Адиом Тимур – Крой по душе (страница 11)
Соня молчала.
– Это из-за того, что я сказала в прошлый раз? Про паттерны? Про избегание близости?
– Отчасти.
– Я не хотела тебя обидеть. Я хотела помочь.
– Я знаю.
– Тогда почему ты закрылась?
Соня посмотрела на Веронику. На её идеальный макияж, идеальную укладку, идеальное пальто. На её «терапевтически тёплую» улыбку.
– Потому что каждый раз, когда мы разговариваем, я чувствую себя виноватой. Даже когда не сделала ничего плохого.
Вероника моргнула. Улыбка дрогнула.
– Это… интересно. Расскажи подробнее.
– Ты используешь слова – «паттерн», «избегание», «близость» – как инструменты. Чтобы я чувствовала себя неправильной. И тогда я начинаю оправдываться. И ты – побеждаешь.
Тишина.
– Это обвинение, – сказала Вероника. Голос изменился. Теплота ушла, осталась сталь. – Ты обвиняешь меня в манипуляции.
– Я описываю то, что чувствую.
– Твои чувства – твоя ответственность. Я не контролирую твои реакции.
– Ты не контролируешь. Но ты знаешь, какие слова их вызывают. И используешь это.
Вероника встала. Чашка осталась на столе – пятно от кофе расплывалось по дереву.
– Я пришла с открытым сердцем, – сказала она. – А ты нападаешь. Это очень показательно.
– Показательно для чего?
– Для того, как ты относишься к людям, которые тебя любят.
Соня молчала. Внутри – ничего. Пусто. Даже злость ушла.
– Я вижу, что ты не готова к разговору, – сказала Вероника. – Когда будешь готова – позвони. Если захочешь.
Она пошла к двери.
– Вероника.
Та остановилась. Обернулась.
– Я не позвоню, – сказала Соня. – Не сейчас. Может быть, не никогда. Мне нужно время. Не для того, чтобы «стать готовой к разговору». Для того, чтобы понять, хочу ли я этих разговоров вообще.
Вероника смотрела на неё долго. Лицо застыло – ни тепла, ни стали. Маска.
– Хорошо, – сказала она. – Твой выбор.
Дверь закрылась и Соня осталась одна. Стояла посреди студии и думала о пятне от кофе на столе. Потом взяла тряпку и вытерла. Руки не дрожали. Сердце билось ровно. Она сказала то, что думала. Впервые за семь лет. И мир не рухнул. Соня посмотрела на изумрудный шёлк. Потом на часы. Три дня до юбилея Алёниной свекрови. Семь дней до налоговой. Достала телефон и набрала номер Алёны.
– Алло?
– Алёна, это Соня, из ателье. Я хочу задать вам несколько вопросов. Про платье.
– Мы же всё обсудили.
– Не всё. Расскажите мне – не про свекровь. Про себя. Кем вы хотите себя чувствовать на этом юбилее?
Долгая пауза.
– Это важно?
– Да, – сказала Соня. – Очень важно.
И Алёна начала рассказывать.
Глава 7. Достойная
Алёна молчала в трубку несколько секунд. Соня слышала её дыхание – неровное, как будто она решала, стоит ли говорить.
– Я не понимаю, зачем вам это.
– Чтобы сшить правильное платье.
– Платье – это ткань и нитки. При чём тут я?
Соня посмотрела на изумрудный шёлк. Холодный, красивый, чужой.
– При всём. Вы будете его носить. Вы будете в нём входить в зал, садиться за стол, говорить тосты. Оно должно быть вашим.
– Моим?
– Вашим. Не «красивым». Не «дорогим». Вашим.
Снова молчание. Потом Алёна вздохнула – длинно, устало.
– Ладно. Что вы хотите знать?
– Расскажите про юбилей. Не про свекровь. Про вас. Что вы будете чувствовать, когда войдёте?
Пауза.
– Страх.
Соня ждала.
– Страх, что все будут смотреть. Что они будут думать – вот она, та самая. Которая увела Серёжу. Которая недостаточно хороша для их семьи.
– Вы его увели?
– Нет. Мы познакомились, когда он уже развёлся. Но его мать считает иначе. И сёстры. И тётки. Вся их… – Алёна запнулась. – Вся их стая.
Соня записывала в блокнот. Не слова – ощущения. «Страх. Смотрят. Недостаточно хороша. Стая».
– Сколько вы вместе?
– Четыре года. Два в браке.
– И за четыре года…
– Ничего не изменилось. Я прихожу на их праздники, приношу подарки, улыбаюсь, говорю правильные вещи. А они смотрят. Как будто ждут, когда я ошибусь.
– И вы хотите платье, в котором они подавятся.
– Да. Нет. Я не знаю.
Алёна замолчала. Соня слышала, как она дышит – тяжело, со всхлипом.
– Я хочу… – голос дрогнул. – Я хочу, чтобы хоть один раз они посмотрели и увидели не «ту самую». Просто – меня. И подумали: может, она неплохая. Может, Серёжа не ошибся.
Соня закрыла глаза.