Адельфина Призрачная – Воровка Дагорских лесов (страница 3)
– Хуже? Ты же красавица. А я отпугну любого жениха своим недовольным лицом. Разве не знаешь?
– Да знаю. Но может потому тебе и грустно, что ты не бываешь с остальными? В пятнадцать все было по-другому.
– Мне не грустно, – пожимаю плечами, – В пятнадцать я жила с мамой. А теперь много работаю и смотрю на мир иначе. У меня много дел.
– Дела, дела… А замуж когда? Тебе двадцать два года!
– Замуж меня уже позвали.
– Кто?
– А тот, с кем я обручусь в белом платье, – отвечаю я протискиваюсь в подъезд, – До встречи, Вера!
Она еще что-то говорит, но я не слышу и не слушаю. Мне не до разговоров. Я сама не своя. Ожидаю подвоха за каждым лестничным пролетом, в каждом темном углу. Сама не своя. И сердце так быстро стучит. Словно от страха, но как будто от предвкушения. Я хочу его увидеть? Хочу, чтобы он пришел?
– Дура ты, Маша, – закрываю за собой металлическую дверь, поднимаюсь наверх и поворачиваю ключ до упора, оказавшись в квартире.
– Может он убить тебя хочет, а ты про белое платье…. С моим послужным списком нарушений только с Темным горизонтом и связываться… Да еще и с бионом. Кто знает, есть ли у таких душа?
Глава 3. Гость
Казалось, что за время перехода я совсем не устала, но все же падаю на кровать без сил.
В нашей маленькой квартире тихо и мрачно. Свет горит только в коридоре. Тусклая лампочка на проводе освещает длинную металлическую вешалку с парой теплых пальто. Под ней неаккуратно сброшена обувь. На стене висит старая картина с огнецветом, перекошенная на левую сторону. Чуть дальше по коридору маленькая кухня. Ее и спальню освещает свет, падающий с улиц через большие кубические окна, утопленные вглубь квартиры. Это на случай, если придется выбираться. Когда приходит зверь бывает так, что единственным выходом становится веревка. Ее можно скинуть вниз и опираться на выступы углубленных карнизов.
Смотрю в потолок. Вспоминаю лицо биона. Вижу его очень отчётливо. Так, будто было достаточно времени запомнить цвет глаз, форму прямого носа, волевой подбородок и выдающиеся скулы. Он красив, мужественен и силен. Его шрамы – не уродство. Это печать зверя, отметка смерти. Кем мог быть этот мужчина до того, как все произошло?
Звуки музыки с улицы доносятся громче. Я приподнимаюсь и вижу у ног корзинку с запрятанными в двойное дно препаратами. Если бы военные взялись его проверить, мне не жить.
Напротив моей постели стоит кровать Катерины. Она с металлическим каркасом и кованной спинкой. Сестра застелила ее серым покрывалом, расшитым красной нитью. Катя, как может, наполняет жизнь цветом.
Между нашими кроватями у окна стоит стол и пара стульев, а слева у дверного проема шкаф для вещей.
На стене висят рисунки, различные бусины из фарфора и на самом верху на полке в белой рамке стоит фотокарточка родителей. Папа обнимает вторую супругу, мать Катерины и улыбается. Они молоды и, вроде бы, счастливы.
Портрет папы и мамы Катя особенно тщательно бережет. Постоянно протирает, переставляет с места на место и в случае пожара, наверняка схватит его первым из вещей.
Живём скромно, как все. Официального заработка едва хватает на оплату аренды административного жилья, покупки одежды и питания. Не официальные доходы я скрываю, чтобы однажды покинуть Дагор навсегда. Я сделаю это для того, чтобы у Катерины была лучшая жизнь.
– Праздник в разгаре, – произношу вслух, перебирая пальцами кончики длинных волос темно-русого цвета, – Будут гулять до утра. А ты что? Опасаешься, что он явится?
Откидываюсь назад, чтобы посмотреть на часы. За моей кроватью стоит крохотная тумба с механическим календарем. Он показывает дату, время и собирает данные о температуре.
– Девять. Значит ворота закрыли и город под охраной.
Сетчатый тюль белого цвета затеняет окно. Мне хочется все забыть и лечь спать. Но как, если он сказал, что придет?
– Он мог тебя просто пугать, Маша! Ложись спать и пусть…, – я встаю, подхожу к шкафу и вижу среди серой одежды белое платье, – Это подойдет. Я надену его и все. Придет он или нет, я буду в белом! Лягу в этом спать.
Я снимаю его с вешалки и небрежно бросаю на кровать сестры. Не знаю в самый раз ли оно? Будет ли сидеть на мне красиво, как раньше? Струящееся с длинным подолом, приталенное, очень нежное с глубоким вырезом на груди. Когда-то я была совсем другой и шила это платье для будущей свадьбы. Был и жених. Только не дождался согласия.
