Аделя Галиуллина – Формула возрождения (страница 12)

– Брось, Стерлинг, – отмахнулся он. – Я пришел к нашей юной леди. Мисс Рейн, помните, мы говорили о «Франкенштейне»? Я нашел для вас кое-что!

Вивьен вытерла руки о салфетку и улыбнулась. Невозможно было не улыбаться рядом с Лэнгдоном – он излучал столько тепла и жизненной энергии.

– Профессор Лэнгдон! Рада вас видеть. Что это?

Он с гордостью водрузил перед ней потрепанный том.

– Первое издание с иллюстрациями девятнадцатого века! – торжественно объявил он. – Я подумал, вам будет интересно взглянуть на анатомические зарисовки того времени. Они… очаровательно жуткие.

Вивьен осторожно коснулась кожаного переплета. Книга пахла старой бумагой и историей.

– Ого! Это потрясающе! – выдохнула она с искренним восторгом. – Спасибо вам огромное!

Лэнгдон подмигнул ей и протянул пакет, от которого одуряюще пахло выпечкой.

– И еще… Пончики с малиной. Вы тут бледненькая, наверное, этот тиран вас совсем загонял?

Вивьен не сдержалась и рассмеялась. Профессор Лэнгдон был таким простым, таким земным. Рядом с ним можно было просто дышать, не боясь нарушить хрупкое равновесие вселенной.

Вивьен почувствовала на себе тяжелый взгляд еще до того, как повернула голову. Профессор Стерлинг стоял, прислонившись бедром к своему столу, и скрестив руки на груди. Он наблюдал за этой сценой с выражением, которое трудно было расшифровать, но оно точно не предвещало ничего хорошего.

Ему явно не нравилось, как Вивьен улыбается Лэнгдону – открыто, лучезарно, без той сдержанности, которую она обычно проявляла рядом с ним. Ему не нравилось, что Лэнгдон принес ей еду, ведь шоколад был его прерогативой, его жестом заботы. Ему категорически не нравилось, что в его безупречной, стерильной лаборатории теперь пахло малиновым джемом и чужим одеколоном.

– Лэнгдон, – голос Стерлинга был холодным и режущим, как скальпель. – Если ты закончил развращать мою ассистентку углеводами и беллетристикой, то у нас работа.

Лэнгдон лишь беспечно махнул рукой.

– Ой, да брось. Дай девочке передохнуть. Она же студентка, а не робот. Кстати, – он снова повернулся к Вивьен, игнорируя ледяной тон коллеги, – Мисс Рейн, вы идете на Бал Посвящения?

– Да, конечно, – кивнула она.

– Оставьте мне один вальс! – просиял Лэнгдон. – Я танцую ужасно, но с энтузиазмом!

Лицо Стерлинга дернулось.

– Профессор Лэнгдон, – резко перебил он, делая шаг вперед. – У тебя лекция через десять минут в другом корпусе. Ты опоздаешь.

Лэнгдон взглянул на наручные часы и округлил глаза.

– Святые угодники! И правда! – Он схватил свои вещи, едва не уронив стопку тетрадей. – Мисс Рейн, книгу вернете позже. Стерлинг, не будь букой!

Он вылетел из лаборатории так же стремительно, как и появился, оставив за собой шлейф хаоса. Дверь закрылась, и на комнату снова опустилась тишина, но теперь она была тяжелой и натянутой.

Вивьен потянулась к пакету с пончиками.

– Он такой милый, – пробормотала она, всё еще улыбаясь.

Стерлинг оказался рядом в одно мгновение. Он резко забрал пакет со стола и отложил его на дальнюю тумбу, вне зоны её досягаемости.

– В лаборатории есть запрещено. Правила безопасности.

Вивьен опешила, глядя на него снизу вверх.

– Но вы сами давали мне шоколад…

– То была экстренная медицинская помощь, – отрезал он, не глядя ей в глаза. – А это – мусор. И отвлечение.

Он подошел ближе, нависая над ней. В его глазах бушевала холодная буря. Он бросил презрительный взгляд на старинный том, лежащий на её столе.

– Лэнгдон – историк. Он живет в прошлом. А мы занимаемся будущим. Не позволяйте его обаянию сбивать вас с толку.

Вивьен смотрела на него, и внезапно картинка сложилась. Его напряженная челюсть, раздражение, резкость…

– Профессор… – она хитро прищурилась, чувствуя прилив неожиданной смелости. – Вам не нравится Лэнгдон? Или вам не нравится, что он пришел ко мне?

– Мне не нравится, когда в мое рабочее время врываются посторонние, – сухо ответил он. – Вернитесь к микроскопу.

Он резко развернулся и направился к своему столу. И уже когда Вивьен потянулась к окулярам, он добавил тихо, почти небрежно:

– И… платье.

– Что? – Вивьен обернулась.

Он сидел к ней спиной, его плечи были напряжены.

– Вы сказали, что наденете черное платье. Это… приемлемый выбор. Черный – практичный цвет.

