Adriano Metaveleno – Игра (страница 8)

Ранним утром, через два дня после убийства, в его дверь раздался уверенный, настойчивый звонок. В доме, окутанном тишиной и утренним полумраком, этот звук прозвучал почти агрессивно. Открыв дверь, профессор увидел на пороге целую группу людей: оперативники, криминалисты, двое в штатском и человек в строгом костюме, который первым шагнул вперёд и, не теряя времени, предъявил ордер на обыск.

– Теодор Адонис? – уточнил он, хотя вопрос был скорее формальностью. – У нас есть ордер на обыск вашего дома в рамках расследования убийства Антони Арванитиса.

Хорошо знавший, как действует система, Адонис не стал возражать. Его лицо оставалось непроницаемым, но внутренняя тревога была почти осязаемой. Он лишь молча отступил, давая людям в форме доступ к своему дому. Комната за комнатой – без спешки, но с целенаправленной настойчивостью – начался обыск.

Пока одни сотрудники тщательно исследовали помещения, другой, более опытный детектив, воспользовался неофициальным моментом, чтобы провести первичный допрос. Его подход был тонким – без давления, без угроз, почти как будничная беседа. Всё, чтобы не дать подозреваемому повода потребовать адвоката раньше времени.

– Где вы были в ночь убийства? – спросил он, глядя прямо в глаза профессору.

– В это время я сплю. Как обычно, дома. – Ответ прозвучал спокойно, даже буднично, как будто речь шла о чем-то обыденном, а не о минуте, когда был застрелен сын министра.

– Кто может подтвердить ваше алиби? – продолжил детектив, внимательно следя за реакцией.

– Моя жена, – кивнул Адонис, слегка повернув голову в сторону супруги, которая всё это время сидела на диване в углу комнаты, наблюдая за происходящим с безмолвной тревогой. Её пальцы крепко сжимали подлокотник кресла, но голос, когда она заговорила, звучал уверенно:

– Да. Этой и всех других ночей мой муж был дома. Всегда.

В комнате повисла короткая пауза. Детектив перевёл взгляд обратно на профессора.

– Насколько нам известно, вы являетесь владельцем пистолета Беретта. Где он сейчас?

Адонис слегка вздохнул, словно предвидел этот вопрос.

– Сейф с оружием находится в спальне, за тумбочкой. – Он сам повёл детективов туда, открыл скрытый сейф, набрал код – и показал пустую полку внутри.

– Его тоже украли? – с лёгкой, почти насмешливой интонацией уточнил детектив. – Как и вашу машину?

– Надеюсь, что нет, – спокойно ответил профессор. – Моя жена не разрешает мне держать оружие в доме. Летом к нам приезжают внуки, и она считает, что современные дети с их смартфонами могут вскрыть любой сейф.

Он улыбнулся, но улыбка была натянутой. Детектив не улыбался в ответ. Он просто зафиксировал услышанное, сверяя с внутренними выводами.

А за его спиной продолжал шелестеть дом, в котором больше не чувствовалось академического покоя. Полицейские тщательно осматривали каждую книгу, каждый шкаф, каждый ящик – как будто среди философских трактатов и судебных кодексов мог прятаться ответ на вопрос: действительно ли уважаемый профессор мог совершить хладнокровное убийство?

– И где сейчас находится ваш пистолет? – уже без тени прежней насмешки, с явным нажимом спросил один из детективов.

Профессор на мгновение задумался, словно отыскивая в памяти нужную полку воспоминаний.

– А вы знаете… я, кажется, забыл про него, – наконец сказал он, сдержанным голосом. – Помню, что где-то в конце мая купил переносной сейф для оружия. Очень компактный, удобный. И спрятал его вместе с пистолетом в надежном месте. Но… – он сделал паузу и развёл руками, – не могу сейчас вспомнить, где именно.

В комнате повисло гнетущее молчание. Профессор продолжил:

– Но я уверен, что ваши люди обязательно его найдут. Они ведь такие дотошные.

Это заявление вызвало у детективов едва уловимый обмен взглядами. Их подозрения только усилились.

– В последнее время у меня бывают провалы в памяти. Потеря кратковременной памяти, кажется, так это называется. Я читал об этом, – добавил профессор, явно стараясь сохранить спокойствие.

– Я не врач, – ответил детектив, резко переходя на более жёсткий тон, – но точно знаю, что у вас будут очень серьёзные проблемы, если мы не найдём этот пистолет.

Профессор усмехнулся, уже почти вызывающе:

– А я тоже не врач, я юрист. Но, знаете, думаю, что скоро забуду и о вас, и о ваших абсолютно беспочвенных угрозах. В этом, как ни странно, есть один плюс в потере кратковременной памяти.

Наступила тишина. Несколько мгновений ни один из детективов не произнёс ни слова. Потом профессор спокойно добавил:

– На этом, господа, наша беседа окончена. Отныне я буду говорить только в присутствии своего адвоката.

Слова были сказаны спокойно, но в них сквозило ледяное пренебрежение. Это был вызов. И он не остался без ответа.