Резкий стук в дверь. Я вздрагиваю. Ноги тяжелые, будто прирастают к полу. Я медленно иду к двери, попутно осмотрев себя в мутном зеркале коридора. Выгляжу опрятно. Стройную спортивную фигуру скрывает балахон болотного цвета и черная широкая юбка по колено. Я босая, волосы не собраны, но лицо свежее, будто не было трудного пешего дня пути к Хребту Морозному.
– Кто?
– Это я, Мэри, – доносится знакомый голос. Я выдыхаю с облегчением, но тут же к горлу подкатывает гнев, – Откроешь?
– Дима? Зачем ты пришел?
– Я на праздник, – скоро отвечает молодой человек, – Ты спишь?
– Мрак! – ругаюсь шепотом и поворачиваю ключ в замке. Из темного подъезда ко мне выходит высокий мужчина двадцати пяти лет. Симпатичный, глаза серо-зеленые, волосы русые. Он смотрит на меня с теплом, а тонкие губы растягиваются в милой улыбке.
– Привет, Мэри! Кажется я не вовремя?
– Спала, – стою на пороге, не приглашая войти. Мы знакомы с детства, потому правила приличия с Дмитрием я соблюдаю через раз.
– Не похоже, – он протягивает мне сверток и входит, несмотря на возражение, – Я пройду? Спасибо.
Провожаю взглядом наглеца. Замечаю на нем серебристую ленту. Она хорошо заметна из-под черной тонкой куртки. Мужчина повязал ее на запястье.
– Ты уже вошел, – закрываю дверь, предварительно осмотрев лестничную площадку, – Почему с лентой? Она ведь обручальная. Только не говори, что подался в претенденты на брак?
– Пора, – пожимает плечами Дима. Он проходит на кухню, берет со стола яблоко и надкусывает, не сводя с меня глаз, – Я больше не могу ждать твоего согласия десятками лет.
– Прошло всего пять.
– Для меня все равно, что десять. А так, – брюнет смотрит на свою руку, чуть щурясь, – Судьба все решит за меня. Не придется рвать сердце и мучить любовными пытками.
– Ты для этого зовешь меня на площадь? Чтобы испытать судьбу?
– Нет, – Дмитрий иронично поджимает губы в улыбке. Я сажусь за крохотный стул напротив, – Дошли слухи о плохом положении дел в Дагоре. Многие гибнут в лесах, плюс твари выходят за стены. Народ редеет, а молодое поколение тянет с браком. Администрация планирует решать вопрос кардинальным способом.
– Инкубаторы пустуют, – фыркаю я.
– Как бы цинично не звучало, да. Думаю скоро введут обязаловку по достижении восемнадцати лет.
– Может мне лучше согласиться на твое предложение сейчас, чтобы не получить билет в ад с кем-нибудь из Дагора?
– Иронизируешь? – Невесело подмечает Дима, – Дам тебе дружеский совет. Лучше сходи на праздник и дай повязать тебе ленту тому, кто будет за тобой, а не над.
– Если не стану?
– Вполне возможно в этом году или через год тебя включат в списки и раскидают в пару к кому-нибудь из оставшихся.
В истории Дагора были времена, когда к браку принуждали. Это была обязательная процедура во избежание вымирания населения. Так людей регистрировали, затем их потомков. Но случайным детям были не рады. Они считались ошибкой и отправлялись за пределы города. Таков устав Темного горизонта. Послабление было введено еще до рождения моей матери. Люди смогли выбирать, а детей более не отправляли гибнуть за стены.
– Пять лет я в статусе потенциальной, а ты и того дольше. Может удастся продержаться до тридцати?
– Сомневаюсь.
Дмитрий понимает меня. Сам под обстрелом.
– Тогда я пойду за тебя.
– Бред.
– Нет, я серьезно!
– Нет, Маш, не начинай. Даже не пытайся дать надежду. Не стану жить с тобой только потому, что тебе некуда деться.
Я задела его чувства, сковырнула старую рану. Взгляд друга мрачнеет, на лбу проступает влага. Хаманов расстегивает куртку, чтобы стало легче.
– Может все изменится? Будем жить вместе и слюбится?
– Маша, слюбится? Не слюбилось за все эти годы. А еще твоя работа! Ты ведь…
– Не надо об этом!
– Я не смогу сидеть сложа руки, зная, что ты в лесах. Это опасно. Однажды твари доберутся до тебя. А если у нас будут дети? Нет, это пытка.
– Дети? Нет. Я не создана для детей.
– А я да, и я не хочу жить в страхе. Иди на площадь, Маша, и веселись так, будто ты рада стать невестой. Как остальные девушки и юноши. Танцуй ритуальные танцы, прогоняй огнем Стужу и выбери себе того, кого…
– Не жалко. Ты это хотел сказать?
– Почти.