Адель Монастра – Мияко и печать тьмы (страница 4)

– Может, он шпион? Или какой‑то проверяющий от влиятельных господ? Иногда они присылают людей, чтобы оценить, как ведётся дело в окия.

– Но зачем ему спрашивать, откуда я? – возразила Мияко. – И почему говорить о свободе? Это не похоже на проверку.

– А может, он просто очарован тобой? – Юми лукаво подмигнула. – Ты вчера так танцевала, что даже камни бы растаяли. Вдруг он увидел тебя издалека и решил познакомиться?

Мияко покачала головой:

– Нет, Юми. В его взгляде было что‑то другое. Он не просто любовался – он изучал меня. Как будто пытался разгадать какую‑то загадку.

Юми на мгновение задумалась, потом пожала плечами:

– Что ж, если он появится снова, будь осторожна. И сразу скажи мне. Вместе мы что‑нибудь придумаем.

Мияко улыбнулась подруге, чувствуя, как тревога немного отступает. В присутствии Юми мир всегда казался чуть более понятным, чуть более безопасным.

– Спасибо, – тихо сказала она. – Иногда мне кажется, что без тебя я бы совсем потерялась в этом мире масок и улыбок.

Юми фыркнула и шутливо ткнула её в плечо:

– Ну уж нет! Ты слишком умна, чтобы потеряться. Просто иногда нужно, чтобы кто‑то напомнил тебе об этом.

Остаток дня прошёл как обычно: уроки, репетиции, подготовка к вечернему приёму. Но Мияко то и дело ловила себя на том, что прислушивается к звукам за стенами окия, будто ожидая, что знакомый силуэт появится у изгороди.

Когда ночь опустилась на Киото, а окия затих, Мияко легла на футон, укрылась одеялом и закрыла глаза. Усталость взяла своё, и вскоре она погрузилась в сон.

Она стояла посреди туманного леса. Деревья вокруг были высокими и древними, их ветви переплетались над головой, образуя свод, сквозь который пробивались мерцающие лучи лунного света. Воздух пах влажной землёй и чем‑то ещё – сладковатым, почти магическим.

Вдруг справа от неё раздалось хихиканье. Мияко обернулась и увидела двух причудливых созданий. Они напоминали огневичков из древних легенд – небольшие, с полупрозрачными телами, мерцающими, как угли в костре. У одного тело отливало оранжевым, у другого – синим. Их глаза были большими и круглыми, а крылышки порхали, оставляя за собой искры.

Огневички парили в воздухе, споря друг с другом:

– Человек – всего лишь слабое существо, – говорил оранжевый, размахивая крошечными ручками. – Он живёт мгновение, а потом исчезает без следа.

– Зато у него есть душа, – возразил синий. – Способность чувствовать, любить, мечтать. Разве это не делает его особенным?

– Душа? – фыркнул оранжевый. – Это просто искра, которая гаснет. Боги – вот кто истинно велик. Они вечны, могущественны, они правят мирами!

– Но разве не в этой искре суть? – настаивал синий. – Разве не она может осветить тьму?

Они продолжали спорить, не замечая Мияко, пока вдруг синий огневичок не повернул голову. Его большие глаза уставились прямо на неё, и он замер.

– Смотри, – прошептал он, указывая на Мияко пальцем. – Это она. Я чувствую её божественную ауру.

Оранжевый огневичок обернулся, и оба создания уставились на Мияко с изумлением.

– Ты… – произнёс синий. – Ты не просто человек. В тебе есть что‑то древнее, забытое. Что‑то, что может изменить баланс миров.

– Но что это значит? – спросила Мияко, чувствуя, как сердце забилось чаще.

Синий огневичок улыбнулся:

– Время покажет. А пока помни: аура – это не дар и не проклятие. Это ответственность.

Оранжевый кивнул:

– И будь осторожна. Не все, кто ищет тебя, желают добра.

Их тела начали мерцать, растворяясь в тумане.

– Подожди! – воскликнула Мияко. – Объясните мне!

Но огневички уже исчезли, оставив после себя лишь несколько мерцающих искр, которые медленно опали на землю.

Мияко резко проснулась.

Она лежала на футоне, в своей комнате, в окия «Асагиро». За окном брезжил рассвет, и первые лучи солнца пробивались сквозь бумажные стены. Сердце всё ещё колотилось, а в ушах звучали слова: «В тебе есть что‑то древнее, забытое».

Она села, обхватив колени руками, и посмотрела в окно. В голове крутились вопросы: кто были эти создания? Почему они говорили о ней? И что значит эта «необычная аура», о которой упоминал незнакомец?

«Может, это просто сон, – подумала Мияко. – Но почему он кажется таким… реальным?»

