Аделя Галиуллина – Формула возрождения (страница 21)

Они остановились у дверей своих номеров. Вивьен повернулась к нему, её глаза сияли надеждой. Она была уверена, что сейчас что-то произойдет. Поцелуй? Признание? Этот вечер не мог закончиться просто так.

Стерлинг смотрел на неё. В его взгляде читалась мучительная внутренняя борьба. Он видел её раскрасневшейся, счастливой, закутанной в его пиджак. Ему безумно, до дрожи в пальцах хотелось коснуться её щеки, её губ. И именно этот импульс испугал его больше всего. Он понял, что подошел к краю пропасти слишком близко.

Его лицо мгновенно окаменело, словно кто-то опустил забрало шлема. Глаза, еще секунду назад теплые, стали ледяными и чужими.

– Мисс Рейн, прекратите, – его голос прозвучал как удар хлыста, резкий и отрезвляющий. – Не смотрите на меня так. Это выглядит жалко.

Улыбка медленно сползла с лица Вивьен, сменившись растерянностью.

– О чем вы?

– О том, что вы сейчас себе нафантазировали, – жестко отчеканил он, делая шаг назад, увеличивая дистанцию. – Давайте проясним ситуацию, пока вы не наделали глупостей. Этот вечер – ошибка. Результат усталости и алкоголя. Не более того.

Вивьен почувствовала, как внутри всё сжимается.

– Но… мы же…

– Мы – ничего, – перебил он её с холодной, безжалостной четкостью. – Запомните раз и навсегда: то, что произошло сегодня – это иллюзия. Вино, музыка, атмосфера старого города. Не путайте вежливость с симпатией, а скуку – с интересом.

– Скуку? – переспросила она, чувствуя, как к глазам подступают слезы. – То есть для вас это было просто способом убить время?

– Именно, – ответил он, – Мне нужна была компания, а вы оказались под рукой. Удобная, молчаливая ассистентка. Не льстите себе, думая, что между нами возникла какая-то «искра».

– Вы врете, – прошептала она дрожащим голосом. – Я видела, как вы смотрели на меня.

Стерлинг усмехнулся – криво и зло.

– Вы видели то, что хотели видеть. Типичная ошибка первокурсницы: влюбиться в преподавателя и придумать романтику там, где есть только субординация. В Нью-Бристоле я – декан, а вы – студентка, одна из сотен. И если вы еще хоть раз посмотрите на меня таким взглядом в университете, я лично подпишу приказ о вашем отчислении за непрофессиональное поведение. В медицине нет места телячьим нежностям. Вам ясно?

Вивьен отшатнулась, словно получила пощечину. Обида комом встала в горле, мешая дышать.

– Предельно ясно, профессор.

– Отлично, – он кивнул на свои плечи, которые теперь казались ей каменной стеной. – Пиджак оставьте завтра на ресепшене. Не хочу, чтобы студенты видели вас в моей одежде и распускали слухи. Спокойной ночи, мисс Рейн.

Он отвернулся, резко провел картой по замку и вошел в свой номер, не оглядываясь. Дверь захлопнулась с тихим, но окончательным щелчком, отрезая её от него навсегда.

Вивьен осталась стоять в пустом коридоре, в его огромном пиджаке, который теперь казался не теплым объятием, а унизительным клеймом. Очарование Испании рассыпалось в прах, оставив на губах горький привкус пепла.

Глава 11

Утреннее солнце Барселоны, казалось, решило проигнорировать вчерашнюю драму и сияло с удвоенной силой. На террасе ресторана при отеле пахло свежей выпечкой и крепким кофе. Вид на черепичные крыши Готического квартала завораживал, но Вивьен была слишком сосредоточена, чтобы любоваться пейзажем. Она сидела за столиком, одетая в строгий брючный костюм – подготовка к встрече требовала дресс-кода. Волосы были гладко собраны, вид – предельно собранный, но в глубине глаз все еще плескалась обида.

Профессор Стерлинг подошел к столу. Он был безупречен в своем темно-синем костюме, идеально сидящем по фигуре.

– Доброе утро, – произнес он, ставя перед ней тарелку с омлетом. – Вы вернули пиджак горничной?

– Доброе, – ответила Вивьен, не поднимая глаз от своего тоста. – Он висит у вас на ручке двери. Спасибо, что не дали замерзнуть. Надеюсь, ваш бюджет не пострадал от химчистки.

Стерлинг сел напротив, проигнорировав колкость с достоинством английского лорда.

– Сарказм с утра повышает кислотность желудка. Ешьте. Нам нужны силы. Встреча с «BioMed» через два часа.

Они ели в тишине, которая, к счастью, постепенно становилась менее напряженной. Вивьен наконец вздохнула и отложила вилку.

– Знаете, профессор, вы мастер смешанных сигналов. Вчера вы танцевали фламенко, а сегодня ведете себя так, будто мы незнакомы. У вас раздвоение личности?

