Аделя Галиуллина – Формула возрождения (страница 18)

– Мисс Рейн, – сказал он.

– Да? – она обернулась.

– Вы не хлопали между частями. И вы умеете слушать. Это… редкое качество, – он посмотрел на неё в темноте салона, и его взгляд был теплым. – Лэнгдон был прав. Мне нужно было это. Спасибо.

Это простое «спасибо» стоило дороже тысячи похвал и всех высших баллов мира.

– Рада была составить компанию. Спокойной ночи, профессор.

Она вышла из машины. На этот раз он не стал просто ждать. Он вышел следом, сделав вид, что просто решил вдохнуть ночного воздуха. Стерлинг стоял у машины, наблюдая, как она поднимается по ступенькам. В окне третьего этажа горел свет – там Ри наверняка ждала подробностей.

Профессор сел обратно в салон, но не завел двигатель сразу. Он достал из кармана второй билет, который забрал у неё на входе, и задумчиво повертел его в руках.

«Я нарушаю все свои протоколы», – пронеслось у него в голове. – «И самое страшное – мне это нравится».

Глава 10

Десять утра. Лекционный зал биохимии напоминал операционную, где профессор Стерлинг без анестезии препарировал знания студентов, не оставляя камня на камне от их самоуверенности. Сегодня его жертвой стал Ник – парень с репутацией балагура и прогульщика, который сейчас стоял у доски и обливался холодным потом.

Ник беспомощно смотрел на мел, не в силах написать формулу холестерина. Его молчание становилось все более неловким.

– Вы не знаете структуру стероидов, – констатировал Стерлинг, расхаживая взад-вперед, как хищник в клетке. – Вы не знаете биосинтез. Зачем вы здесь, мистер? Медицина требует памяти.

Ник, загнанный в угол, решил огрызнуться:

– Может, я просто не умею… угождать так, как некоторые?

Стерлинг остановился. В аудитории повисла звенящая тишина.

– Поясните, – потребовал он ледяным тоном.

Ник бросил быстрый, полный яда взгляд на Вивьен, сидевшую в первом ряду.

– Все знают, почему Майкл уволился. Потому что у него не было красивых ног и смазливого личика. Легко быть гением биохимии, когда профессор объясняет тебе материал… индивидуально, по вечерам. Не так ли, ассистентка?

Аудитория замерла. Вивьен почувствовала, как кровь мгновенно отлила от лица, а затем вернулась обжигающей волной стыда. Это был прямой удар. Грязный, пошлый, низкий.

Профессор Стерлинг не закричал. Наоборот, он стал пугающе, неестественно тихим. Он медленно подошел к Нику, сокращая дистанцию до минимума.

– Вы намекаете на то, что мои кадровые решения основаны на либидо, а не на компетенции? – спросил он голосом, от которого хотелось спрятаться под парту.

– Я просто говорю то, что все обсуждают, – уже менее уверенно пробормотал Ник, отступая на шаг.

– Вы покинули эту аудиторию, – произнес Стерлинг. Каждое слово падало тяжелым камнем. – Навсегда. Я подам докладную о вашем поведении. Клевета на преподавателя и оскорбление коллеги – это исключение. Вон.

Ник схватил свои вещи и выбежал из зала, хлопнув дверью. Стерлинг медленно повернулся к залу. Его взгляд упал на Вивьен. Она ждала, надеялась увидеть в его глазах поддержку или хотя бы понимание. Но там была только холодная ярость и… досада. Раздражение от того, что она, пусть и косвенно, стала причиной этого грязного скандала.

– Лекция окончена, – бросил он. – Все свободны. Ассистент, приведите доску в порядок.

Он вышел стремительной походкой, даже не взглянув на неё. Вивьен осталась стоять у доски, сжимая тряпку так, что побелели костяшки пальцев. Опера, музыка, вчерашнее тепло – всё это исчезло, растворилось, как утренний туман. Между ними снова выросла ледяная стена.

Полдень в Лаборатории №4 прошел в токсичной тишине. Вивьен и Стерлинг работали молча, стараясь не пересекаться взглядами.

Дверь распахнулась, и вошел ректор Дориан. Он, как всегда, излучал несокрушимое добродушие, за которым скрывалась стальная воля.

– Добрый день, коллеги! – прогремел он. – Как продвигается наука?

