Адель Монастра – Мияко и печать тьмы (страница 6)

В воздухе перед ней, прямо над футоном, мерцали две маленькие фигуры. Оранжевая и синяя. Таро и Рин. Они не исчезли вместе с пробуждением – они висели в воздухе, глядя на Мияко с лёгкой улыбкой.

– Вы… вы настоящие? – прошептала она.

– Конечно настоящие! – весело ответил Таро. – Мы же сказали: нас видно, когда мы этого хотим. Или если у человека есть божественная аура. У тебя она есть, Мияко.

Рин кивнул:

– И это не иллюзия. Мы здесь, в реальном мире, рядом с тобой.

Мияко протянула руку, и Таро легко сел на её палец, словно крошечная птичка. Он был тёплым, почти горячим, и слегка покалывал кожу.

– Но… что мне делать? – спросила она, чувствуя, как сердце забилось быстрее. – Как я могу помочь?

– Для начала – слушай своё сердце, – сказал Рин. – И наблюдай. Ты начнёшь замечать то, чего раньше не видела: тени, которые двигаются не так, как должны, шёпоты в ветре, следы тёмной энергии.

– А мы будем рядом, – добавил Таро. – Помогать, подсказывать, защищать, насколько сможем.

Он взлетел с пальца и закружился в воздухе:

– О, смотри! Уже светает! Нам пора. Но мы вернёмся, Мияко. Очень скоро.

Оба огневичка замерцали и медленно растворились в утреннем свете, оставив после себя лишь несколько мерцающих искр, которые медленно опустились на футон.

Мияко сидела, не шевелясь, глядя на эти искры. В голове крутились слова: «Ты – ключ».

За дверью послышались шаги – Юми уже вставала, чтобы начать новый день. Мияко глубоко вздохнула, собрала последние искры в ладонь и прошептала:

– Хорошо. Я буду слушать. И буду готова.

Она поднялась, поправила кимоно и пошла навстречу новому дню, готовясь к ночному параду ёкаев.

Глава 5

Ночь парада ёкаев наступила, окутав Киото магическим сиянием. Улицы, украшенные тысячами фонариков, превратились в реку света. Воздух дрожал от музыки барабанов, звона колокольчиков и смеха людей в масках. Но Мияко видела больше, чем обычные горожане.

С первыми ударами барабанов завеса между мирами истончилась, и вокруг начали проявляться существа, которых не замечали люди. Мияко шла по главной улице, стараясь держаться в тени, и наблюдала за ними с замиранием сердца.

Рядом с ней проскользнула Рокурокуби – женщина с невероятно длинной шеей. Она возвышалась над толпой, разглядывая прилавки с лакомствами, но когда кто‑то из людей случайно задевал её, она тут же укорачивала шею до обычных размеров и хихикала. Её глаза блестели озорным светом, а движения были почти игривыми.

Чуть дальше, на краю площади, застыл Ашинага – высокий, худой ёкай с невероятно длинными ногами. Он стоял неподвижно, словно статуя, и смотрел вдаль, будто высматривал что‑то на горизонте. Его тень была в три раза длиннее самого существа, и время от времени она подрагивала, будто пыталась отделиться от хозяина.

На крышах домов грациозно перепрыгивала Нэкомата – огромная кошка с раздвоенным хвостом. Она двигалась бесшумно, время от времени останавливаясь, чтобы облизнуть лапу и пригладить шерсть. Её глаза светились в темноте, как два жёлтых фонаря, и в их глубине читалась древняя мудрость.

Мияко замерла, прислушиваясь к разговору двух духов неподалёку. Один из них, похожий на старого лисёнка, нервно теребил пушистый хвост, а второй, величественный тэнгу с длинным носом, сжимал в руках веер из вороньих перьев.

– Старейшина не справляется, – хрипло говорил тэнгу. – Печать слабеет с каждым днём. Он отдаёт последние силы, чтобы удержать её, но одного его недостаточно.

– А другие деревни? – пискнул лисёнок. – Разве тэнгу со всей Японии не могут помочь?

– Многие уже помогают, – вздохнул тэнгу. – Но тёмная сила растёт. Она питается страхом, ненавистью, жадностью людей. Чем больше этих чувств – тем слабее печать.

Мияко затаила дыхание. Слова тэнгу эхом отдавались в её голове: «Печать… тёмная сила… старейшина тэнгу…»

Тэнгу повернул голову, и на мгновение Мияко показалось, что он смотрит прямо на неё. Она поспешно отступила в тень, но, кажется, он её не заметил.

– Божества тоже держат оборону, – продолжал тэнгу, – но их силы на исходе. Высшие ёкаи понимают: если печать сорвётся, демон не пощадит никого. Ни людей, ни духов. Баланс рухнет, и мир погрузится в хаос.

– Но что мы можем сделать? – жалобно спросил лисёнок.

– Продолжать помогать. Следить за знаками. И быть начеку. Скоро произойдёт что‑то важное. Я чувствую это в ветре.

Он взмахнул веером, и оба исчезли в вихре чёрных перьев.

