Адельфина Призрачная – Воровка Дагорских лесов (страница 2)
– Видишь, Мэри, тебе везет. Я не могу остаться. Значит нам придется перенести встречу! Говори, где живёшь?
Стражи привыкли получать все и сразу, а затем выбрасывать за ненадобностью. Этот же остался голоден, и я не могу врать.
– В Дагоре, – отвечаю быстро, – На улице Белой сирени, дом шесть.
– А ты умница. Я почти поверил, что ты случайно забрела в Дагорские леса так поздно, – мужчина отпускает меня, сделав всего пол шага назад. Он остаётся достаточно близко, я все еще не смею шевелиться, – Продолжим при встрече. Надень красивое платье.
– Какой цвет?
– Что?
– Какой цвет платья надеть для вас?
Говорить с военными, тем более задавать вопросы, считается дерзостью. Страж не мог этого не заметить. Но я пытаюсь угодить, чем привожу его в замешательство. Страж потирает шею и, наконец, снимает защитную шапку-шлем. Теперь я вижу его глаза. Темные, почти черные, но с голубым огоньком в левом зрачке. Побочка от бионизации. Волосы и брови цвета воронова крыла, а кожа белая, пусть и запачкана дорожной пылью. На щеках трехдневная щетина, а под левым глазом от подбородка к брови тянется рваными зигзагами глубокий прерывистый шрам. Это зверь. Он изуродовал красивое лицо молодого мужчины тридцати лет, едва не сняв с того скальп. Шрам свежий и пугающий.
– Боишься меня?
– Восхищаюсь, – шепчу, не отводя глаз, – Не каждый выживет после ЕГО когтей.
Незнакомец смотрит на меня с прищуром, замирает, а затем отталкивает и презрительно отвечает, – Надень белое. Цвет невинности остается чистым недолго.
– Квартира шестьдесят шесть, – добавляю я, когда тот отворачивается, чтобы уйти, – Вы не спросили.
– Угождаешь? – военный выжидает мгновение и делает шаг ко мне. Я снова ударяюсь спиной о дерево и чувствую, как рука стража крепко обхватывает мою талию, прижимая к себе. Мужчина пристально смотрит в глаза и переводит взгляд на губы, – Будешь моей.
– Буду.
Я закрываю глаза и набираю полную грудь воздуха, когда тень наклоняется ко мне. Сухие губы незнакомца требовательно и болезненно пробуют мои уста на вкус. Коротко, грубо, прерывисто… А затем так же быстро мужчина толкает меня на сухую листву, словно мусор. Он ничего не говорит, не смотрит на меня, удаляясь к дороге. Становится сильно темно, ночь окутывает лес, сливаясь с тенями черных деревьев, но даже в потемках я вижу, как Весла оборачивается. Будто бы случайно, а после скрывается за поворотом. И в тот же момент по каменной дорожке раздаются легкие быстрые шаги. Ко мне бежит Катерина. Испуганно зовет и рыдает, когда я выхожу к ней.
– Я так испугалась, Маша! Я думала он сделает что-то ужасное…
– Он хотел, но этот военный не похож на грязного разбойника, – проговариваю, а у самой губы дрожат. Толи от холода, толи от пережитого стресса.
– Откуда ты знаешь?
– Я видела тех, кто действительно желает зла. Им плевать на чистильщиков, и они не зовут девушек на свидание.
Катя выпучивает изумленно глаза.
– Он позвал тебя на свидание?
– Вроде того…
– Тебе понравился страж?
– Нет, Катя, нет. Но я постараюсь получить из этой связи максимум пользы.
Глава 2. Дагор
На планете Эман конец теплого сезона. Мы именуем это время мертвым предморозом, поскольку все, что давало свет и радость умирает. Крылатые бабочки Дагора, семилапые жуки-цветоносы, светляки голубой звезды. Все они исчезают и растворяются в земле. Опадают последние желтые листья и с Хребта Морозного тянется туманная морось. Десятина, другая и на холодные серые земли опустится холодная стужа.
В Дагоре люди тщательно готовятся к сотне ледяных дней глубокой Стужи. За две десятины собирают урожай, консервируют ягоды, закапывают в погреба коренья, сушат травы и рыбу. И каждый раз горожане надеются, что удастся запасти достаточно, чтобы избежать голода.
Я ничего не делаю. Изредка помогаю матери с ее запасами, работая в ее погребе. Во времена Стужи мама периодически проявляет сострадание ко мне и Катерине. Она позволяет собрать корзину для приготовления похлебки из редьки или картофеля. Такая редкая взаимопомощь – повод хотя бы иногда говорить друг с другом. Так мы сохранили нейтралитет и не стали друг другу окончательно чужими.
Катерина сама не своя. Забыла о празднике и без конца говорит о обо мне и том свидании. Раньше она сама попадалась Темному Горизонту в городе за хулиганство. Молодежь-мэрок шумные. Зачастую стражам приходится напоминать им о законах. Но наше нарушение тяжелое. Мы были в лесах Дагора вечером в то время, когда работали чистильщики. Это категорически запрещено.
