Адриана Мэзер – Преследуя Ноябрь (страница 14)

Следующие несколько часов я тщательно осматриваю гостиную, столовую, кухню, прихожую и ванную, но не обнаруживаю ничего, что лежало бы не на своем месте. Если кто-то и правда обыскивал наш дом, то, признаюсь, я потрясена: я бы ни за что об этом не догадалась.

– Новембер? – окликает Аш. Он стоит в дверях папиной спальни. – Я кое-что нашел.

На миг я теряюсь.

– Правда?

– Ты думала, я не справлюсь? – говорит он и жестом зовет присоединиться к нему.

– Если честно, да, – признаю я. – Я редко когда заглядывала в папину спальню. Да и он сам тоже – ну, то есть после того, как мама погибла.

Аш останавливается перед аккуратно застеленной папиной кроватью и указывает на сложенное в ногах лоскутное одеяло:

– Смотри на второй синий квадрат внизу слева.

Обойдя кровать, ощупываю указанный Ашем квадрат. Швы ровные, все на своем месте. Сую руку под одеяло, ощупываю изнанку. Кажется, что все в полном порядке. Поднимаю на Аша недоуменный взгляд.

Он берет мою руку и проводит ею по уголку, где шов едва заметно утолщается. Я нащупываю место, где сходятся два лоскута, раздвигаю ногтями ткань и обнаруживаю то, что искала. Вытаскиваю крошечный, плотно свернутый в трубочку клочок бумаги.

Разворачиваю и читаю:

Встретимся под городом.

Смотрю на Аша, ничего не понимая, гадая, отчего вдруг папа решил оставить мне послание там, где я его ни за что бы не отыскала.

– Это не…

– Не что? – переспрашивает Аш, видя выражение недоумения на моем лице.

– Честно сказать? Мне хочется радоваться, что ты что-то нашел, но если бы эта записка не была написана почерком моего отца, то я бы не поверила, что она от него.

Аш сводит брови:

– Ты совершенно уверена, что почерк его? Потому что шов был заново зашит точно в том месте, где лежала записка, и причем явно не в первый раз. Я бы сказал, что другой Стратег уже нашел эту записку до нас.

– Я совершенно уверена, – подтверждаю я и гляжу на клочок бумаги с таким ужасом, словно жду, что у него вырастут клыки. В моем доме были Стратеги. Внутри все переворачивается, а еще я вдруг ощущаю, что бесконечно благодарна Ашу за то, что он не дал мне побежать к Эмили. Если за домом следят, то нас всех могли убить.

Смотрю бумажку на просвет, но не вижу ни водяных знаков, ни отпечатков, которые могли бы остаться, если бы кто-то что-то написал, а потом стер.

– Дело в том, что это совсем не похоже на обычные папины загадки. Я представить себе не могу, что это значит. Мы почти никогда не выезжали из Пембрука, уж тем более из Коннектикута, и совершенно точно никогда не бывали под землей.

Аш глядит на меня с таким видом, словно я сказала что-то очень странное.

– И он никогда не рассказывал тебе про город, в котором есть подземные места для встреч?

Мотаю головой и гляжу на него, стараясь разгадать выражение его лица.

– То есть ты знаешь, что это? – спрашиваю я и сразу читаю в его глазах утвердительный ответ. – Но почему ты знаешь, что это значит, а я нет? Бессмыслица какая-то.

– Не бессмыслица, если эта записка не была адресована тебе, – уверенно говорит Аш. – А если она была адресована не тебе, значит, ее оставили для Стратегов, которые обыскивали твой дом.

Он снова сворачивает бумажку и сует ее на место.

Прикусываю большой палец, пытаясь понять, что он имеет в виду.

– Мне невдомек, какой смысл у этой записки. Но почему ты думаешь, что она не для меня? Нет, выражусь иначе. Ты должен быть уверен на тысячу процентов, поскольку мы здорово пожалеем, если не обратим внимания на послание, которое на самом деле было оставлено нам.

Аш кивает с таким видом, словно полностью со мной согласен:

– По всей Европе есть целая сеть подземных крипт, катакомб и улиц, где встречаются Стратеги. Но твой отец написал про город; учитывая, что он Лев, это, скорее всего, Лондон. В Лондоне есть один подземный паб, где бывают все Семьи. Это известное место встреч и обмена информацией. Ты этого не знаешь, но любой другой Стратег сразу бы понял.

Обдумываю услышанное.

– Ясно, я тебя поняла. Но зачем папе оставлять для меня сообщение, которое поймет кто угодно, но только не я?

– Вот именно, – кивает Аш.

Выдыхаю.

– В любом случае я рада, что ты нашел послание. Допустим, папа оставил подложную записку. Значит, где-то есть и настоящая. И если ты прав и кто-то уже обыскал мой дом, нам нужно поскорее ее найти.

– Согласен, – говорит Аш. – Ты что-то обнаружила?