Мияко стояла, прижавшись к стене храма, и пыталась осознать услышанное. «Высшие ёкаи помогают божествам… Печать сдерживает демона… И это касается меня, – поняла она.

– Таро и Рин говорили о том же. О том, что я – ключ».

Она огляделась. Вокруг продолжали веселиться люди, не замечая, что прямо среди них ходят духи и ёкаи. Рокурокуби вытянула шею, чтобы лучше рассмотреть фейерверк. Нэкомата грациозно спрыгнула с крыши и исчезла в переулке. Кто‑то из толпы случайно прошёл сквозь Ашинагу, и тот недовольно фыркнул, но тут же сделал вид, что ничего не произошло.

Вдруг Мияко почувствовала на себе чей‑то взгляд. Она обернулась и увидела кумихо. Та стояла в стороне, опираясь на резной столб, и смотрела на Мияко с загадочной улыбкой.

– Ты видишь больше, чем должна, – тихо сказала она. – Это дар и проклятие одновременно.

– Что происходит? – прошептала Мияко. – Почему печать слабеет? И почему все говорят, что это как‑то связано со мной?

Кумихо склонила голову:

– Потому что ты – мост. В тебе есть божественная аура, но ты живёшь среди людей. Ты можешь помочь восстановить баланс, если найдёшь в себе силы.

– Но я всего лишь гейша!

Кумихо рассмеялась:

– Гейша, мост, ключ – называй как хочешь. Суть в том, что скоро тебе придётся сделать выбор. И от этого выбора будет зависеть многое.

Она подмигнула и начала растворяться в воздухе:

– Помни: не все маски лживы, но не все улыбки искренни. До встречи, Мияко‑сан.

Мияко осталась одна на шумной улице. Барабаны гремели, фейерверки расцветали в небе, люди смеялись и танцевали. Но теперь она видела то, чего не замечали другие: тени, которые двигались не так, как должны, шёпоты в ветре, мерцание ауры вокруг некоторых людей.

«Скоро всё изменится», – подумала она, вспоминая слова, которые слышала во сне.

Где‑то вдали раздался крик – фейерверк взорвался в небе, рассыпавшись огненными цветами. Праздник был в самом разгаре, но Мияко знала: настоящая магия только начинается.

Мияко вернулась в окия «Асагиро» под утро, когда последние фонарики на улицах уже гасли, а люди расходились по домам, уставшие от праздника. В голове крутились слова кумихо, разговор тэнгу и лисёнка, образы странных существ, которых она видела этой ночью.

«Нужно поговорить с Таро и Рин, – думала Мияко, поднимаясь по ступеням к своей комнате. – Они должны знать больше. Но как их позвать?»

Она вошла в комнату, закрыла за собой дверь и огляделась. В воздухе ещё витал слабый аромат благовоний с улицы, а за окном догорали последние огни парада. Мияко села на футон, сложила руки на коленях и тихо позвала:

– Таро? Рин? Вы здесь? Мне нужно с вами поговорить.

Тишина. Только где‑то вдалеке слышался смех запоздалых гуляк да шорох листьев на ветру.

Мияко нахмурилась. Она вспомнила, как огневички появлялись в её снах, и решила попробовать один ритуал. Достала из шкатулки маленькую чашку, налила в неё саке – скромное подношение, которое часто оставляли духам. Рядом положила кусочек моти и щепотку благовоний.

– Пожалуйста, придите, – прошептала она, склонившись перед подношением. – Мне нужна ваша помощь.

Она хлопнула в ладоши три раза, как делали в храмах, чтобы привлечь внимание ками. Потом ещё раз. И ещё. Но ничего не происходило. Ни мерцания, ни шёпота, ни даже лёгкого дуновения ветра.

Мияко вздохнула, распрямилась и села на футон. Усталость навалилась на неё всей тяжестью – ночь была долгой, полной впечатлений и тревог. Глаза начали слипаться. Она откинулась на подушку, не убирая подношение, и почти сразу провалилась в сон.

Рассвет уже окрасил небо в бледно‑розовые тона, когда Мияко почувствовала, что кто‑то дёргает её за рукав. Она приоткрыла глаза и увидела перед собой Таро и Рин. Огневички висели в воздухе прямо над её футоном, болтая крошечными ножками.

– Наконец‑то проснулась! – радостно воскликнул Таро, размахивая руками. – Мы тут уже полчаса болтаем, а ты всё спишь и спишь!

Рин мягко улыбнулся:

– Доброе утро, Мияко. Извини, что разбудили, но ты оставила такое заманчивое угощение…

Мияко села, протирая глаза, и посмотрела на чашку с саке и моти. Чашка была пуста, а от моти остался лишь маленький кусочек.

– Вы съели моё подношение? – недоумённо спросила она.

– Ну, не совсем съели, – хитро подмигнул Таро. – Скорее… впитали. Мы же духи, нам не нужна обычная еда. Но энергия благодарности – это другое дело!

– Так вы чувствовали, что я вас звала? – Мияко всё ещё не могла прийти в себя после сна.