В коридоре послышались шаги – Юми уже вставала, чтобы начать новый день. Мияко глубоко вздохнула, пытаясь отогнать ночные видения. Но где‑то глубоко внутри она знала: этот сон – не случайность. Он был предупреждением. Или, может быть, началом чего‑то гораздо большего.

Утро выдалось ясным и солнечным – первые лучи солнца пробивались сквозь бумажные стены окия, рисуя на татами золотистые квадраты. Мияко как раз заканчивала утренние упражнения с кото, когда в дверь постучали.

– Мияко‑сан, госпожа Юрико желает видеть вас в своём кабинете, – произнесла служанка и склонилась в почтительном поклоне.

Сердце Мияко ёкнуло. Она аккуратно отложила инструмент, поправила рукава кимоно и последовала за служанкой по длинному коридору, мимо комнат, где уже слышались голоса других гейш, готовящихся к новому дню.

Кабинет госпожи Юрико находился в самой дальней части окия – в тихом, уединённом месте, куда не доносился шум с улицы. Мияко остановилась у раздвижных дверей и трижды постучала костяшками пальцев по дереву, прежде чем войти.

Госпожа Юрико сидела на возвышении, окружённая атмосферой непререкаемого авторитета. Её кимоно цвета тёмного нефрита было расшито серебряными драконами, извивающимися среди облаков. Пояс оби, затканный жемчугом, стягивал талию так туго, что казалось, она вот‑вот переломится. Волосы, чёрные как вороново крыло, были уложены в сложную причёску с нефритовыми шпильками и гребнем из черепахового панциря. Лицо – бледное, с безупречным слоем белил, губы окрашены в насыщенный алый цвет. В руке она держала веер из чёрного дерева с изображением журавлей, который медленно раскрывала и закрывала, словно отсчитывая мгновения.

Мияко опустилась на колени у порога и низко поклонилась, коснувшись лбом пола:

– Вы звали меня, госпожа Юрико?

Госпожа слегка кивнула, её веер замер в раскрытом положении. Взгляд, острый и проницательный, скользнул по Мияко, оценивая каждую деталь – осанку, положение рук, выражение лица.

– Встань, Мияко, – голос госпожи звучал ровно, без эмоций, но в нём чувствовалась сила, привыкшая к повиновению. – Я долго наблюдала за тобой. За твоим прогрессом, твоим отношением к делу, твоей способностью понимать гостей.

Она сделала паузу, и Мияко затаила дыхание.

– Ты показала себя достойной ученицей. Твоё мастерство в танце, игре на кото, ведении чайной церемонии достигло уровня, который позволяет мне принять решение. С этого дня ты становишься настоящей гейшей окия «Асагиро».

Мияко почувствовала, как внутри всё затрепетало. Она снова поклонилась, на этот раз ещё ниже:

– Благодарю вас, госпожа Юрико! Я не подведу вас!

– Твои обязанности по дому будут с тебя сняты, – продолжала госпожа. – Отныне твой доход будет зависеть исключительно от твоего мастерства и сообразительности. Ты получишь собственных клиентов, как Казуко. Я уже договорилась о нескольких встречах с уважаемыми господами, которые заинтересованы в твоих талантах.

Мияко едва сдерживала слёзы радости. Наконец‑то она заслужила это признание! Она снова и снова кланялась, повторяя слова благодарности:

– Спасибо, госпожа! Спасибо за доверие! Я буду стараться изо всех сил!

Госпожа Юрико слегка улыбнулась – едва заметное движение губ:

– Я верю в тебя, Мияко. Но помни: с повышением статуса приходят и новые обязанности. Ты должна быть безупречна во всём.

– Я понимаю, госпожа. Обещаю, что не разочарую вас.

Мияко собралась было отступить, чтобы покинуть кабинет, но вдруг решилась:

– Госпожа Юрико… если позволите, я хотела бы попросить об одной милости.

Веер госпожи замер. Она подняла брови в немом вопросе:

– Говори.

– Моя подруга Юми… она тоже очень талантлива. Она помогает мне, поддерживает меня, и я знаю, что она способна на большее. Не могли бы вы рассмотреть возможность сделать и её настоящей гейшей?

Госпожа Юрико откинулась на подушки и внимательно посмотрела на Мияко. В её взгляде читалась не столько строгость, сколько расчётливость опытного человека, взвешивающего все «за» и «против».

– Юми – хорошая девочка, – медленно произнесла она. – Но она ещё не готова. Ей не хватает выдержки, дисциплины. Она слишком эмоциональна, а это может сыграть против неё в общении с гостями.

Мияко почувствовала укол разочарования, но не сдалась:

– Она учится, госпожа. И она очень старается. Дайте ей шанс, и она докажет, что достойна.