Стерлинг спокойно намазал джем на круассан.

– У меня есть профессиональная этика. Вчера был сбой системы. Сегодня мы в рабочем режиме. Кстати, вы повторили терминологию на испанском?

– Si, señor dictador (Да, сеньор диктатор), – буркнула Вивьен.

Стерлинг чуть улыбнулся, тут же спрятав улыбку за чашкой кофе.

– Произношение улучшилось. Но над «р» надо поработать.

Между ними снова пробежала искра. Это была странная, выматывающая, но увлекательная игра: он строил стены, она их методично расшатывала, и, кажется, обоим это нравилось.

Штаб-квартира фармацевтической компании напоминала декорации к фильму о будущем: стекло, металл, хай-тек и запах очень больших денег. Огромный овальный стол в конференц-зале сиял полировкой. Представители компании – лощеные испанцы в дорогих костюмах – выглядели как модели с обложки журнала.

Профессор Стерлинг выступал с докладом о необходимости клинических испытаний нового антикоагулянта. Вивьен сидела рядом, стараясь быть незаметной тенью и делая пометки в блокноте.

Она не могла отвести от него взгляд.

«Он невероятен», – думала она. – «Когда он говорит о медицине, он преображается. Он властный, уверенный, харизматичный. Он жонглирует сложными терминами на английском и испанском, отвечает на каверзные вопросы с легкостью фехтовальщика. Все эти важные дядьки слушают его, открыв рты. Он – бог в этом мире формул. И он… чертовски сексуален, когда объясняет механизм ингибирования тромбина».

Во время короткого перерыва один из представителей, сеньор Гарсия, с масляной улыбкой обратился к Стерлингу:

– Профессор, ваша ассистентка очаровательна. Она понимает, о чем мы говорим, или просто украшает стол?

Лицо Стерлинга мгновенно стало жестким.

– Моя ассистентка – лучший студент курса, – отрезал он ледяным тоном, от которого, казалось, температура в зале упала до нуля. – И она понимает в биохимии больше, чем половина вашего совета директоров. Я бы попросил воздержаться от сексистских комментариев, сеньор Гарсия, если вы хотите продолжить сотрудничество.

Вивьен посмотрела на него с благодарностью и нескрываемым восхищением.

– Gracias, profesor. (Спасибо, профессор)

– Не обольщайтесь, – прошептал он, не глядя на неё. – Я защищаю репутацию университета.

Они получили препараты, подписали контракты. Это был полный, безоговорочный успех.

Они вернулись в отель около четырех. Стерлинг сразу направился к лифту, явно намереваясь закрыться в своем номере до конца дня.

– Стоять! – скомандовала Вивьен.

Стерлинг обернулся, удивленно приподняв бровь.

– Мисс Рейн, мы устали. Мы работали.

– Мы работали, мы молодцы. Мы заслужили награду! – воскликнула она. – Мы в Барселоне, профессор! Последний вечер! Вы не можете просто уйти спать.

– Могу. И буду.

Вивьен решительно преградила ему путь к лифту.

– Если вы не пойдете со мной, я… я пойду в тот бар одна. И буду танцевать с каждым испанцем, которого встречу. И расскажу всем, что мой босс – зануда.

Стерлинг посмотрел на неё сверху вниз.

– Это шантаж?

– Это мотивация, – улыбнулась она. – Пожалуйста. Одно место. Я читала про него. Гора Тибидабо. Там парк аттракционов и храм. Хаос и святость в одном месте. Вам понравится.

Стерлинг вздохнул, понимая, что проиграл этот спор еще до его начала.

– Тибидабо. Ладно. Только позже, мне нужно отдохнуть.

Время шло безумно долго и мучительно, дождавшись, когда будет прилично прийти, она подошла тихо, постучавшись в дверь. Дверь приоткрылась, и она увидела профессора, сидевшего за столом с альбомом для рисования и угольным карандашом. Это настолько нетипично для него, что Вивьен не может отвести взгляд.

Она ожидала увидеть схему молекулы, формулу или анатомический набросок. Но на плотной бумаге, выведенный резкими, уверенными штрихами, возвышался готический собор. Мрачный, величественный, с сотней шпилей, пронзающих небо. Рисунок был настолько детальным, что казалось, можно потрогать холодный камень. Но было в этом соборе что-то странное: он был идеально симметричен, но одна стена была изображена полуразрушенной, и сквозь пролом пробивались уродливые, хаотичные корни деревьев.

– Я не знала, что вы рисуете. И уж тем более не думала, что это будет архитектура. Это… Нотр-Дам? – прошептала Вивьен.

Профессор Стерлинг, не поднимая головы, продолжает штриховать тень:

– Для начала стоило дождаться приглашения войти, и нет. Это вымышленное здание. Проекция сознания, если хотите, взгляните.