Он глядит за окно папиной спальни, и я сразу понимаю, о чем он думает. Уже довольно поздно, на улице декабрь, а значит, скоро стемнеет.

В животе у меня затягивается узел: когда солнце сядет, мы не сможем продолжить поиски. А мне не хочется рисковать и оставаться тут еще на день, пока папе в Европе грозит смертельная опасность, а вокруг нашего дома, вполне вероятно, бродят Стратеги.

Качаю головой:

– Пока ничего.

– Тогда давай подумаем вот о чем, – предлагает Аш. – Если эта записка была обманкой, то вещь, которую он оставил для тебя, должна выглядеть совершенно иначе. Так, чтобы никакой Стратег ее не обнаружил.

Киваю.

– Понятно. А если это что-то совершенно иное, значит, оно не сокрыто. Любой Стратег сумел бы найти спрятанную подсказку. То есть… – замолкаю, прикусываю губу, задумываюсь, – эта вещь должна быть на самом виду.

– Может, это что-то символическое? – предполагает Аш.

Возвращаюсь в гостиную, снова обхожу ее, старательно осматривая.

– А если он оставил послание на самом виду, то это должно быть что-то такое, что смогу расшифровать только я, а другой человек даже не обратит внимания…

Голос у меня срывается: я вдруг понимаю. Бегу в свою комнату. Аш идет следом.

Пристально вглядываюсь в висящие на стенах коллажи.

– О чем ты думаешь? – спрашивает Аш. – Могу я как-то помочь?

– Я вспомнила, как папа всегда говорил, что я всю нашу жизнь перевожу в эти коллажи, – отвечаю я. – Я их делала с тех пор, как мне исполнилось восемь. Тратила на это недели: выбирала тему, вырезала фотографии, чтобы они располагались рядом друг с другом именно так, как мне хотелось. Я всю гостиную занимала – раскладывала фотографии из поездок или со школьных праздников. Папа обычно приходил и в шутку сдвигал пару снимков, и меня это страшно бесило, – объясняю я, вглядываясь в свои коллажи.

Аш стоит рядом со мной и с любопытством рассматривает фотографии.

– Прежде мне казалось, что ты была многого лишена, потому что не получила типичное для Стратегов воспитание, но теперь думаю, что все ровно наоборот. Это мы с Лейлой многого были лишены.

Знаю, это важное признание, но я сейчас слишком сосредоточена на поисках, к тому же у нас совершенно нет времени на разговоры.

– Вот! – Я чуть не до потолка подпрыгиваю и тычу пальцем в коллаж, который сделала, когда мне было тринадцать. – Он поменял местами две эти фотографии. Поверить не могу, что раньше не додумалась сюда посмотреть.

– Что все это значит? – спрашивает Аш.

– Хороший вопрос, – говорю я и снова сосредоточенно гляжу на снимки. – Дай-ка подумать. – Показываю на одну из фотографий, которая оказалась не на своем месте. – Это снимок из нашей поездки в кемпинг с тетей Джо, когда я окончила среднюю школу. А тут мы с Эмили смеемся над всякими глупостями, о которых решили написать в привете из прошлого после седьмого класса.

– Что за…

– Погоди, – обрываю я, чувствуя, что вот-вот догадаюсь, в чем тут штука. Мне просто нужно еще чуть-чуть подумать. – Привет из прошлого – это способ сохранить воспоминания, набор вещей, которые обладают для тебя смыслом в определенный период времени. Та поездка в кемпинг была подарком мне на окончание средней школы. Мы сами соорудили палатку. Папа показал мне свой любимый трюк с рапирой… О боже, тетя Джо научила меня прятать снаряжение, чтобы его не было видно, среди деревьев. – Я с головой погружаюсь в воспоминания. – Я тогда решила, что это самая классная идея в мире. А когда мы вернулись домой, захотела сделать собственный привет из прошлого, своего рода коллаж из фотографий, только поменьше, в память о том годе моей жизни. И где-то месяц носилась с этой идеей. – Я говорю все быстрее, все оживленнее. – Но мне не хотелось закапывать свой привет из прошлого так, как это делают в школе: я понимала, что он просто сгниет. И я решила сделать так, как меня учила тетя Джо. Папа помог мне выбрать дерево, и я спрятала в нем свои вещи.

– И это дерево растет рядом с вашим домом? – спрашивает Аш. У него на лице ясно читается облегчение оттого, что мы движемся в верном направлении.

– Оно в лесу, минутах в пяти от края нашего двора, – отвечаю я и беру с кровати куртку.

– Подожди, – останавливает меня Аш.

– Зачем ждать? – спрашиваю я. – Нам нужно узнать, что спрятано в том дереве. Поскольку, если я неправа, придется искать дальше.

– Согласен. Но не теперь. Посмотри в окно. Уже почти ночь, – говорит Аш.

– Я доберусь до дерева раньше, чем стемнеет, – возражаю я.