Аделя Галиуллина – Формула возрождения (страница 4)
– Прошу, – мадам Блэквуд постучала указкой по доске, поднимая облачко меловой пыли, которое, казалось, осело прямо на плечи Ри. – Фраза для вас: «Medicus curat, natura sanat».
Ри прищурилась, буквы расплывались перед глазами от страха. – Эм… Медикус… курат… – она неуверенно пожевала губу. – Медик… курит? Натура… сажает? Нет, подождите. Врач бегает, а природа спит?
По аудитории прокатился смешок, который тут же оборвался под ледяным взглядом преподавателя. Мадам Блэквуд замерла, её пальцы на указке побелели. Вивьен почувствовала, как по спине пробежал холодок – она видела, что Ри на грани слез. Не задумываясь о последствиях, Вивьен едва шевельнула губами, глядя прямо перед собой: – Врач лечит, природа исцеляет…
Ри услышала. Она просияла, словно ей бросили спасательный круг. – Врач лечит, природа исцеляет! – выпалила она, наконец-то выпрямив спину.
Но торжество длилось ровно секунду. Мадам Блэквуд медленно, с достоинством хищника, повернула голову в сторону Вивьен.
– Мисс Рейн, – голос мадам стал тихим и опасным, как шипение змеи. – Я не знала, что у мисс Ри появились внешние когнитивные протезы в вашем лице.
Вивьен замерла. Ри испуганно сжалась, понимая, что подставила подругу.
– Вы думаете, что совершили благородный поступок? – Блэквуд подошла к их парте, нависая над Вивьен тяжелой тенью. – В операционной вы тоже будете шептать ей в ухо, когда она перережет артерию? Ошибка – это урок. Подсказка – это медвежья услуга, которая делает врача инвалидом.
Она резко ударила указкой по столу прямо перед пальцами Вивьен.
– Завтра вы обе принесете мне по сто раз написанное выражение «Ignorantia non est argumentum» – незнание не является доводом. И не дай бог мне найти в ваших работах одинаковый почерк. Мисс Рейн, минус пять баллов за нарушение дисциплины. А теперь, раз уж вы так жаждете говорить… переведите следующую фразу. Но если в ней будет хоть одна запинка в склонении – вы покинете аудиторию.
Вивьен сглотнула. Её проницательность испарилась, сменившись жгучим чувством стыда и осознанием, что здесь её помощь может стоить слишком дорого.
После пары они отправились в студенческое кафе «Гиппократ» – шумное, пахнущее жареным картофелем и дешевым кофе место. Вивьен, Ри и Грег заняли угловой столик, заваленный обертками от сэндвичей.
Грег, верный своему амплуа «доброго гения», терпеливо объяснял Ри сложный момент с пары, рисуя схемы прямо на бумажной салфетке.
– Всё просто, смотри, – он обвел кружком корень слова. – Окончание «-itis» в медицине всегда означает воспаление. Гастрит – желудок, бронхит – бронхи, дерматит – кожа…
– А «экзаменитис»? – перебила его Ри, с тоской глядя на свой недоеденный салат. – Это воспаление мозга перед сессией?
Она начала рыться в своей бездонной сумке, пытаясь найти блеск для губ, но вдруг замерла. Её лицо побелело.
– О нет… – прошептала она.
– Что случилось? – Вивьен оторвалась от своего конспекта.
– Мой атлас! – Ри начала панически вытряхивать содержимое сумки на стол. – Огромный, дорогой, тяжеленный атлас! Я оставила его в аудитории латыни. Прямо на парте! Если мадам Блэквуд найдет его, она сожжет его на ритуальном костре во славу Юпитера! Или заберет себе в коллекцию трофеев!
– Спокойно, – Грег встал, одним глотком допивая остывший кофе. – Без паники. Я схожу с тобой. Аудитория, скорее всего, еще открыта, у Блэквуд обеденный перерыв. Мы успеем его спасти.
– Грег, ты мой герой! Я назову своего первенца в твою честь! – Ри вскочила, хватая сумку. – Вивьен, ты с нами?
Вивьен посмотрела на часы на запястье. Стрелки неумолимо приближались к началу следующей пары.
– Не могу, – покачала она головой. – Биохимия через десять минут. Профессор Стерлинг не прощает опозданий, даже ради спасения священных книг. Если я опоздаю хоть на секунду, он расщепит меня на атомы.
Ри и Грег убежали, а Вивьен, собрав вещи, направилась к главному корпусу, чувствуя, как внутри нарастает привычное легкое волнение перед встречей с «ледяным демоном».
Коридор перед лекционным залом биохимии был пустынен, если не считать группки студентов у автомата с газировкой. Вивьен уже подходила к двери, но замерла, услышав приглушенные голоса. Это были старшекурсники – парень в толстовке с логотипом университета и девушка с идеальной укладкой. Они о чем-то перешептывались, периодически хихикая.
– Ты слышал новость? – парень открыл банку колы с громким щелчком. – Стерлинг ищет ассистента на кафедру. Лаборант Майкл уволился вчера, буквально сбежал. Сказал, что нервный тик ему не идет.
