Адель Хайд – Жена северного князя (страница 67)

— Где же вы были всё это время?

— На болоте были, в доме болотной старухи.

— Я ведь, княженка, грешным делом, подумал, что ты утопла. Мы тебя несколько дней искали, но следы твои обрывались у болота.

— А медведя видели? — спросила я.

— Нет, медведь нам ни разу не попался.

— А я видела. Это он меня в болото загнал, и там я Яромира нашла.

— И что, там правда старуха живёт? — мне казалось, что Коста что-то скрывает, и вопросы его звучали странно.

— Живёт, кашу варит. Говорит, бабы за клюквой ходят, еду ей приносят.

И снова Коста как-то странно на меня посмотрел — настолько странно, что я сама начала сомневаться в реальности происходящего.

— Прекрати на меня так смотреть, рассказывай, в чём дело.

— Дай руку.

Прежде чем протянуть руку Косте, я взглянула на Яромира, после чего протянула руку боярину.

— Тёплая, — сказал Коста.

— Да в чём дело-то, Коста?

— А дело в том, что болотная старуха померла и давно.

— Да как же? Мне вот жены старосты рассказывала, что живая она, что деревенские еду носят.

— Носить-то носят, задабривают, только мы, когда тебя искали, нашли её избу…

И мне почему-то казалось, что я уже знаю, что Коста сейчас скажет.

— Она там и лежала.

— В смысле лежала?

— Ну как… Может год назад, а может и больше, заснула, да так и лежала. Так что, Инга, не было там никакой болотной старухи. Ты точно уверена, что это наш князь?

Глава 73

Глава 73

— Коста! — не удержалась я от восклицания, — ты что несешь?! Что значит «наш князь»? Я что, по-твоему, своего мужа не узнаю?

И сказала, обратившись к Яромиру:

—Яромир, повернись, пожалуйста.

Я собиралась показать шрам на голове Яромира, как мне когда-то «старуха» показала, чтобы Коста понял, что у князя травма. Но Яромир, в отличие от того случая, когда старуха его просила это сделать, поворачиваться к боярину спиной не спешил. А пальцы его на руке, которую он так и держал на кинжале подрагивали, будто бы он собирался его из ножен вытащить.

И взгляд у князя был такой упрямый, что я поняла, нет, он не повернётся к Косте спиной.

Но Коста тоже сидел в напряжённой позе. И казалось будто струна натянулась, да так, что того и гляди лопнет.

И вдруг в комнату вошёл Буря, и подойдя к князю, положил лобастую голову ему на колени, будто показывая: смотрите, наш он.

— Смотри, Коста, разве меделяна можно обмануть?

Боярин покачал головой:

— Я, княженка, тоже своими глазами видел.

И вдруг из-за двери голос раздался, мужской, старческий.

— Мокошь это была, она князя вернула.

И в комнату, где мы с боярином сидели, вошёл старик. Длинные белые волосы, и белые глаза, на плечах старика был меховой серо-бурый плащ, в руке он держал палку, или скорее посох. Я вздрогнула.

Повернувшись ко мне, старик повторил:

— Мокошь-защитница князя выходила и тебе передала.

Старик был слеп, но в то же время у меня создавалось впечатление, что он смотрит прямо на меня.

— Она же и тебя привела, — добавил он, — встанешь вместе с князем и силой наполнится земля северная. Не сходи с дороги.

Внутри у меня всё задрожало, потому что я вдруг поняла, что он не о том говорит, как я по болоту прошла, и не о той дороге, что между городами проложена.

Но больше старик ничего не сказал.

Я встала, взглянула на боярина, на Яромира:

— Всё, хочу, чтобы все эти разговоры здесь и закончились. Мокошь князя вернула, вот и славно. Значит земля наша под защитой старых богов.

Строго взглянула я на Косту:

— А тебе боярин надобно будет злые языки останавливать, коли кто пустое трепать станет. Понятно?

Коснятин кивнул.

И сразу в комнате легче дышать стало.

—Куда поедешь княженка? В столицу, али сперва в Приладожье? Здесь близко.

А я подумала, что с одной стороны в Приладожье можно какое-то время и отсидеться, а с другой стороны, у меня там столица без присмотра, поэтому и сказала:

— В столицу поедем Коста, сын князя должен в столице родиться.

Повернулась, спросить старика, как его звать, и не увидела.

— Коста, а где старик?

— Какой старик? — удивился боярин.

— Седой, слепой, глаза такие белые, на нём ещё плащ из шкуры и посох в руке. Про Мокошь говорил, — я рассказывала Коснятину, а у самой в горле вдруг пересохло, когда увидела искреннее недоумение на лице Косты.

— Не было никакого старика, княженка, — глухо сказал Коста.

И боярин вдруг перекрестился и встал на одно колено:

— Прости меня, княгиня, что не поверил тебе. Слаб я был духом, отчаялся. Веди нас.

— Встань, Коста, мне верные люди надобны, а не те, кто себя ругает. Нам сейчас вместе надо быть, чтобы пока князь вспомнит, его опорой стать.

В Приладожье мы решили не возвращаться. Я прислушалась к себе и поняла, что туда мне очень хотелось, но всё указывало на то, что надо идти в столицу.

Яромир

Он не понимал, кто она, но знал точно, что его судьба быть с ней рядом и защищать. Она сильная, и рядом с ней и он становился сильнее. Но в то же время она слабая, и он нужен, чтобы вот так вот взять её на руки в момент слабости и нести, столько сколько нужно. Иначе зачем ему сила дана?

Смешной этот боярин, сидел напротив и думал, что может его убить, а ведь ему, Яромиру, достаточно было одно движение сделать и не стало бы боярина.

Но она могла расстроиться, почему-то она терпела боярина, и хотела, чтобы он ей верил. А значит и Яромир будет терпеть. Он не знал, почему он Яромир, она так его называла, а он делал так, как хотела она. Эта женщина была его миром, не стань её и мир исчезнет.

Теперь она хочет, чтобы он стал её князем, значит он им станет.