Адель Малия – Клинок Возрождения (страница 17)

Я послушно опустила веки, позволяя тишине проникнуть в моё сознание. Сначала я услышала лишь собственное слегка учащённое сердцебиение, но затем стали проступать другие звуки.

– Я слышу тихий шелест мокрых листьев на деревьях, несмотря на то, что дождь нас не касается… звонкое пение какой-то маленькой птички, спрятавшейся в ветвях… и отдалённый, еле слышный шум бегущей воды, возможно, ручья неподалёку, – медленно произнесла я, стараясь уловить каждую деталь.

– Отлично, очень хорошо, – одобрил Аллен. – Теперь попробуй определить, откуда именно доносится каждый из этих звуков. Представь, что твой слух в сотни раз острее, чем у любого мага. Попытайся сконцентрироваться на каждом отдельном звуке, пусть он рисует в твоём сознании чёткую звуковую картину. Почувствуй, как звук касается твоего слуха, определи его направление и расстояние.

Я снова плотно сомкнула веки и сделала глубокий, медленный вдох, стараясь наполнить лёгкие прохладным, дождевым воздухом. В голове царила тишина, которую я намеренно поддерживала, отсекая все отвлекающие мысли и посторонние шумы. Постепенно, словно проявляясь из тумана, отдельные звуки начали обретать чёткость и объём в моём сознании. Мягкий, шуршащий шелест листвы, похожий на тихий шёпот, доносился откуда-то с северо-востока. Звонкое, мелодичное пение нескольких птиц, наполненное утренней бодростью, звучало с южной стороны. А приглушённый, ровный шум бегущей воды отчётливо ощущался где-то на западе.

– Мне кажется, этот шум воды доносится от небольшого ручья, который, как я помню, протекает неподалёку от главных ворот замка, – неуверенно предположила я. – А пение птиц… скорее всего, это стайка маленьких воробьёв, которых я часто вижу сидящими на толстой, узловатой ветке старого дуба, что растёт на опушке леса.

– Именно так, – одобрительно кивнул Аллен. – А теперь попробуй усилить эти звуки в своём восприятии. Представь, что ты обладаешь способностью приблизиться к каждому источнику звука, а твоё тело становится крошечным, позволяя проникнуть в самое сердце каждого шороха и щебета. Прочувствуй их изнутри.

– Теперь открой глаза и посмотри внимательно на это дерево, – сказал Аллен, плавно указывая рукой на могучий старый дуб. – Что ты видишь? Какие оттенки цвета преобладают в его листве и коре? Какие причудливые узоры ты различаешь на его грубой, изрезанной морщинами коре?

Я послушно распахнула глаза и сосредоточила взгляд на дереве. Его листва, ещё влажная после дождя, переливалась множеством оттенков зелёного – от изумрудного до глубокого малахитового, с редкими проблесками молодой, светло-зелёной поросли. Кора была покрыта сложным лабиринтом трещин, бугорков и наростов, окрашенных в землисто-серые и коричневые тона, местами поросших мхом изумрудного цвета.

– А теперь снова закрой глаза и попробуй воссоздать этот образ в своём воображении. Почувствуй мысленно шероховатую текстуру коры под кончиками пальцев, ощути прохладу влажной листвы, улови тонкий, землистый запах коры, смешанный с ароматом свежести после дождя. Чем более внимательно и осознанно ты будешь тренировать все свои чувства, Кейт, тем точнее и глубже ты сможешь воспринимать окружающий мир, а это – ключ к пониманию истинной природы магии.

Наши тренировки продолжались без перерыва долгих три часа. За невидимой стеной магического купола дождь, казалось, становился всё настойчивее и яростнее, превратившись в сплошную серую пелену, за которой едва угадывались очертания деревьев. Открыв глаза после очередного упражнения на концентрацию, я невольно обратила внимание на Аллена. В глубине его обычно пронзительных глаз залегла заметная усталость. Его взгляд стал каким-то потухшим, а метка на шее, которая обычно сияла ярким, пульсирующим светом, теперь едва мерцала тусклым, угасающим огоньком. Я осознала, что всё это время он непрерывно поддерживал над нами этот магический барьер, невидимый, но такой ощутимый в своём защитном тепле, и это, несомненно, требовало от него немалых усилий и расходовало его магическую энергию.

– Аллен, с тобой всё в порядке? Ты выглядишь уставшим. Может быть, сто́ит отпустить купол? – спросила я, чувствуя, как нарастает беспокойство за его состояние.

Аллен медленно кивнул, и на его губах появилась слабая, усталая улыбка.

– Да пожалуй, ты права, Кейт. На сегодня достаточно. Ты сегодня сделала действительно большой шаг вперёд, и я доволен твоим прогрессом.

