала гармоничнее.

Айлин наблюдала за его спокойными, размеренными движениями и не могла отделаться от чувства, что перед ней – человек, который знает гораздо больше, чем говорит. В его взгляде была и загадка, и уверенность, и некая внутренняя сила, которая без слов заставляла уважать и одновременно испытывать лёгкое волнение.

В кабинете мистера Галаниса обстановка была совершенно иной – гораздо более серьёзной и напряжённой. Как только Элли с профессором вошли, их сразу представили.

– Это Профессор Адонис и Элеанор Анжелис, – сказал Зевс с уважением, – Адриен Вутер, заместитель директора Интерпола.

Затем он представил стоящего рядом второго человека:

– А это агент Прага.

Взглянув на этих представителей международных служб, Элли и профессор сразу поняли, что речь идёт о деле, выходящем далеко за рамки обычного. Секретность, присутствие сотрудников Интерпола – всё это говорило о масштабах и серьёзности происходящего. Но какую именно роль им отведена, оставалось загадкой.

Любопытство взяло верх.

– Агент Прага – он не удержался и обратился профессор с вопросом. Однако прежде чем тот успел ответить, слово взял Вутер:

– Данная секретность – не просто формальность. Она помогает нам сохранить расследование в тайне и облегчает процесс ознакомления с его деталями.

В его голосе чувствовалась твёрдость и весомость, подчеркнувшая важность момента.

– Я пригласил вас сюда, чтобы предложить сотрудничество в поимке серийного убийцы, который недавно появился в вашем городе. Мы считаем, что вы двое – очень ценные кадры, особенно учитывая последние события, связанные с вами обоими.

Элли, как и профессор, внимательно смотрела на Вутера, не скрывая своего недоумения:

– Какими событиями именно? – спросила она, пытаясь понять, о чём идёт речь.

– Прежде чем перейти к деталям, – прервал их Вутер, – в целях безопасности прошу вас подписать документ о неразглашении всего, что касается этого дела. Любая утечка может серьёзно помешать расследованию.

Профессор, не раздумывая, ответил с лёгкой иронией:

– Я рискнул – всё равно на пенсии стало скучно.

Он подписал необходимые бумаги, а Элли, хоть и испытывала внутренние сомнения. Её адвокатская натура подсказывала, что сотрудничество с Интерполом в деле, где потенциальным обвиняемым может стать её клиент, может обернуться проблемами. Но в конце концов, любопытство взяло верх, и она тоже поставила подпись.

В этот момент атмосфера в комнате стала особенно напряжённой – всё казалось пропитанным серьёзностью, тайной и ощущением, что начался этап, от которого многое будет зависеть.

После того как Элли и профессор подписали документы о неразглашении, Адриен Вутер поднялся со своего места и, уже более официальным тоном, произнёс:

– Дальнейшие обсуждения будут проходить без присутствия мистера Галаниса.

Зевс, не проявив ни удивления, ни возмущения, кивнул – он явно знал, что так и будет.

– На сегодня это всё, – продолжил Вутер. – Завтра прибудет остальная команда. Мы свяжемся с вами и введём в курс дела.

С этими словами он попрощался и, не теряя ни секунды, вместе с агентом Прагой покинул офис, оставив после себя ощущение предстоящих событий, масштаб которых они пока не могли до конца осознать.

Зевс задержался на секунду, обвёл взглядом Элли и профессора, затем произнёс сдержанно, но с явным предупреждением в голосе:

– Я бы поговорил с вами об этом деле, но, поскольку лично видел, как вы подписали документы о неразглашении, не стану даже затрагивать тему. И вам настоятельно рекомендую поступить так же. Любая утечка – это серьёзные последствия.

Он произнёс это спокойно, почти с отеческой интонацией, но в его взгляде читалась безапелляционность.

Профессор, выглядевший уставшим после длинного, насыщенного дня, тяжело поднялся с кресла, потянувшись.

– Думаю, мне пора домой. Элли, позови, пожалуйста, Манса. Сегодня он у нас шофёр, – сказал он, устало усмехнувшись.

Элли молча кивнула и направилась к своему кабинету. Открыв дверь, она увидела, что Манс всё ещё находился внутри – он стоял у стены и с явным интересом рассматривал рисунки. Айлин, по всей видимости, давала ему небольшую экскурсию по «галерее Элли».

Когда Элли вошла, Манс обернулся, и их взгляды встретились. Мгновение – и оба невольно улыбнулись. Только теперь они не пытались скрывать своих чувств.

– Хорошая коллекция, – сказал Манс с той самой своей, немного всезнающей, немного дразнящей улыбкой.

– От хороших друзей, – ответила Элли, улыбнувшись в ответ и машинально пытаясь скрыть эту улыбку от Айлин, как будто не хотела, чтобы кто-то ещё увидел, насколько ей приятно.

– Не знал, что они тебе так нравятся.

– Ты и не мог знать, – тихо ответила Элли, – но я очень благодарна, что ты помнишь.

Манс отошёл немного назад, чтобы охватить взглядом всю композицию на стене. На мгновение он будто отдалился и от этого момента, и от времени – но затем вернулся.

– Я согласен забыть многое… но только не этот день, – тихо произнёс он. – Я должен уехать через неделю. Ты не против встретиться ещё раз? Просто вспомнить этот и другие хорошие дни. Те, о которых мы почему-то перестали вспоминать.

Элли опустила взгляд, но не прятала улыбки.

– Кто же от такого откажется? Конечно, согласна.

Затем она добавила с лёгкой, почти детской насмешкой:

– А пока тебя ждёт профессор. Не заставляй человека, которому, по твоим словам, и жить-то осталось недолго.

Они оба рассмеялись – легко, искренне, как в те времена, когда всё было проще. Но в воздухе уже витало ощущение, что все может закончится, как в прошлый раз…

– Это было бы особенно жестоко, – спокойно заметил Манс в ответ на один из последних комментариев. Затем, повернувшись к Айлин, бросил с лёгкой иронией:

– Было приятно познакомиться с меня, шоколадка.

Айлин растерялась. На секунду её взгляд стал абсолютно непонимающим, но уже через мгновение она покраснела, осознав, что это – ответ на её собственные слова о "ненормальном поклоннике, который мог бы лучше прислать шоколадку". Однако, быстро взяв себя в руки, она собралась:

– Я предпочитаю горький, – ответила она, подняв подбородок с игривой серьёзностью.

Когда Манс покинул кабинет, оставив за собой лёгкое напряжение и, одновременно, атмосферу чего-то необычно личного, Айлин больше не смогла сдерживаться. Смех вырвался сам собой – сначала тихий, сдавленный, но уже через несколько секунд он стал неудержимым. Она засмеялась так искренне, что на глаза навернулись слёзы.

– Я вижу, знакомство с Мансом прошло удачно, – с лёгкой улыбкой заметила Элли, наблюдая за подругой, но явно не понимая причины такой бурной реакции.

– Ужасно, ужасно! Какая же я дура, – сквозь смех проговорила Айлин, вытирая глаза.

– Я не знала, что осознание своих умственных проблем может приносить столько радости. Это вдохновляет, – не осталась в долгу Элли. – Первый шаг принятия прошёл необычайно безболезненно.

Айлин рассмеялась ещё сильнее.