– Серьезно? – девушка округлила глаза. – Ассистент для Стерлинга? Зачем? Чтобы точить его скальпели и полировать его раздутое эго?
– Думаю, ему нужен кто-то, кто будет отмывать кровь неугодных студентов с пола после пар, – усмехнулся парень. – Или, может, ему нужна жертва для опытов по заморозке сердца? Ну, знаешь, чтобы найти кого-то столь же бессердечного.
– А может, ему просто одиноко в своем ледяном замке? – предположила девушка и тут же сама рассмеялась своей шутке. – Хотя нет, бред. Он робот. Роботам не бывает одиноко, у них нет прошивки для чувств. Кто в здравом уме согласится с ним работать? Это же социальное самоубийство. И академическое тоже.
Они ушли, продолжая смеяться. Вивьен осталась стоять, прислонившись спиной к прохладной стене.
«Ассистент…» – вакантное место рядом с лучшим умом университета. Возможность учиться у гения, пусть и невыносимого. Доступ к лаборатории, к реальной науке. И никто, абсолютно никто не хочет занимать это место из-за банального страха перед его характером?
Лекционный зал был переполнен. Тема сегодня была захватывающей и пугающей: «Токсикология. Механизмы действия ядов».
Профессор Стерлинг ходил вдоль доски, словно хищник в клетке. Он был без пиджака, рукава рубашки закатаны до локтей, открывая сильные руки. Он рассказывал о цианидах так увлеченно, так жестко и четко, что его голос гипнотизировал. Казалось, сама смерть танцевала в аудитории под его диктовку.
Вивьен старательно писала конспект, стараясь не упустить ни слова, но периодически поднимала голову, чтобы сверить схему на доске.
И каждый раз, когда она поднимала глаза, она ловила на себе его взгляд.
Профессор Стерлинг смотрел на неё – темно, изучающе, пристально. Словно она была не студенткой, а интересной, непредсказуемой химической реакцией в пробирке, за которой нужно следить, чтобы не было взрыва.
Но как только их глаза встречались, он резко, почти раздраженно отводил взгляд, переключаясь на другого студента или возвращаясь к доске. Это было похоже на игру в кошки-мышки, где непонятно, кто есть кто.
– …Таким образом, блокировка цитохромоксидазы приводит к мгновенной остановке клеточного дыхания, – голос Стерлинга заполнил зал. Он снова посмотрел на Вивьен, на этот раз задержав взгляд дольше обычного. – Клетки буквально задыхаются, имея полный доступ к кислороду в крови. Ирония, не так ли?
В зале повисла тишина. Вивьен, не отрывая взгляда от его глаз, прошептала одними губами:
– Жестокая ирония.
Он находился достаточно далеко, но заметил движение её губ. На долю секунды он замер. Мел в его руке хрустнул и раскрошился, оставив белые следы на пальцах. Он отвернулся спиной к залу и продолжил лекцию чуть более резким тоном. Напряжение между ними стало безумно плотным.
Как только закончилась лекция, студенты начали стремительно покидать аудиторию, радуясь, что пережили еще одну пару и не были публично унижены. Шум шагов и разговоров быстро стих.
Профессор Стерлинг стоял у доски, методично стирая сложные формулы. Его движения были резкими, отрывистыми.
Вивьен не ушла. Она подождала, пока зал опустеет, и начала медленно спускаться вниз, к кафедре. Стук её каблуков эхом разносился по пустой аудитории.
Стерлинг замер с тряпкой в руке, но не обернулся. Его спина напряглась.
– У вас есть вопрос по теме лекции, студентка? – спросил он холодно, обращаясь к доске. – Или вы пришли пожаловаться на сложность материала, как делают остальные?
– Нет вопросов. И нет жалоб, – спокойно ответила Вивьен, останавливаясь у первого ряда. – Я слышала, что место вашего ассистента вакантно.
Стерлинг медленно повернулся. Он бросил тряпку на стол и начал отряхивать руки от мела, не глядя на неё. Его лицо было непроницаемой маской.
– Слухи в этом университете распространяются быстрее, чем вирусы в сезон гриппа, – процедил он. – И что с того?
– Я хочу предложить свою кандидатуру.
Стерлинг усмехнулся, но эта улыбка не коснулась его глаз.
– Вы? – в его голосе прозвучало неприкрытое сомнение. – Первокурсница, которая без году неделя в стране? Вы хоть понимаете, о чем просите? Мой ассистент должен быть тенью. Бесшумным, быстрым, исполнительным и безупречным. У меня нет времени на обучение детей и исправление их ошибок.
– Я быстро учусь. Вы сами это видели, – Вивьен сделала шаг вперед, сокращая дистанцию. – Я не боюсь работы, какой бы тяжелой она ни была. И, в отличие от всех остальных, я не боюсь вас, профессор.
Этот аргумент попал в цель. Стерлинг отложил очки на кафедру. Он медленно вышел из-за стола и направился к ней.
Вивьен не отступила, хотя инстинкт самосохранения истошно кричал: «Беги!».
Он подошел вплотную, нарушая все мыслимые границы личного пространства и социальной дистанции. Он был выше её на голову, и сейчас он нависал над ней, словно черная скала.