Он медленно, с видимым усилием опустил руки, и в тот же миг ощущение тепла вокруг меня стало рассеиваться, словно тонкая дымка, уносимая ветром. Невидимый барьер исчез, и холодные, крупные капли дождя тут же обрушились на нас, приятно освежая разгорячённое лицо и стекая прохладными струйками по щекам.

Глава 9

Спина ныла от усталости после изнурительной утренней пробежки, но я неслась по мощёным улочкам к кабинету зельеварения, стараясь не опоздать. Осенний воздух уже ощутимо похолодал, проникая под тонкий плащ и заставляя кожу покрываться мурашками. Утреннее солнце едва пробивалось сквозь плотную пелену облаков. Внутри меня бушевал совсем другой, гораздо более сильный шторм – жгучее нетерпение. За все те часы, что я провела на тренировках с Алленом, мне так и не представилось возможности перекинуться хотя бы парой слов с профессором Мабергором. Эта мысль грызла меня изнутри. Интересно, надолго ли он задумал эту странную игру в молчанку? Неужели он действительно собирается продолжать меня игнорировать? И что вообще скрывается за этим его загадочным планом?

Запыхавшись, я с силой толкнула тяжёлую дверь класса, и та с глухим стоном отворилась, пропуская меня внутрь. Влажный, густой воздух, насыщенный терпкими и сладковатыми ароматами сушёных трав, пряных специй и кипящих на медленном огне настоек, мгновенно окутал меня.

Я поспешила занять своё привычное место у высокого стрельчатого окна, откуда открывался вид на внутренний двор. Усевшись на жёсткую деревянную скамью, я невольно скрестила пальцы на коленях, мысленно произнося тихую молитву о том, чтобы сегодняшний урок обошёлся без внезапных, оглушительных взрывов, едкого дыма или случайно пролитых, бурлящих зелий, окрашивающих пол в ядовито-зелёный цвет. Едва я успела более или менее удобно устроиться и достать свои записи, как на скамью рядом со мной опустилась Лесли. Это стало нашим негласным ритуалом: каждый день, перед началом занятий, мы делились друг с другом свежими новостями и впечатлениями за прошедший день.

– Ну, как прошла утренняя порция экстрима? – с лукавой улыбкой спросила Лесли, её яркие голубые глаза, обрамленные густыми ресницами, буквально сверкали от любопытства. Она обожала слушать мои рассказы о тренировках.

Я устало вздохнула и начала вкратце описывать, каким интенсивным выдался сегодняшний спарринг с Алленом. С каждым новым занятием наши тренировки становились все более требовательными, а задания – сложнее и непредсказуемее. И с каждым моим рассказом я замечала, что Лесли задаёт всё больше и больше вопросов, касающихся исключительно Аллена.

– Он такой… загадочный, – мечтательно протянула она, задумчиво глядя в окно. – Расскажи же, о чём вы ещё разговариваете, помимо бесконечных упражнений? Может быть, он делится с тобой какими-то тайнами, рассказывает истории из своего прошлого? Честно говоря, одни тренировки – это ужасно скучно. Неужели между вами совсем нет ничего… личного?

Я невольно улыбнулась её наивному любопытству и, пожав плечами, неопределённо сказала:

– Я бы не сказала, что мне неинтересно узнать о нём больше, Лесли, – уклончиво ответила я. – Но он действительно очень закрытый маг. Я могу сказать наверняка – он предпочитает, чтобы всё внимание было сосредоточено исключительно на тренировках и ни на чём другом. Любые попытки отвлечь его разговорами на другие темы он пресекает довольно резко.

Лесли разочарованно вздохнула, её плечи слегка опустились, и она машинально поправила тонкую прядь пшеничных волос, выбившуюся из её аккуратно заплетённой косы. В этот момент тяжёлая деревянная дверь в конце класса с громким скрипом распахнулась, и на пороге появилась профессор Октавия. Её высокая, статная фигура, казалось, излучала властную ауру, а густое облако сложных ароматов различных зелий, неизменно сопровождавшее её.

Профессор Октавия была женщиной с пронзительными, цвета молодой листвы, зелёными глазами, которые, казалось, видели тебя насквозь, и густыми, серебристо-седыми волосами, аккуратно собранными в строгий, тугой пучок на затылке. На ней был длинный, до самого пола, чёрный бархатный плащ, по краю которого витиевато переплетались золотые нити, образуя сложные магические символы. На её тонких, но сильных руках красовались перчатки из мягкой, тёмной кожи. В руках профессор Октавия держала старый пергамент.

– Сегодня мы приступим к приготовлению одного из самых сложных и ценных зелий – зелья исцеления, – объявила профессор Октавия. – Это снадобье обладает удивительной силой и способно залечить даже самые глубокие и опасные раны, остановить кровотечение и восстановить повреждённые ткани. Однако помните, приготовление этого зелья требует исключительной точности в соблюдении пропорций и глубокого знания тончайших нюансов магической алхимии. Малейшая ошибка может привести к непредсказуемым и порой весьма неприятным последствиям.