– Наука стоит на месте, пока мы боремся с человеческой глупостью, – буркнул Стерлинг, не отрываясь от микроскопа. – Ректор, я хотел поговорить насчет инцидента…

– Я знаю, – Дориан небрежно махнул рукой. – Ник уже у меня в кабинете, пишет объяснительную. Мы разберемся. У меня другое дело. Фармацевтический гигант «BioMed» в Барселоне наконец-то выделил нам грант и партию экспериментальных препаратов. Нужно лететь и забрать образцы лично. Юридические тонкости.

Стерлинг нахмурился.

– Барселона? Я занят. Пошлите Теренса.

– Теренс потеряет образцы или продаст их, – парировал ректор. – Летите вы. И берете с собой ассистента. Это отличный опыт международной коммуникации.

Стерлинг резко обернулся, его лицо окаменело.

– Нет. Исключено. Она первокурсница. У неё нет опыта, нет квалификации для переговоров такого уровня. Я возьму доктора Миллера с кафедры хирургии.

Вивьен вспыхнула от обиды.

– У меня есть паспорт, и я говорю по-испански! – выпалила она. (Это было сильным преувеличением, основанным на школьном курсе, но отступать было некуда).

Стерлинг проигнорировал её реплику, продолжая смотреть на ректора.

– Ректор, это не туристическая поездка. Мне нужен профессионал, а не… стажер, из-за которого по кампусу ходят грязные слухи. Её присутствие там только усугубит ситуацию.

Улыбка Дориана исчезла. Его голос стал твердым.

– Слухи ходят из-за того, что вы, профессор Стерлинг, ведете себя как затворник. Появление на публике с ассистентом в сугубо деловой обстановке как раз развеет миф о тайных романах. Это приказ. Вылет завтра утром. Билеты у секретаря.

Стерлинг сжал челюсти так, что на скулах заходили желваки. Он понимал, что проиграл.

– Хорошо, – процедил он сквозь зубы. – Завтра. В аэропорту в 6:00. Не опаздывать.

Вечер в комнате 304 напоминал подготовку к эвакуации. Вивьен хаотично кидала вещи в открытый чемодан, а Ри сидела на кровати с широко раскрытыми глазами.

– Барселона?! С профессором Стерлингом?! – воскликнула она. – Это же медовый месяц… то есть, командировка мечты!

– Это ссылка на каторгу, – мрачно отозвалась Вивьен, запихивая толстовку. – Он ненавидит меня. Он сказал ректору, что я непрофессиональна и только создаю проблемы.

– Он просто злится на ситуацию, а не на тебя, – уверенно заявила Ри. – Бери купальник! И то платье!

– Мы летим на два дня за пробирками, Ри, – вздохнула Вивьен. – Какой купальник? Беру деловой костюм и учебник по испанскому.

Грант «BioMed» оказался щедрым – они летели бизнес-классом. Широкие кожаные кресла, много места для ног и тишина. Вивьен сидела у окна, Стерлинг занял место у прохода.

Как только самолет набрал высоту, профессор достал ноутбук и погрузился в работу, всем своим видом показывая, что соседа у него нет и быть не может. Вивьен смотрела в иллюминатор на бесконечные облака. Ей было скучно. Ей было обидно за его слова у ректора. И ей отчаянно хотелось пробить эту чертову броню.

– Профессор, – позвала она.

– Я работаю, – ответил он, не поднимая головы.

– Мы летим семь часов, – не унималась Вивьен. – Вы не можете работать семь часов подряд. У вас сядет батарея. Или зрение.

– У меня отличная батарея и очки с защитой, – сухо парировал он. – Читайте инструкцию по безопасности. Это ваш уровень.

Вивьен тяжело вздохнула. Через некоторое время стюардесса принесла обед. Стерлинг был вынужден закрыть ноутбук, чтобы поесть. Это был шанс, и Вивьен решила его не упускать.

– Вы когда-нибудь были в Испании? – спросила она, разворачивая приборы.

Стерлинг аккуратно отрезал кусочек мяса.

– Был. На конференциях. Отели, залы, аэропорты.

– То есть вы не видели Парк Гуэль? Море?

– Архитектура Гауди хаотична и иррациональна, – пожал плечами он. – Как и вы. Мне больше по душе готика.

Вивьен рассмеялась.

– Кто бы сомневался. Вы любите все мрачное и колючее. А вы знали, что Гауди вдохновлялся природой? В его линиях нет прямых углов, потому что в природе их нет. Ваша лаборатория – это анти-природа.

Стерлинг отложил вилку и наконец повернулся к ней всем корпусом.

– Моя лаборатория – это храм порядка. Природа – это болезни, мутации и смерть. Мы, врачи, боремся с природой каждый день.