Аделя Галиуллина – Формула возрождения (страница 13)

– Я не усну, пока не увижу, как ваш «Феникс» расправит крылья.

Стерлинг лишь на мгновение сжал челюсти. В ту ночь в лаборатории, под холодным светом ламп, они перестали быть преподавателем и студенткой. Они стали двумя союзниками, пытающимися обмануть саму природу.

Лэнгдон с его пончиками и старыми книгами остался где-то в другой, далекой реальности. Здесь и сейчас существовала только эта близость, этот холодный блеск триумфа и их общий шторм, в который они только что вошли вместе.

И пока в лаборатории №4 время замерло в холодном сиянии мониторов, в общежитии кипела жизнь совсем иного рода. Воздух в комнате был влажным и тяжелым от пара – Ри бегала по периметру с портативным отпаривателем в руках, окутанная белыми облаками, словно лесное божество, решившее заняться домашним хозяйством.

На её лице застыла тканевая маска, из-за чего Ри была похожа на довольно гламурное привидение. Она сражалась со складками на своем платье с таким усердием, словно от их отсутствия зависела судьба человечества.

Грег, пристроившийся на краю единственного свободного от кружев стула, пытался оттереть пятно с лацкана своего пиджака, время от времени уворачиваясь от горячей струи пара.

–Ты слышал, что в этом году на балу обещают фонтан из шампанского? – воодушевленно спросила Ри сквозь маску. – Ставлю свой лучший блеск для губ, что первокурсники опрокинут его еще до полуночи.

– Главное, чтобы они не опрокинули его на мои туфли, – проворчал Грег, не поднимая головы. – Я полировал их два часа. А ты видела Вивьен? Она вообще собирается возвращаться? Уже поздно, а её кровать пуста.

Ри замерла, задумчиво приставив отпариватель к подбородку.

– Она всё еще в лаборатории. Опять. Стерлинг её там скоро в формалине законсервирует. Хотя, надо признать, Вив и сама не прочь там застрять. Видела бы ты, как она сегодня утром перепроверяла свои конспекты – взгляд как у маньяка.

– Это уж точно, – Грег наконец отложил щетку и победно осмотрел пиджак. – Вивьен фанатик. Но завтра ей придется вынырнуть из своих пробирок. Калеб сегодня весь вечер крутился в холле, выглядел так, будто репетирует речь для вручения «Оскара». Видимо, возлагает на этот бал большие надежды.

– О, Калеб… – Ри хихикнула, и маска на её лице угрожающе сморщилась. – Он такой милый, что у меня иногда зубы сводит. Настоящий рыцарь на белом… велосипеде. Но я подготовила для Вивьен кое-что особенное. Это черное платье просто обязано произвести эффект.

Ри наконец выключила прибор, и в комнате воцарилась относительная тишина, нарушаемая только шипением оседающего пара. Она осторожно сняла маску и победно посмотрела на друга.

– В общем, Грег, завтра будет весело в любом случае. Музыка, огни и куча людей в тесных костюмах – идеальная среда для каких-нибудь нелепостей. Иди к себе, пора уже спать, иначе завтра я буду похожа на панду с дефицитом сна.

Грег ушел, пообещав Ри раздобыть где-нибудь приличный галстук, который не будет душить его при каждом вдохе. В комнате воцарилась относительная тишина, нарушаемая лишь гулом далеких машин за окном и мерным тиканьем настенных часов. Ри, окончательно выбившись из сил после битвы с паром, выключила свет и провалилась в беспокойный сон, в котором ей снились бесконечные вальсы и фонтаны из розового шампанского.

Прошло еще около двух часов, когда замок тихо щелкнул.

Вивьен вошла в комнату почти бесшумно. Ночной воздух, принесенный ею на полах пальто, казался чужеродным в этой натопленной, пахнущей косметикой комнате. Она замерла у двери, давая глазам привыкнуть к темноте. В голове всё еще стоял гул серверов. Пальцы до сих пор покалывало от того секундного касания, когда его рука накрыла её ладонь.

Она начала осторожно пробираться к своей кровати, напоминая себе сапера на минном поле. Вивьен почти достигла цели, когда её нога задела тот самый злосчастный отпариватель, который Ри в творческом беспорядке оставила прямо посреди комнаты. Металлический грохот в ночной тишине прозвучал как раскат грома.

– Клянусь всеми святыми… – раздался сдавленный, хриплый голос с соседней кровати. Ри резко села, запутываясь в одеяле и напоминая взбудораженную сову. – Вив? Это ты? Если это грабители, то забирайте Грега, он в соседнем блоке, у него есть приставка и совесть!

– Тсс, это я, – прошептала Вивьен, виновато замирая на одной ноге. – Прости, я не хотела тебя будить.

– Не хотела она… – проворчала Ри, откидываясь на подушки и натягивая одеяло до самого носа. – Посмотри на часы, сейчас время для призраков и маньяков, а не для примерных студенток. Где ты была? Стерлинг всё-таки решил оставить тебя в лаборатории в качестве экспоната?