Детективы, которым явно не понравился тон профессора, переглянулись ещё раз. Один из них, уже без дипломатии, твёрдо произнёс:

– Профессор Адонис, вы должны пройти с нами в участок. Вас не арестовывают, но в рамках расследования убийства Антони Арванитиса вы временно ограничены в свободе передвижения, пока не будет установлено местонахождение оружия, зарегистрированного на ваше имя.

Слово «арест» в этот момент никто не произнёс – намеренно. Но по выражениям лиц и напряжённым жестам было понятно: юридически это может и не было формальным задержанием, но по факту – именно так это выглядело.

Жена профессора сжала губы и отвернулась, а сам Теодор, не теряя достоинства, поднялся с кресла и спокойно направился к выходу.

Он знал, что сейчас начинается не просто следствие – начинается игра. И игра эта будет идти по высоким ставкам.

В полицейском участке царила предельная сосредоточенность. Все доступные сотрудники были задействованы в одном деле – убийстве Антони Арванитиса, сына министра финансов. Раскрытие этого преступления стало делом государственной важности. Каждый знал: задержка или ошибка могут стоить карьеры. Но никто не ожидал, что подозреваемым окажется 72-летний профессор юриспруденции – человек с безупречной репутацией и десятилетиями педагогического стажа. Его привели в участок в наручниках, на виду у всех, и сразу же сопроводили в комнату допроса.

Шёпот пронёсся по коридорам: «Это тот самый Адонис? Профессор? Не может быть…»

Через пятнадцать минут после задержания в помещение вошёл окружной прокурор Василакис. Его лицо выражало полную серьёзность: именно он совсем недавно пытался посадить убитого – и теперь отвечал за то, чтобы найти его убийцу. Для него это дело стало личным – и политически опасным.

Комната для допросов была просторной, строго обустроенной. Мебель надёжно прикручена к полу, металлическое кольцо на столешнице для фиксации наручников, в углу – заметная камера наблюдения. Атмосфера давления и контроля. Профессора усадили за стол. Его руки, закованные в наручники, лежали спокойно, как будто он ожидал этот момент.

– Мистер Адонис, вы понимаете, в чём вас обвиняют? – задал вопрос Василакис, пытаясь начать с «неформального» подхода.

Профессор не сразу ответил. Он выпрямился, поднял брови и спокойно произнёс:

– Я предпочитаю, чтобы ко мне обращались «профессор». Не зря же я посвятил всю жизнь, чтобы заслужить эту степень.

Он говорил с достоинством, как человек, оказавшийся в неприятной, но не унизительной для него ситуации.

– Я не собираюсь вести с вами беседу без адвоката. Но, раз уж вы задали вопрос – отвечу. Нет, я не понимаю, в чём меня обвиняют. И не понимаю, как полиция может работать настолько непрофессионально.

– Зачем вам адвокат? Вы же сами великолепный юрист, – попытался пробить лед Василакис, рассчитывая выиграть немного времени до приезда защитника.

– Я уже давно не практикую, – отрезал Адонис. – И не собираюсь защищать даже самого себя. Много лет я обучал других, и всё лучшее, что знал, передал им. Адвоката я уже вызвал. Это один из моих бывших студентов. Посмотрим… – профессор позволил себе лёгкую улыбку, – был ли я хорошим учителем.

Он говорил так, будто это был не допрос по делу об убийстве, а обычная проверка экзаменационной работы.

– Полагаю, нам остаётся только ждать вашего адвоката, – сухо сказал прокурор, поглядывая на часы.

– Скажите спасибо этим двоим, – спокойно заметил профессор, кивнув в сторону детективов, сидящих по углам комнаты. – Если бы не их поспешные угрозы, я, быть может, был бы более склонен к сотрудничеству.

Один из детективов сжал челюсть, другой отвернулся к стене, стараясь не показывать раздражения. Профессор же продолжал сидеть спокойно, будто именно он контролирует всю ситуацию.

В комнате вновь повисло напряжённое молчание. Игра только начиналась.

Разбивая на куски напряжённую тишину, дверь комнаты допроса с резким скрипом распахнулась. Внутрь вошла молодая женщина с прямой спиной, уверенным взглядом и лёгкой ухмылкой – всё в ней выдавало профессионала, который знает себе цену и не боится обстановки. Адвокат, но не просто адвокат. Элеанор Анжелис.

Окружной прокурор Василакис, сидевший напротив профессора, едва заметно изменился в лице. Для тех, кто знал его близко, это мельчайшее изменение – лёгкое напряжение губ, едва уловимое моргание – означало: он удивлён. И даже, возможно, слегка обеспокоен.

Элли и Василакиса связывало недавнее громкое судебное дело. Она была той самой женщиной, которая разрушила его линию обвинения в процессе против Антони Арванитиса. Теперь, словно насмешка судьбы, она вновь оказалась напротив него – только в роли защитника профессора, преподавателя той самой юридической школы, в которой Элли когда-то училась.