Вивьен медленно улыбнулась, глядя на его широкую спину. Он слышал её разговор с Грегом и Ри в столовой. И он запомнил.

Она вернулась к микроскопу, но настроиться на рутинный подсчет клеток после визита Лэнгдона было почти невозможно. В воздухе всё еще витал аромат малины, вступая в конфликт с резким запахом антисептиков. Она искоса поглядывала на Стерлинга. Он сидел неподвижно, уставившись в монитор своего компьютера, и его профиль казался высеченным из холодного камня.

– Вы ведь не из-за правил безопасности забрали пончики, – тихо произнесла она, не отрываясь от окуляров.

Стерлинг не ответил, но она заметила, как он чуть сильнее сжал пальцы на подлокотнике кресла.

– Вы считаете, что книги Лэнгдона и его разговоры – это пустая трата времени, – продолжала она, набравшись смелости. – Но люди – не механизмы, профессор. Нам нужно что-то, кроме формул.

Стерлинг резко развернулся к ней. В его глазах вспыхнул опасный огонь.

– Вы правы, Мисс Рейн. Мы не механизмы. Мы – сложнейшие биологические системы, которые разрушаются каждую секунду. Пока Лэнгдон любуется картинками девятнадцатого века, я пытаюсь найти способ остановить это разрушение.

Он коротким, властным жестом подозвал её к своему столу. Вивьен подошла, чувствуя, как внутри всё сжимается от предвкушения. На экране его монитора извивались сложные трехмерные модели, напоминающие запутанные гирлянды.

– Посмотрите сюда, – приказал он. – Это и есть то самое «будущее», о котором я говорил.

Вивьен всмотрелась в графики. Цепочки аминокислот на экране хаотично распадались, превращаясь в бесформенные комки.

– Вы пытаетесь удержать гидрофобное ядро до того, как температура разорвет связи? – спросила она, и её голос зазвучал иначе – в нем появился тот самый исследовательский азарт. – Но шапероны не справляются. Вы пытаетесь заставить их вспомнить, какими они были до того, как их «сломали»?

Стерлинг на мгновение замер. Он посмотрел на неё так, словно видел впервые – не как студентку, а как человека, способного заглянуть в самую суть его мыслей.

– Это «Протокол Феникса», – произнес он, и в его голосе впервые прозвучала страсть, скрытая за броней академизма. – Понимаете, Мисс Рейн… Представьте себе вареное яйцо. Вся современная биохимия твердит: «Яйцо нельзя разварить обратно». Если структура белка разрушена теплом или болезнью – это смерть. Но я ищу «точку возврата». Тот самый код, который заставит этот «сварившийся» белок снова стать функциональным. Мы буквально учим клетки отматывать время назад и восстанавливать ткани, которые считались мертвыми.

Вивьен не могла оторвать взгляда от экрана. В её голове наука превращалась в поэзию.

– Значит, вам нужен не просто клей, а «память», – прошептала она. – Вы используете катализатор как шаблон, верно? Но он слишком жесткий. Он ломает их снова, потому что пытается впихнуть в рамки.

Стерлинг медленно отложил стилус. В лаборатории воцарилась тишина, нарушаемая только тихим гудением серверов.

– Большинство видят здесь только цифры, – произнес он, и его взгляд потеплел – настолько, насколько это было возможно для Стерлинга. – А вы видите суть. Что ж, ассистентка… Проверим вашу интуицию в деле.

Он резким движением пододвинул к ней штатив с пробирками.

– Смешайте раствор для третьей фазы. Нужно стабилизировать среду. Семь долей изопропанола, три – дистиллята. И самое важное: pH должен быть ровно семь целых и четыре десятых. Если ошибетесь хоть на долю – раствор превратится в мусор.

Вивьен молча закатала рукава халата. Её движения стали пугающе четкими. Она не просто смешивала жидкости – она чувствовала их плотность, их характер. Когда она добавляла последние капли, её рука не дрогнула. Стерлинг наблюдал за ней, затаив дыхание. Он видел, как она сосредоточена, как выбившаяся прядь волос щекочет её щеку, но она даже не моргнула.

– Готово, – выдохнула она, отставляя колбу. Жидкость внутри была кристально чистой, с легким жемчужным отливом.

Стерлинг проверил показатели на тестере. Прибор тихо пискнул: 7.4. Идеально.

Он медленно перевел взгляд на Вивьен. Между ними было всего несколько сантиметров. В воздухе пахло озоном, её духами и тем самым опасным напряжением, которое всегда возникало рядом с ним.

– Вы удивительно точно чувствуете материю, Мисс Рейн, – произнес он тише обычного. – Кажется, я ошибался, считая, что вам не хватает дисциплины. У вас есть кое-что получше – понимание хаоса.

Он не отошел. Напротив, он сел за компьютер и жестом пригласил её занять соседний стул.

– Садитесь. Раз уж вы создали идеальную среду, вам и запускать процесс. Мы будем вводить данные вместе. Это долгая работа, ассистентка. Вы не уснете на середине пути?