Вивьен улыбнулась в темноте, вспоминая, как профессор смотрел на график регенерации.

– Мы работали, Ри. Просто работали. Спи.

– Сплю я, сплю… – Ри зевнула так сладко, что это было почти заразительно. – Но только попробуй завтра выглядеть как зомби. Я не для того столько времени гладила твое платье, чтобы ты уснула лицом в пунше. Ложись уже, а то завтра вместо глаз у тебя будут две черные дыры.

Вивьен быстро скинула одежду, забралась под прохладное одеяло и закрыла глаза. Ей казалось, что она не уснет от бешеного ритма сердца, но сон сморил её мгновенно.

Глава 8

На следующее утро Вивьен, вопреки предсказаниям Ри, чувствовала себя невероятно бодрой. Комната была похожа на гримерку театра. Везде косметика, блестки, туфли. Ри, уже в пышном изумрудном платье, помогает Вивьен застегнуть молнию.

Вивьен смотрит на себя в зеркало. Черное платье в пол, простое, но идеально облегающее фигуру, с открытой спиной. Волосы уложены в мягкие волны. Она выглядит взрослее и опаснее.

– Если профессор Стерлинг не упадет в обморок, то он точно робот, – Ри присвистнула. – Ты выглядишь как злодейка из нуара, которая разобьет всем сердца.

Вивьен, разглаживая платье руками: – Я просто хочу пережить этот вечер без происшествий.

– Скукота! Нам нужны приключения! – ответила Ри. – Ну, пойдем.

Зал превращен в сказку. Высокие своды украшены тысячами мерцающих огней, создавая эффект звездного неба. Огромные люстры сияют хрусталем. Столы накрыты белыми скатертями, повсюду композиции из белых роз и черных перьев. Играет живой оркестр. Студенты в смокингах и вечерних платьях выглядят непривычно торжественно.

Вивьен входит в зал. На неё оборачиваются. Дерек, стоящий у колонны с бокалом, провожает её хищным взглядом. Калеб подходит первым, он в светлом костюме, улыбается.

– Ты прекрасна. Этот цвет тебе очень идет. Потанцуем?

– С удовольствием, – ответила Вивьен.

Музыка вальса кружила их в центре зала, хрусталь люстр дробил свет на тысячи искр, но для Вивьен всё это превратилось в размытый фон. Она чувствовала себя потерянной в этом океане чужого веселья. Её взгляд не был на Калебе, он скользил по лицам, ища того единственного, кто имел значение.

И она нашла его.

Он стоял в самом дальнем, затемненном углу зала, прислонившись плечом к тяжелой бархатной портьере. Профессор Стерлинг. Он был одет в безупречный черный смокинг. Ткань облегала его широкие плечи и стройную фигуру так идеально, словно была второй кожей, подчеркивая опасную, хищную грацию его тела. Белоснежная рубашка создавала резкий контраст с его темными, как бездна, глазами. Он не танцевал. Он не держал бокал. Он просто стоял, скрестив руки на груди, и наблюдал.

В этом шумном, сияющем зале он казался тенью, чужеродным элементом, мрачным королем, взирающим на своих подданных с ледяным спокойствием. В какой-то момент, словно почувствовав её внимание кожей, он медленно повернул голову.

Их взгляды встретились.

Весь огромный зал – с его сотнями гостей, смехом и музыкой – исчез. Остался только этот коридор напряжения, протянувшийся между ними через всё пространство. Время замерло. Воздух стал густым.

Он смотрел на неё не как преподаватель. В его темном, тяжелом взгляде не было ни капли академического холода. Он смотрел на неё как мужчина, который видит девушку. Он медленно, почти осязаемо скользнул взглядом по её фигуре в черном платье – от открытых плеч, по изгибу талии, до самого пола – и вернулся к её глазам. В этом взгляде было одобрение. Восхищение. И что-то темное, собственническое, от чего у неё перехватило дыхание.

Его лицо оставалось непроницаемым, но уголок губ едва заметно дрогнул. Он сделал микроскопическое движение головой – короткий, почти невидимый кивок, предназначенный только для неё.

Этот простой жест ударил по ней сильнее, чем физическое прикосновение. Волна горячих мурашек пробежала по её позвоночнику, заставляя колени дрожать под шелком платья. Жар прилил к щекам, к шее, к груди. Она почувствовала себя так, словно он только что коснулся её обнаженной кожи, стоя в другом конце зала.

Её сердце забилось в горле, гулко и быстро, отзываясь на этот немой диалог, который был громче любых слов. Вивьен даже не заметила, как песня закончилась. Калеб был в замешательстве, но, кажется, он всё понял и, просто поблагодарив за танец, ушёл.

Музыка сменилась. Оркестр заиграл что-то легкое, игривое, похожее на оперетту XIX века. Вивьен стояла у края танцпола, переводя дыхание, когда перед ней, словно черт из табакерки, возник профессор Лэнгдон.

Он выглядел… эксцентрично. Его фрак был явно винтажным, с чуть длинноватыми рукавами, а бабочка съехала набок, придавая ему вид безумного дирижера.