– И куда ты идешь? Домой? Маша, они могут прийти туда и уведут в заключение для допросов.
– Катерина, не паникуй. Я разберусь, а ты пока останешься у Дианы на пару дней. Хорошо? Так будет лучше, пока все не уляжется.
– Если меня отправляешь к Диане, значит я права. Все плохо. Маша, что сказал тебе страж?
– Ничего. Но лучше подстраховаться.
Мы проходим за высокие белые ворота. Они буквально вонзаются каменными пиками в темное небо. На входе никого нет, только электронное устройство. Оно считывает наши браслеты, представляющие из себя тонкие металлические кольца на запястье. Мы обновляем их каждый год в Аппарате управления, чтобы системы Дагора могли пересчитать горожан. Таким образом, если ты одинокий человек и тебя некому искать, город может не спохватиться до следующего обновления браслетов. Цинично, но так устроена жизнь в Дагоре. Люди гибнут в лесах довольно часто. Их никто не ищет. Потому страж угрожал мне у дороги. Он знал, что может сделать со мной все, что захочется.
– Давай оставим эту тему, – настойчиво шепчу Катерине. В городе играет музыка. Она разносится с площади по всем улицам, – Людей много. Нам ведь слухи не нужны? Если все дойдет до моей матери, сама знаешь, мы с тобой проблем не оберемся.
– Степанида Викторовна всегда очень сурова, – соглашается девушка, поджав губы, – Хорошо, я останусь у Дианы. Но через пару дней вернусь к тебе.
– Я сама тебя заберу.
– Постарайся уладить все поскорее. Я с ума сойду от волнения за тебя.
Я целую Катю и прощаюсь с ней у поворота к улице Огнецвета. Там живет наша общая знакомая – Диана. Периодически она берет к себе мою сестру, когда мне нужно отлучится по рабочим вопросам. Катерина считает, что я работаю в ветеринарном центре посменно. Пусть так и считает. Это для ее же блага.
К улице Белой сирени добираюсь за четверть часа. Она находится в центре, почти напротив площади. Я живу на восьмом этаже и зачастую наблюдаю за тем, как проходят гуляния. Дагорцы любят праздники. Они поют, танцуют, накрывают огромные столы и гудят до утра. Катерине все это безумно нравится, а я предпочитаю закрыться и побыть наедине с собой в каменном айсберге Дагора. Так я называю местные дома – прямоугольные восьмиэтажки бело-серого цвета с квадратными окнами в пол и тонкими металлическими ободками крохотных балконов. Все они выстроены квадратами и буквами «П». Это сделано для военных. Подобное расположение улиц облегчает движение техники. Но на моем веку подобных военных маршей не случалось. Нас берегут те, кто нас и запер – Темный горизонт.
Однако не все постройки Дагора – многоквартирные блочные дома. Есть и персональные строения. Они тоже квадратные, имеют свое ограждение-территорию посадок и расположены в южной части города. Там проживает обеспеченное население, включая мою маму. Степанида Викторовна владеет достойной профессией. Она швея. На теплый и холодный сезоны у нее к пошиву поступают десятки заказов, а если нужно обшить военных, то и сотни. Благодаря этому мама ведет достойную, обеспеченную жизнь.
Я с детства помню стук ножной швейной машины и наветы мамы о том, что нужно правильно строить связи. Быть законопослушной и выбирать прибыльную профессию. Она готовила меня к великому будущему, но надежды Степаниды не оправдались. Я выросла в полную противоположность образу хорошей дочери.
Задумавшись, я чуть было не получаю дверью в лицо. Успеваю выставить руки вперед и схватить ручку. Из подъезда показывается Вера, моя соседка. Пышнотелая блондинка с красивым, подчеркнутым глубоким вырезом, бюстом, живет в шестьдесят четвертой квартире. Девушка ахает и облегченно выдыхает, когда понимает, что опасность миновала.
– Мария? Ты чего нос к двери подставляешь? Надо же как-то аккуратнее!
– Это ты меня чуть не прибила, – ворчу я, пытаясь пройти, но та преграждает путь.
– А ты без Кати? Одна сегодня?
– Катерина осталась у Дианы.
– Чего так? Я думала вы обе на праздник пойдете. Открытия сбора урожая, гулять будем до утра! Песни, танцы, ребята.
– Катерина придет.
– А ты? Велели всем приходить, кому восемнадцать стукнуло. Будут сваты, – Вера окидывает меня взглядом. Сама она давно засиделась в невестах и переживает за каждую, кто прошел порог восемнадцати, но не думает о браке, – Маш, а пошли со мной? Компанию составишь. Я одна стесняюсь, мне двадцать пять. Сама понимаешь, скоро выдадут за того, кто останется, а жуть как хочется по любви.
– Вер, я бы рада помочь, но если я буду с тобой, то ты точно себе жениха не найдешь.
– А чем я хуже тебя?
Смеюсь, а сама осматриваюсь, выискивая глазами биона. Глупость какая-то. Неужели темный страж мог дойти в Дагор быстрее меня? Но среди спешащих к площади граждан, высоких военных не видно.